С каким событием связан дмитрий донской

Введение

Основным источником сведений о жизни Преподобного Сергия Радонежского является Житие святого. Составленное в первоначальном виде в 1418 г. учеником Сергия, монахом основанной им Лавры, выдающимся писателем Средневековой Руси Епифанием Премудрым, Житие является и ценным историческим источником о Московской Руси XIV века, и ярким памятником агиографической литературы, оказавшим ощутимое влияние на последующие произведения этого жанра.

В историографии данной проблематики не сложилось установившихся взглядов на количество редакций Жития Сергия Радонежского и на принадлежность их перу Епифания Премудрого или переработавшего его творение южнославянского агиографа Пахомия Логофета, прибывшего на Русь во второй половине 30–х годов XV века. Так, В. О. Ключевский (основываясь на ограниченном рукописном материале) считал, что текст Епифания сохранился в так называемой Пространной редакции Жития (за исключением некоторых более поздних вставок). Пахомий Логофет, по его мнению, сделал всего два сокращения Епифаниевского оригинала: первый «пересмотр» представлен двумя списками (Троиц. №№ 746 и 771), второй — всеми остальными. Первый «пересмотр» В. О. Ключевский датировал 1438—1443 годами (при этом ошибочно полагая, что троицкий игумен Зиновий умер в 1443 г.), второй отнес к 1449—1459 годам (не учитывая, впрочем, что рассказ о чудесах 1449 г., служащий опорой для датировки, присутствует далеко не во всех списках)[1]. Относя список Троиц. № 746 к первому Пахомиевскому «пересмотру», В. О. Ключевский однако не заметил, что рукопись состоит из разновременных частей, но этот факт не укрылся от внимания Н. С. Тихонравова, который пришел к выводу, что первоначально список Троиц. № 746 кончался похвалой Сергию и не содержал еще описания посмертных чудес. По мысли Н. С. Тихонравова, список Троиц. № 746 как раз и представляет Епифаниевскую редакцию Жития Сергия Радонежского. Близкий текст по рукописи Соф. № 1358 ученый трактовал как Епифаниевскую редакцию с изменениями, принадлежавшими Пахомию Логофету. Среди собственно Пахомиевских редакций Н. С. Тихонравов выделяет две: первую (которая впоследствии у В. Яблонского будет названа редакцией В) и вторую (В. Яблонский назвал ее редакцией Д)[2]. Н. С. Тихонравов правильно подметил, что рассказ о чуде с пресвитером Симеоном (который В. О. Ключевский отнес к 1441—1443 годам) не принадлежит к составу Пахомиевских редакций и на нем нельзя строить выводов о времени составления Пахомием Логофетом первой редакции Жития (надо сказать, что и запись о чудесах 1449 г. также не принадлежит Пахомию, следовательно, не может служить основанием для датировки). Всего Н. С. Тихонравов выделил четыре редакции Жития Сергия Радонежского и опубликовал их.

На более солидном рукописном материале основывал свои выводы В. Яблонский. Он разбил все списки на краткую (Проложную) и шесть пространных редакций: редакция А (представлена списком Соф. № 1358), редакция Б (представлена списком Троиц. № 746), редакция В (представлена списком Троиц. № 136), редакция Г (представлена списком Соф. № 1361), редакция Д (представлена списком Рум. № 566), редакция Е (представлена списком Увар. № 405) [3]. К недостаткам труда В. Яблонского следует отнести то, что он не разобрался в сложном составе списка Троиц. № 746, неправильно представил взаимоотношение редакций. С большинством рукописей исследователь был знаком лишь по печатным описаниям и поэтому не совсем точно, а иногда и просто каким ошибочно распределил их по редакциям. Так, в ред акцию В автор включил списки Троиц. № 761 и Пог. № 643, на самом деле принадлежащие редакции Г, и список Пог. № 650, отражающий редакцию Д. В число списков редакции Г включена, наоборот, рукопись Син. № 637 редакции В и список Троиц. № 762 редакции Д, и т. д. Половина выявленных текстов вообще не определена. Все это явилось впоследствии источником различных недоразумений. Так, В. П. Зубов (который изучал Житие Сергия Радонежского по опубликованным текстам) не разобрался в изложении В. Яблонского, спутал редакции В и Г и посчитал редакцию В неопубликованной (хотя она давно была издана Н. С. Тихонравовым)[4]. Эта ошибка, тем не менее, прочно вошла в последующую историографию и никем не пересматривалась [5]. Но В. П. Зубов пришел и к положительным выводам: 1) ни редакция Б, ни редакция Е, ни тем более другие, не могут быть в целом приписаны Епифанию Премудрому; 2) редакция Г (ошибочно — «по Зубову») и редакции В—Д не могут характеризоваться как первая и вторая Пахомиевские редакции. И редакция Епифания и первая редакция Пахомия дошли до нас лишь в виде «инкрустаций» в текст, являющийся в основном второй редакцией Пахомия Логофета.

Таким образом, спорными являются такие вопросы, как количество редакций Жития Сергия Радонежского[6], возможность выделения текста Епифания Премудрого в дошедших до нас списках. Последняя проблема особенно важна, но предложенные решения ее далеко не однозначны. В. О. Ключевский, Е. Е. Голубинский, А. И. Клибанов, B. А. Грихин считали, что Епифаниевский оригинал наиболее полно представлен в редакции Е [7]. В. Яблонский ограничивает текст Епифания в редакции Е только первой частью (до главы «О изведении источника»). В. П. Зубов считает редакцию Е компиляцией различных редакций, в которой «куски первоначальной редакции Епифания» сохранились в виде отдельных ингредиентов. Напротив, Н. С. Тихонравов (а в последнее время и А. Просвирнин) приписывают Епифанию Премудрому редакцию Б[8].

Неясности существуют и в отношении истории другого памятника — Жития Никона Радонежского, содержащего, как известно, уникальные факты биографии выдающегося древнерусского живописца Андрея Рублева. Все существующие списки Жития разделяются на две редакции — краткую и пространную, но вопрос о их взаимоотношении окончательно еще не решен.

От разрешения источниковедческих проблем, связанных с исследованием Жития Сергия Радонежского, теснейшим образом зависит восстановление подлинной биографии Преподобного Сергия. Теперь уже ясно, что датой кончины Сергия Радонежского является 1392 год. Под этим годом известие помещено в Троицкой летописи, мартовский стиль летосчисления которой подметил еще Н. М. Карамзин. Несмотря на бесспорность данного положения, в исторической литературе существовали (и существуют до сих пор) ошибочные представления. Взять того же В. О. Ключевского: автор «Древнерусских житий святых» датировал событие 1391 г. И даже в наше время, в изданиях отечественных энциклопедий (в том числе Исторической) кончина Сергия Радонежского отнесена к 1391 г. Год же рождения святого определяется исследователями с гораздо большей неопределенностью — в качестве таковой даты предлагались 1314, 1315, 1318, 1319, 1320, 1321, 1322 гг. В этом можно убедиться, раскрыв страницы научных трактатов, энциклопедий и многочисленных справочников. Характерно в этом плане резюме современного художника слова: год рождения Преподобного Сергия «потерян (от 1314 до 1322)» [9].

Такое расхождение исследовательских мнений объясняется противоречиями разновременных источников и отсутствием полноценного критического их анализа — главным образом из–за внушительного объема необходимых археографических и текстологических изысканий. Большинство списков не было введено в научный оборот. Неизвестные тексты новых редакций, видов и разновидностей еще только ожидали исследователей, и лишь после их открытия могла быть составлена подлинно научная классификация текстов Жития Сергия Радонежского и воссоздана их сложная история, озаренная вспышками литературного гения и затемненная скрытыми вкусами многочисленных редакторов.

С обозначенной проблемой тесно связана и другая — публикация текстов Жития Сергия Радонежского. Не приходится объяснять, что выполненные до сего времени публикации некоторых редакций Жития Сергия осуществлены по случайным, далеко не самым древним и исправным спискам. Из–за текстологической неразработанности вопроса дело иногда доходило до курьезов. Так, Н. С. Тихонравов издал редакцию А по поздней копии (Соф. № 1358), а оригинал этого списка (Син. № 169) использовал лишь для «исправлений». Более ранние списки редакции были ему вообще неизвестны. При печатании наиболее популярной Пространной редакции (редакции Е) списки конечно выбирались не самые лучшие (что понятно — других не знали), но и самый текст искусственно обрывался на рассказе о кончине Преподобного Сергия. Таким образом, и поныне читатели даже не имеют правильного представления о редакции Е.

Источниковая база изучения Жития Сергия Радонежского увеличивалась постепенно. Создатель первой научной классификации житийных памятников о Сергии Радонежском В. О. Ключевский (1871 г.) оперировал всего 15 списками. Академик Н. С. Тихонравов (1892 г.), опубликовавший некоторые тексты Жития Сергия и исследование о них, изучил 20 рукописных сборников. Священник В. Яблонский, автор книги о Пахомии Сербе (1908 г.), привлек все доступные ему печатные описания рукописных собраний и построил новую классификацию на основе уже нескольких десятков списков (хотя большинство из них не было просмотрено автором визуально). Заметим, что только главные рукописные собрания столиц в начале XX века имели достаточно подробные описания, многие же собрания, в том числе коллекции провинций, таких описаний не имели. Кроме того, большинство сборников, а также Прологов, как правило, не оснащены постатейным описанием. Заметим, что даже в самом последнем, фундаментальном исследовании сентябрьской половины Пролога, выполненном Л. П. Жуковской[10], специально не отмечаются статьи под 25 сентября (день памяти Сергия Радонежского) и под 17 ноября (день памяти Никона Радонежского).

В настоящей работе на основании обследования рукописных собраний Москвы, Санкт–Петербурга, Киева, Вильнюса, Твери, Ярославля, Ростова, Саратова и других городов выявлено и изучено более 400 списков житийных произведений о Сергии и Никоне Радонежских, составлена новая классификация текстов. Наибольшее внимание было посвящено исследованию рукописей XV—XVII вв., при этом списки XV—XVI веков изучены с исчерпывающей полнотой [11] Для получения наиболее точной датировки и локализации рукописей (особенно древнейших) проведено исследование Троицкого монастырского скриптория XV века и 20—30–х годов XVII века (почерки писцов, распределение сортов бумаги по времени и т. д.). Я использую также свои прежние наблюдения по истории книгописания в Иосифо–Волоколамском монастыре в первой половине XVI века, московского митрополичьего скриптория 20—30–х годов XVI века и патриаршего делопроизводства последней трети XVII века[12].

В заключение пользуюсь приятной возможностью выразить глубокую благодарность за теплый прием и всемерную помощь в работе над темой сотрудникам рукописных отделов Российской государственной библиотеки, Государственного исторического музея, Российского государственного архива древних актов и документов, Научной библиотеки Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова, Государственного литературного музея, Государственной исторической публичной библиотеки, Государственного историко–художественного музея–заповедника им. Андрея Рублева, Государственного историко–художественного музея–заповедника в г. Сергиев Посад, Российской национальной библиотеки, Библиотеки Российской Академии наук, Российского государственного исторического архива, Санкт–Петербургского отделения Института российской истории Российской Академии наук, Научной библиотеки Санкт–Петербургского университета, Института русской литературы Российской Академии наук (Пушкинский Дом), Центральной научной библиотеки Академии наук Украины, Центральной научной библиотеки Академии наук Литвы, Псковского государственного объединенного историко–архитектурного и художественного музея–заповедника, Государственного архива Тверской области, Угличского областного архива, Ярославского историко–художественного музея–заповедника, Государственного архива Ярославской области, Научной библиотеки Саратовского государственного университета, Государственной публичной научно–технической библиотеки Сибирского отделения Российской Академии наук, Института истории, филологии и философии Сибирского отделения Российской Академии наук, Нижегородской городской областной библиотеки, Научной библиотеки Ростово–Ярославского архитектурно–художественного музея–заповедника.

Картографические работы для настоящего издания выполнены Т. И. Мартыновой (причем карта Московского княжества составлена при консультации В. А. Ткаченко).

Структура книги разделяется на четыре части. Первая часть представляет собой основанный на новых материалах очерк о жизни Сергия Радонежского и значении Преподобного в истории русского монашества. Во второй части рассказывается о знаменитой Троицкой литературной школе и ее выдающихся представителях, трудами которых редактировалось и пополнялось новыми фактами Житие Сергия. В третьей части излагается рукописная традиция Жития. Четвертая часть содержит публикацию текстов наиболее важных (в том числе и новооткрытых) редакций Жития Сергия, имеющих принципиальное значение для литературной истории памятника. Издание осуществляется по следующим правилам: титла раскрываются, выносные буквы вносятся в строку (в соответствии с показаниями рукописи); буквы «ѣ», «ъ», «ь» сохраняются во всех позициях, другие буквы старого алфавита, вышедшие из употребления, заменяются современными; кириллические обозначения чисел замещаются арабскими.

  1. Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1871. С. 98—129. ^
  2. Тихонравов Н. С. Древние жития преподобного Сергия Радонежского. М., 1892 (книга вышла в свет в 1916 г.). ^
  3. Яблонский В. Пахомий Серб и его агиографические писания. СПб., 1908. С. 37—66. ^
  4. Зубов В. П. Епифаний Премудрый и Пахомий Серб. (К вопросу о редакциях «Жития Сергия Радонежского») // Труды Отдела древнерусской литературы. Т. IX. М. — Л., 1953. С. 145—158. ^
  5. Кузьмина В. Д. Древнерусские письменные источники об Андрее Рублеве // Андрей Рублев и его эпоха. М., 1971. С. 103—124; Просвирнин А. В похвалу преподобному Сергию, игумену Радонежскому, всея России чудотворцу // Богословские труды. Сб. II. М., 1973. С. 210—239; Die Legenden des heiligen Sergij von Ra–donez. Nachdruck der Ausgabe von Tichonravov. Mit einer Einleitung und einer In–haltsubersicht von Ludolf Muller. Munchen, 1967; Appel O. Die Vita des hf. Sergij von Radonez. Untersuchungen zur Textgeschichte. Munchen, 1972. ^
  6. Дробленкова Н. Ф. Житие Сергия Радонежского // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2 (вторая половина XIV—XVI в.). Ч. I (А—К). Л., 1988. С. 330—336. ^
  7. Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. C. 98—102; Голубинский Е. Е. Сергий Радонежский и созданная им Троицкая Лавра. Изд. 2–е. М., 1909. С. 7—8; Клибанов А. И. К характеристике мировоззрения Андрея Рублева // Андрей Рублев и его эпоха. М., 1971. С. 67; Грихин В. А. Творчество Епифания Премудрого и его место в древнерусской культуре конца XIV — начала XV века. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук. М., 1974. С. 5. ^
  8. Яблонский В. Пахомий Серб и его агиографические писания. С. 45, 62; Зубов В. П. Епифаний Премудрый и Пахомий Серб. С. 147; Тихонравов Н. С. Древние жития преподобного Сергия Радонежского. Отд. II. С. 178—193; Просвир–нин А. В похвалу преподобному Сергию, игумену Радонежскому, всея России чудотворцу. С. 211—213. ^
  9. Сб. «Сергий Радонежский». М., 1991. С. 526. ^
  10. Жуковская Л. П. Текстологическое и лингвистическое исследование Пролога: Избранные византийские, русские и инославянские статьи // Славянское языкознание: IX Международный съезд славистов. Киев, сентябрь 1983 г. Доклады советской делегации. М., 1983. С. 115—117 и две вкладные таблицы. ^
  11. Краткая публикация предварительных результатов (Клосс Б. М. Жития Сергия и Никона Радонежских в русской письменности XV—XVII вв. // Методические рекомендации по описанию славяно–русских рукописных книг. Вып. 3. М., 1990. С. 271—296) — значительно расширена и углублена. ^
  12. Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI—XVII вв. М., 1980; Он же. Деятельность митрополичьей книгописной мастерской в 20—30–х годах XVI в. и происхождение Никоновской летописи // Древнерусское искусство. Рукописная книга. М., 1972. С. 318—337; Он же. Библиотека московских митрополитов в XVI веке // Проблемы палеографии и кодикологии в СССР. М., 1974. С. 114—125; Он же. Нил Сорский и Нил Полев — «списатели книг» // Древнерусское искусство. Рукописная книга. М., 1974. С. 150—167; Он же. О рукописях, написанных дьяком Дмитрием Лапшиным // Археографический ежегодник за 1974-год. М., 1975. С. 136—142; Он же. Новый автограф Нила Полева // Записки Отдела рукописей Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина. Вып. 39. М., 1978. С. 105; Он же. К изучению московских скрипториев XV—XVII веков // Филигранологические исследования: Теория. Методика. Практика. Л., 1990. С. 106—112. ^

Часть I. Значение преподобного Сергия Радонежского в истории русского монашества

Есть имена, которые носили исторические люди, жившие в известное время, делавшие исторически известное жизненное дело, но имена, которые уже утратили хронологическое значение, выступили из границ времени, когда жили их носители. Это потому, что дело, сделанное таким человеком, по своему значению так далеко выходило за пределы своего века, своим благотворным действием так глубоко захватило жизнь дальнейших поколений, что с лица, его сделавшего, в сознании этих поколений постепенно спадало все временное и местное, и оно из исторического деятеля превратилось в народную идею, а самое дело его из исторического факта стало практической заповедью, заветом, тем, что мы привыкли называть идеалом… Таково имя Преподобного Сергия: это не только назидательная, отрадная страница нашей истории, но и светлая черта нашего нравственного народного содержания (Ключевский В. О. Значение преподобного Сергия для русского народа и государства. — Речь на собрании Московской Духовной Академии в 1892 г., посвященном памяти Преподобного Сергия Радонежского).

Глава 1. Строитель Дома Святой Троицы

Прежде, чем приступить к описанию жизни преподобного Сергия, необходимо охарактеризовать те источники, на которых основывается подобное описание.

Самым ранним памятником, посвященном Сергию, можно считать Похвальное слово преподобному Сергию, впервые произнесенное Епифанием Премудрым 25 сентября 1412 г. — в день освящения нового храма Троицы, совпавший с днем памяти Сергия и 20–летием его кончины (см. подробнее в 3 части настоящей книги). Критическое осмысление текста Слова вводит нас в творческую лабораторию первого биографа Сергия, ученика Преподобного, позволяет определить те источники, которыми пользовался писатель. Оказывается, литературным образцом для Епифания послужило Похвальное слово Кирилла Скифопольского, написанное в честь Евфимия Великого и Саввы Освященного и обычно сопровождающее жития обоих подвижников. Именно, два значительных фрагмента текста епифаньевской похвалы (первый — от слов «поне же светла и сладка, и просвещенна нам всечестных нашихь отець възсиа память» и до слов «и сего ради възненавидехь всякь путь неправды», второй — от слов «надписаниемь слова вменихомь и от нас днесь ныне похваляемь» и до слов «яко же жалом душу уязвити и к Богу чистымь житиемь подвигнути»: РГБ, Тихонр. № 705. Л. 107—107 об., 107 об. — 108; текст по этому списку издается в 4 части настоящей книги) основаны на сочинении Кирилла Скифопольского (ср. Великие Минеи Четии, собранные Всероссийским митрополитом Макарием. Декабрь, дни 1—5. М., 1901. Стлб. 552, 556—557). Отсюда можно сделать еще один вывод: Епифаний Премудрый был знаком с житиями Евфимия Великого и Саввы Освященного. Этот вывод послужит дополнительным аргументом, когда придется выделять текст Епифания Премудрого среди позднейших переработок Жития Сергия.

Первой публично обнародованной биографией Сергия оказалось жизнеописание святого, читающееся на страницах Троицкой летописи, составленной тем же Епифанием Премудрым (см. раздел в 3 части книги). Хотя изложение в летописи доведено до 1408 г., создана она после 1412 г., так как включила в себя рассмотренное выше Похвальное слово Сергию. Факты, касающиеся жизни Сергия и монахов Троицкого монастыря, изложены на пространстве 1374—1392 гг. Характерно, что в летописи обрисовано в основном участие Преподобного в «мирских» делах, тогда как в написанном позднее Житии агиограф сосредоточился на характеристике духовной жизни Сергия.

Около 1418 г. Епифаний написал ряд повестей для составлявшегося тогда же Летописного свода митрополита Фотия. В них тема Сергия получила дополнительное звучание: в Повести о Куликовской битве введен эпизод о благословенной грамоте Дмитрию Донскому, где Сергий «велел ему битися с татары»; первоначальное известие 1363 г. о приезде митрополичьих послов Павла и Герасима в Нижний Новгород было датировано 1365 г. и переделано таким образом, что единственным послом (но уже великого князя) стал Сергий Радонежскии, позакрывавший все церкви города [1].

Наконец, в конце 1418 — начале 1419 г. Епифаний завершил главный труд своей жизни — Житие благоговейно почитаемого учителя Преподобного Сергия Радонежского. Памятник не сохранился в отдельном виде, а реконструируется на основе позднейших редакций, к обзору которых мы и переходим. При Троицком игумене Зиновии (1432—1445 гг.) труд Епифания подвергся существенной переделке, целью которой, во–первых, было сокращение текста для более удобного использования в богослужебной практике, а во–вторых, введение новой концепции о преемнике Сергия, при этом преемником Сергия объявлялся не Савва Сторожевский (как это было на самом деле), а Никон Радонежский. Последнее может объясняться несколькими причинами, и главной из них являлась подготавливаемая канонизация Никона. Но не исключена и политическая подоплека события: Савва впоследствии игуменствовал «на Сторожах» — монастыре, принадлежавшем князю Юрию Звенигородскому, с которым Василий Темный вел полную драматизма борьбу за великое княжение, поэтому власти монастыря сочли за лучшее не упоминать имени подлинного преемника Сергия. Так или иначе, но в новой редакции текста рассказа о преставлении Сергия прозвучали слова: «постави же игумена въ место себе Никона»; а как читалось это место в сочинении Епифания — мы теперь уже никогда не узнаем.

Литературная переработка епифаниевского Жития Сергия была выполнена выходцем с Афона, сербским агиографом Пахомием Логофетом. Первую редакцию Пахомий создал около 1438 г., она сохранилась в беловом оригинале — Троиц. № 746 (л. 209—246 об.). Судя по разметке тетрадей, в рукописи недостает последнего листа — именно с рассказом о преставлении Сергия. В позднейших копиях этот рас–каз читается (в версии, что преемником Сергия был Никон), но несет на себе вторичные черты (сопровождается Похвалой Сергию, выписанной из Жития Афанасия Афонского, — ее нет еще во второй редакции Пахомия, а впервые появляется в третьей). В самой рукописи Троиц. № 746 окончание текста переписано другой рукой и выписано из четвертой Пахомиевской редакции (именно, из списка Троиц. № 136).

Вторая редакция написана Пахомием около 1440 г., старшим списком является Чуд. № 151, 70—80–х годов XV в. Изложение доведено до рассказа о преставлении Сергия (преемником его назван Никон), но Похвалы Сергию нет. Составленная специально для Симонова монастыря (см. 3 часть настоящей книги), подверженная дополнительным вставкам из Жития Афанасия Афонского[2] и Жития Федора Эдесского [3], данная редакция осталась как бы в стороне от магистрального пути движения житийных текстов о Сергии в XV веке, все время находилась в Москве, а в XVI веке была использована при составлении Никоновской летописи.

Принципиально отличалась от предшествовавших Третья редакция Пахомия: рассказ о преставлении Сергия был дополнен Похвалой святому, выписанной из Жития Афанасия Афонского[4], продолжен повествованием об обретении мощей в 1422 г. и Сказанием о посмертных чудесах. Эта новооткрытая редакция Пахомия Логофета [5] явилась впоследствии источником последующих редакций: Четвертой, Пятой, Проложной и, возможно, принадлежащей Пахомию Редакции с записью чудес 1449 г. Третья редакция составлена около 1442 г. (см. 3 часть книги). При этом текст предшествующих двух старших редакций подвергся существенной переделке (характерный пример: в старших редакциях уход Сергия на Киржач объяснялся размолвкой с братией, а в Третьей редакции — благочестивым стремлением к уединению) и новым вставкам из Жития Афанасия Афонского[6]. Одновременно текст пополнился несколькими рассказами из епифаньевского Жития Сергия, опущенными в старших редакциях.

В рукописях XVI в. была обнаружена редакция Жития Сергия, не похожая на известные Пахомиевские переработки. В названии ее значится имя Епифания, а в Предисловии явно проступают черты младшего современника Сергия Радонежского, общавшегося с келейником Преподобного, его старшим братом Стефаном и со старцами, помнившими молодые годы Сергия. По словам автора, он начал собирать материалы для биографии Сергия через год или два после кончины святого старца и закончил свой труд только через 26 лет после смерти Сергия, т. е. в 1418—1419 гг. Стилистические признаки сближают Предисловие и последующий текст, кончая главой «О худости порт Сергиевых и о некоем поселянине», с другими произведениями Епифания Премудрого (подробнее см. в 3 части книги). Остальная половина памятника представляет компиляцию из известных редакций Пахомия Логофета.

Итак, казалось бы, выделен значительный фрагмент подлинной редакции Епифания Премудрого… Но существует вероятность, что и в данной части имеются вставки из произведений Пахомия. Одна из них выявляется из–за дублировки текста: сначала говорится, что Сергию в момент пострижения было 23 года, а ниже утверждается — 20 лет. Но нам посчастливилось найти список (МДА, № 88), обладающий свойствами протографа: в нем вставки из Четвертой Пахомиевской редакции сделаны на полях другим почерком (в остальных списках они читаются уже в основном тексте), в частности, и фраза о 23–летнем возрасте Сергия в момент пострижения. Еще лучшим списком (к сожалению, неполным — текст в нем обрывается на главе «О начале игуменства святого») является список РНБ, Собр. Общества любителей древней письменности, F. 185: в нем фраза о 23–летнем возрасте Сергия вообще отсутствует.

Таким образом, мы приходим к заключению, что фрагмент Пространной редакции Жития Сергия XVI в., начинающийся с Предисловия и кончающийся главой «О худости порт Сергиевых и о некоем поселянине», является первой частью епифаньевского Жития Сергия (вторая же половина, подвергшаяся тенденциозной переделке, вряд ли сохранилась до нашего времени). Лучшими списками фрагмента можно признать рукописи ОЛДП, F. 185 (но она неполная) и МДА, № 88 (без учета вставок на полях из Четвертой редакции Пахомия Логофета). Помимо фактических признаков (свидетельствующих, что текст написан явно современником и учеником преподобного Сергия) и стилистических совпадений с другими произведениями Епифания Премудрого, можно указать еще на одну черту, позволяющую сблизить рассмотренный фрагмент Жития с епифаньевским Похвальным словом Сергию: это — использование одних источников (сочинений Кирилла Скифопольского). Похвала Кирилла Евфимию Великому и Савве Освященному использована, как мы помним, в Похвальном слове Сергию, но отдельные выражения встречаются и в Житии Сергия [7]; гораздо большее число заимствований видим из Жития Саввы Освященного того же Кирилла Скифопольского (о чем ниже), а вот на пример из Жития Евфимия Великого автор прямо ссылается (МДА, № 88. Л. 290—290 об.).

Теперь можно приступить к изложению содержания Жития преподобного Сергия: при этом первая его половина, напоминаем, известна по подлинному тексту Епифания Премудрого, а вторая — только в переработках Пахомия Логофета.

Когда родился Сергий? Когда принял пострижение? Известно, что умер преподобный старец 25 сентября 6900 г. (от сотворения мира) — так записано в Троицкой летописи. Поскольку Епифаний Премудрый придерживался мартовского стиля летоисчисления, то дата переводится как 1392 г. Пахомий Логофет везде приводит также 6900 г., но он пишет в то время, когда уже был принят сентябрьский счет, — следовательно, переписывает дату из своего источника некритически. По Епифанию, Сергий жил 70 лет, из них в монашестве — 50 лет: так значится во всех старших списках Похвального слова Сергию (и только позднее эти цифры стали исправляться на 78 и 55, соответственно, — на основании данных Пахомия). По Пахомию, Сергий жил 78 лет (так записано в рассказе о преставлении святого) и постригся в 23 летнем возрасте. Данные Похвального слова Сергию подтверждаются текстом епифаньевского Жития Сергия: родился Сергий «в княжение великое тферьское при великом князе Димитрии Михайловиче, при архиепископе пресвященнем Петре, митрополите всеа Руси, егда рать Ахмулова» (МДА, № 88. Л. 291 об.) — т. е. в 1322 г.[8]; постригся же Сергий «боле двадесятий убо лет видимою връстою» (МДА, № 88. Л. 310 об.) — т. е. в 1342 г.

Следовательно, в отношении жизни Сергия существовали две хронологические системы: по Епифанию Премудрому, Сергий родился в 1322 г., принял пострижение 7 октября 1342 г., скончался 25 сентября 1392 г.; по данным Пахомия Логофета, Сергий родился в 1313 г., постригся в 1336 г., скончался в 1391 г. (даты Пахомия приведены по сентябрьскому исчислению).

Предпочтение следует отдать фактам, которые привел Епифаний Премудрый: ведь Епифаний жил в Троицком монастыре еще при самом Сергии (в 1380 г. он переписал в монастыре Стихирарь — Троиц. № 22), собирал сведения о Преподобном от его старшего брата Стефана, от Сергиева келейника и от других старцев «самовидцев» иноческой жизни радонежского подвижника. Пахомий же работал спустя полвека после смерти старца, когда вряд ли были живы очевидцы, а вероятность искажений записанных данных, естественно, возростала. Можно, кажется, понять, как произошла ошибка в числе прожитых Сергием лет: при переписке фразы «и тако почи о Господи месяца сентевриа в 25 день, жив лет 70, и положиша же честное его тело в монастыри» союз «и» был понят писцом как цифра 8 и, таким образом, в редакциях Пахомия текст принял вид: «жив лет 78, положиша же честное его тело в монастыри». Вторичность хронологической системы Пахомия Логофета следует уже из того, что, будучи наложенной на текст Епифания, она привела к противоречивости фактов (например, каким образом Сергий, поставленный игуменом в 1354 г., мог постричь 12–летнего племянника Федора, родившегося до 1337 г.?). Непоследовательность Пахомия проявилась и в различном определении возраста Сергия при пострижении в монахи: в первой редакции (Троиц. № 746) он еще следует за Епифанием и называет «20 лет» и только в последующих редакциях пишет «лет 23».

Итак, будущий великий подвижник родился в семье ростовского боярина Кирилла, проживавшего в селе под Ростовом. Младенец был крещен на 40 день после рождения и назван в честь одного из апостолов Варфоломеем. Память апостола Варфоломея празднуется 11 июня (Варфоломей и Варнава), 30 июня (в числе 12 апостолов), 25 августа (перенесение мощей). Исследователи более склоняются к дню 11 июня, когда имя апостола Варфоломея особенно почиталось, но у нас имеются аргументы и другого рода. Епифаний в Житии Сергия записал легенду, что рождение Варфоломея сопровождалось знамениями, которые истолкованы были в том смысле, что он «явится ученик Святыа Троица» и «сосуд избран Святому Духу». Ниже будет показано, что вплоть до XV в. храмовым днем Троицких церквей был праздник Сошествия Святого Духа на апостолов (отмечавшийся на Пятидесятницу, а также в предшествующий и последующий день). Пятидесятница в 1322 г. приходилась на 30 мая, и ближайшим к ней днем, когда отмечалась память апостола Варфоломея, было 11 июня. Епифаний вряд ли имел точные данные на этот счет и поэтому пользовался литературными образцами. В частности, эпизод с крещением Варфоломея целиком заимствован из Жития Федора Эдесского:

Житие Сергия Житие Федора Эдесского Яко бысть по днех шестих седмиц, еже есть четверодесятный день по рожестве его, родители же его принесоста младенець в церковь Божию, въздающе, яко же и приаста, яко же обещастася въздати его Богу, давшему его; купно же иерееви повелевающа, яко да крещением божественым съвръшити я. Иерей же… крести его во имя Отца, и Сына, и Святого Духа — Варфоломея в святом крещении нарек того имя (МДА, № 88. Л. 285). В четврътодесятный убо день по рожьдестве принесе младенець к Христове церкви, въздающи, яко же приять и Богу давшему и обе–щавающи…, молящася крещениемь божественым съвръшити и, Федора того нарекь (Троиц. № 687. Л. 292 об. — 293).

В литературе (даже исследовательской) распространено утверждение: младенца нарекали по имени того святого, память которого приходилась на день крещения (через 40 дней после рождения). Поскольку героя нашего повествования нарекли при крещении Варфоломеем, то родился он, следовательно, 3 мая. Это рассуждение ошибочно. В самом Житии Сергия о таком правиле наречения имени при крещении ничего не сказано, да и весь эпизод с крещением Варфоломея, как мы установили, имеет литературное происхождение. Убедимся, как на самом деле происходил выбор крестильного имени в XIV—XV вв. (по летописям этого времени) [9].

В источниках отмечены многочисленные случаи крещения младенцев в княжеских семьях, в боярских семьях повидимому придерживались тех же обычаев.

7 сентября 1317 г. у Ивана Калиты родился сын, наречен Семеном — скорее всего, в честь Симеона Столпника (1 сентября).

11 декабря 1319 г. у Ивана Калиты родился сын, наречен Даниилом — в честь Даниила Столпника, память которого пришлась на день рождения!

4 июля 1329 г. у Ивана Калиты родился сын, наречен Андреем — в честь Андрея Критского, память которого пришлась на день рождения!

12 апреля 1337 г. у Семена Гордого родился сын, наречен Василием — очевидно, в честь Василия Парийского, память которого пришлась на день рождения!

15 декабря 1347 г. у Семена Гордого родился сын, наречен Даниилом — скорее всего, в честь Даниила Столпника (11 декабря). 7 сентября 1349 г. у Семена Гордого родился сын, наречен Михаилом — в честь Чуда архангела Михаила в Хонех (6 сентября).

12 октября 1350 г. у Ивана Красного родился сын, наречен Дмитрием — в честь Дмитрия Солунского (26 октября).

3 февраля 1352 г. у Семена Гордого родился сын, наречен Семеном — в честь Симеона Богоприимца, память которого пришлась на день рождения!

15 июля 1353 г. у Андрея Ивановича (сына Калиты) родился сын, наречен Владимиром, память которого пришлась на день рождения!

30 декабря 1371 г. у Дмитрия Донского родился сын, наречен Василием — в честь Василия Великого (1 января).

26 ноября 1374 г. у Дмитрия Донского родился сын, наречен Юрием — в честь св. мученика Георгия, память которого пришлась на день рождения!

14 августа 1382 г. у Дмитрия Донского родился сын, наречен Андреем — в честь Андрея Стратилата (19 августа).

29 июня у Дмитрия Донского родился сын, наречен Петром — в честь апостола Петра, память которого пришлась на день рождения!

8 января 1388 г. у Дмитрия Донского родилась дочь, названная Анной — в честь Анны пророчицы (3 февраля).

18 января 1389 г. у Владимира Андреевича Храброго родился сын Ярослав, нареченный в крещении Афанасием — в честь Афанасия Александрийского, память которого пришлась на день рождения!

15 мая 1389 г. у Дмитрия Донского родился сын, крещен Константином — в честь царя Константина (21 мая). 26 января 1390 г. у Владимира Андреевича родился сын Федор — крещенный в честь Федора Студита, память которого пришлась на день рождения!

9 июля 1394 г. у Владимира Андреевича родился сын Василий, названный, скорее всего, по имени отца (15 июля).

30 марта 1395 г. у Василия Дмитриевича родился сын, названный Георгием, при этом возможны варианты: в честь преп. Георгия иже в Малеи (4 апреля), в честь Георгия митрополита Митиленского (7 апреля), в честь Георгия епископа Антиохийского (19 апреля), но вероятнее всего — в честь Георгия Победоносца (23 апреля).

15 января 1397 г. у великого князя Василия Дмитриевича родился сын Иван, названный или в честь Иоанна Кущника, память которого приходилась на день рождения, или Иоанна Златоуста (30 января).

6 декабря 1401 г. у Василия Дмитриевича родился сын Даниил, названный в честь Даниила Столпника (11 декабря).

13 января 1405 г. у Василия Дмитриевича родился сын Семен, нареченный в честь или преп. Симеона Ветхого (26 января), или Симеона Богоприимца (3 февраля).

10 марта 1415 г. у Василия Дмитриевича родился сын, который, судя по летописному рассказу, наречен в тот же день Василием — скорее всего в честь Василия епископа Анкирского (22 марта)[10].

22 января 1440 г. у Василия Темного родился сын Иван — по дню рождения назван Тимофеем, а крещен в честь Иоанна Златоуста (перенесение мощей — 27 января).

22 января 1441 г. у Василия Темного родился сын Юрий — крещен в честь Георгия епископа Амастридского (21 февраля). 13 августа 1446 г. у Василия Темного родился сын Андреи — крещен в честь Андрея Стратилата (19 августа).

В июле 1449 г. у Василия Темного родился сын Борис — назван, очевидно, в связи с праздником Бориса и Глеба (24 июля).

8 августа 1452 г. у Василия Темного родился сын Андрей — назван в честь Андрея Стратилата (19 августа).

15 февраля 1458 г. у Ивана Васильевича родился сын, назван Иваном — по–видимому в честь праздника обретения главы Иоанна Предтечи (24 февраля).

18 апреля 1474 г. у Ивана Васильевича родилась дочь Елена — названная, очевидно, в честь царицы Елены (21 мая).

28 мая 1475 г. у Ивана Васильевича родилась дочь Феодосия — названа, очевидно, в честь муч. Феодосии Тирской (29 мая).

19 мая 1476 г. у Ивана Васильевича родилась дочь Елена — названа в честь царицы Елены (21 мая).

25 марта 1479 г. у Ивана Васильевича родился сын Василий, названный в честь Василия Парийского (12 апреля), но крещен 4 апреля (!) — т. е. ранее дня того святого, по которому выбрано крестильное имя.

23 марта 1480 г. у Ивана Васильевича родился сын Юрий — крещен в честь Георгия Митуленского (7 апреля).

6 октября 1481 г. у Ивана Васильевича родился сын — наречен Дмитрием в честь Дмитрия Солунского (26 октября).

10 октября 1483 г. у Ивана Ивановича родился сын Дмитрий — наречен в честь Дмитрия Солунского (26 октября).

21 марта 1487 г. у Ивана Васильевича родился сын Симеон — назван повидимому в честь Симеона епископа Персидского (17 апреля).

5 августа 1490 г. у Ивана Васильевича родился сын Андрей — крещен в честь Андрея Стратилата (19 августа).

Заметим также, что в 1530 г. 25 августа (в день Варфоломея и Тита) у Василия III родился сын Иван — крещен в честь Иоанна Предтечи (усекновение главы — 29 августа), а обряд крещения состоялся 4 сентября в Троице–Сергиевом монастыре.

Из приведенного обзора следует, что крестильное имя в княжеских семьях выбиралось в большинстве случаев по дню святого, отстоящему от дня рождения в пределах одной–двух недель. Сам же обряд крещения мог происходить и на 40 день после рождения, и раньше — это зависело от состояния здоровья ребенка и от других факторов. Интересен случай с крещением будущего Василия III — он был крещен 4 апреля 1479 г. (на 10 день после рождения), но ранее 12 апреля — памяти святого Василия Парийского, в честь которого было выбрано крестильное имя.

Возвращаясь к истории с Сергием Радонежским, можем сказать, что родился он незадолго перед 11 июня 1322 г. (чем и вызван выбор крестильного имени — Варфоломей), но его предопределение Святой Троице было связано, скорее всего, с рождением в дни празднования Сошествия Святого Духа (29—30—31 мая). Такое объяснение, на наш взгляд, более естественное, потому что легенда, изложенная Епифанием («преже рождениа его избран Богом и пронаречен» — МДА, № 88. Л. 287), имеет более литературное происхождение [11], чем реальные основания.

Сосредоточимся теперь на основных моментах биографии Варфоломея—Сергия. Когда–то имение боярина Кирилла «богатством многым изобилуя», но впоследствии «оскудело». Когда же стол великого княжения занял Иван Калита и его доверенные лица, собирая «выход» для Орды, устроили настоящее «насилие и гонение» в Ростове, то Кирилл предпочел за лучшее со всем семейством переехать в пределы Московского княжества (именно — в волость Радонеж), где переселенцам давали некоторую «льготу». Время переселения Кирилла может быть определено. Упоминаемое в Житии Сергия великое княжение Ивана Калиты началось, судя по Троицкой летописи, в 1328 г. При описании ростовского периода жизни семьи Кирилла рассказывается об обучении Варфоломея грамоте в 7–летнем возрасте (и аналогично — его младшего брата Петра). Это указывает по меньшей мере на 1330 г. Но приведенное в тексте Жития увещание матери Варфоломея: «И двою на десять не имаши лет, грехи поминаеши, кыа же имаши грехи?» — позволяет говорить, что переезд в Радонеж вряд ли состоялся ранее 1334 г.

Варфоломей с юных лет отличался необыкновенным благочестием, стремлением к аскетизму и уединению. И в облике, и во всех его поступках проявлялась печать будущего служения Богу. «Старци же и прочии люди, — перефразирует Епифаний слова Жития Саввы Освященного, — видевши таковое пребывание уноши, дивляхуся, глаголюще: Что убо будет уноша съй, иже селику дару добродетели сподобил его Бог от детьства» (МДА, № 88. Л. 298—298 об.)[12].

Но осуществить свое давнее желание — стать иноком — Варфоломей смог только после того, как его родители Кирилл и Мария под старость ушли в монастырь: «постригостася в мнишескый чин, отъидоша кыйждо ею в своа времена в монастыря своа, и мало поживша лет в черньчестве, преставистася от житиа сего, отъидоста к Богу» (МДА, № 88. Л. 302). Епифаний не пишет, в каком монастыре постриглись Кирилл и Мария, но известно, что похоронены они были в хотьковском Покровском монастыре. Об этом упомянуто уже в жалованной ружной грамоте 1506 г. великого князя Василия III причту церкви Покрова Богородицы «в манастыре на Хотькове, где лежат Сергея чюдотворця родители, отец его Кирило да мати Марья» [13]. Монастырь был смешанный, и в 1506 г. в нем проживало 17 старцев и стариц. Есть все основания считать, что монастырь на Хотькове являлся домовым монастырем семьи боярина Кирилла: в нем постриглись и были похоронены сам Кирилл и его жена Мария, здесь, согласно Житию Сергия, принял пострижение после смерти своей жены старший брат Варфоломея Стефан. Синодик монастыря сохранил и другие уникальные семейные сведения, судя по тому, что в XIX веке над гробницей Кирилла и Марии хранился образ Знамения Божьей Матери «старинного иконного писания» с изображением всей семьи, в том числе Стефановой жены Анны и Петровой — Екатерины[14].

Основание Хотьковского монастыря, таким образом, следует относить ко времени между 1334 г. (когда приблизительно совершился переезд Кирилла в Радонеж) и 1342 г. — годом пострижения Варфоломея (естественно, уже после пострижения своих родителей и брата Стефана). Возникновение Хотьковского монастыря представляет собственно типичную историю построения подобных монастырьков в XIV—XV вв.: приходская церковь на погосте или в личной усадьбе вотчинника обрастается монашескими кельями и становится постоянно или на время монастырем. Такие монастыри — довольно частое явление в Новгородских землях XV в. (см Писцовые книги Новгородских пятин кон. XV в.). На территории Московского княжества характерные примеры также можно привести: в соседней с Радонежем волости Кинеле в конце XIV в. мелкий вотчинник Никита Камчатый поставил в усадьбе церковь Воскресения, принял впоследствии монашество и стал игуменом в «своем монастыре» [15]; известный в XV в. Троицкий игумен, а затем Новгородский архиепископ Серапион, первоначально был священником Покровской церкви в селе Пехорке, но после смерти жены постригся в монастырьке при той же церкви[16].

После того, как ушли в монастырь престарелые родители Варфоломея [17] и принял постриг в том же Хотьковском монастыре старший брат Стефан (овдовевший к тому времени), Варфоломей, согласно Житию, уговаривает брата избрать путь пустынножительства. В нескольких верстах от Хотькова находится точно такое же место — пологий холм Маковец, южная оконечность которого омывается речкой Кончурой (Хотьковский холм стоит на берегу реки Пажи). В Житии события представлены так, будто братья случайно нашли это пустынное место, но, думается, здесь располагалось владение Стефана, которое он передал Варфоломею после своего пострижения в монахи[18]. Во всяком случае, на эту мысль наводит фраза, сохранившаяся во 2 части Жития, — оспаривая впоследствии право (!) быть игуменом на Маковце, Стефан говорит: «Кто есть игумен на месте сем? Не аз ли преже седох на месте сем?» (Троиц. № 746. Л. 236). В Житии далее говорится, что братья поставили келью, срубили церковь, которую посвятили Святой Троице. Стефан, однако, вскоре уходит в Москву, не выдержав «скорбного» и «жесткого» жития, и становится монахом Богоявленского монастыря, купив себе там келью (Богоявленский монастырь был особножительным).

Варфоломей остается в пустыни в одиночестве. Через некоторое время он «призывает» к себе игумена Митрофана (конечно же — из своего родового монастыря на Хотькове) и «приказывает» ему постричь себя. Игумен «незамедленно вниде в церковь» и постригает Варфоломея в ангельский образ и нарекает его именем Сергия (пострижение состоялось 7 октября, в день памяти святых мучеников Сергия и Вакха). Юноше было тогда 20 лет, следовательно, шел 1342 г. С этого года и начинается отсчет истории Троице–Сергиевой Лавры.

Это случилось, как правильно полагает Епифаний, в начале великого княжения Семена Гордого. Но агиограф напрасно решил, что Радонеж достался младшему сыну Калиты — князю Андрею Ивановичу (МДА, № 88. Л. 300). Согласно завещанию Ивана Калиты, Радонежская волость вошла в состав удела великой княгини–вдовы Ульяны: «А се даю княгини своей с меншими детми: Сурожик, Мушкову гору, Радонежское, Бели, Воря, Черноголовль, на Вори свободка Софроновская, Вохна, Деиково раменье, Данилищова свободка, Машев, Селна, Гуслиця, Раменье, что было за княгинею» [19]. До начала 70–х годов правительницей удела оставалась княгиня Ульяна, и лишь после ее смерти (около 1374 г.) владения княгини были поделены между великим князем Дмитрием и его двоюродным братом Владимиром Андреевичем, причем Радонеж достался князю Владимиру.

После пострижения два года жизнь Сергия протекала уединенно, но в постоянном борении с нечистыми силами, пытавшимися изгнать праведника из своего жилища. Иногда бесы являлись «стадом бесчинно», но блаженный уничтожал их козни молитвой. В другой раз через расступившуюся стену «очивесть» вошел сам дьявол со множеством бесов, угрожающе скрежещущих зубами, но преподобный защитился от них с помощью молитвы и честного креста. «Многажды же диавол хотя устрашити его, — драматизирует ситуацию агиограф, основываясь на параллелях из Жития Саввы Освященного, — овогда же зверми, овогда же змиами претваряшеся… Богоносный же отець наш Сергие вся неприазненаа его мечтаниа и козни акы дым разганяа…, еуангельское слово на сердце полагаа, Господ ем реченнаа: Съ дах вам власть наступати на змиа и на скорпиа и на всю силу вражию» (МДА, № 88. Л. 331 об.)[20].

Через некоторое время вокруг Сергия собирается братия, достигнув вскоре количества 12 человек. Монашествующие построили кельи, обнесли монастырь тыном, а у ворот поставили «вратаря». Сергий сам «николи же ни часа празден пребываше»: рубил дрова, молол зерно, пек хлеб, шил на братию обувь и одежду, черпал от источника воду, возносил ведра на гору и ставил у каждой кельи. Питался преподобный только хлебом и водою, ночь же проводил без сна в молитве.

Какое–то время жизнью маленькой обители руководил Хотьковский игумен Митрофан. Но после его смерти встал вопрос о том, кто займет его место. О смирении Сергия и его нежелании принять священнический сан Епифаний попрежнему описывает словами Жития Саввы Освященного: «А на обедню призываше некоего чюжаго, попа суща саном или игумена сътарца, и того приимаше и повелеваше ему творити святую литургию: сам Сергий испръва не хотяше поставлениа презвитерьска или игуменьства приати многаго ради и конечнаго смирениа. Имеаше бо в себе кротость многу и велико истинное смирение, во всем всегда подражав своего владыку Господа нашего Исуса Христа»; и далее: «Сергий не хотяше поставлениа поповьства или игуменьства възяти: глаголаше бо присно, яко зачало и корень есть санолюбиа еже хотети игуменьства» (МДА, № 88. Л. 322) [21].

Тем не менее братья единодушно выбирают Сергия старейшиной, а замещавший главу русской церкви епископ Афанасий в Переяславле–Залесском ставит Сергия в игумены основанного им монастыря.

Дата поставления Сергия в игумены в Житии не обозначена, но сказано, что поставил его епископ Афанасий Волынский, замещавший митрополита Алексия, находившегося в то время в Константинополе. По сбивчивым летописным указаниям, Алексий ездил в Константинополь дважды — в 1353—1354 и 1355—1356 гг. Время второй поездки исключается, так как, согласно Житию, Сергий уже в качестве игумена постриг 12–летнего сына своего старшего брата Стефана, родившегося не позже 1342 г. (в этом году, как мы помним, Стефан овдовел и постригся в монахи). Следовательно, Сергий был поставлен в игумены в 1353—1354 гг. Исторические реалии определенно указывают на 1354 год. Во–первых, документально засвидетельствовано пребывание Алексия в Византии как раз в 1354 г.: подорожная грамота ордынской ханши Тайдулы на проезд в Константинополь выдана Алексию 11 февраля 1354 г., а поставлен Алексий в митрополиты патриархом Филофеем 30 июня 1354 г. Далее, по русским источникам отмечено пребывание епископа Афанасия в Переяславле также в 1354 г.: в этом году («в лето 6862») чернецом Иоанном Телешем было написано Евангелие (ГИМ, Син. № 67) «при великом князе Иоанне Ивановиче, при епископе Афонасии Прияславьскомь». Наконец, исходя из канонических правил о возрасте игумена (не моложе 33 лет), опять же следует предпочесть 1354 г., когда Сергию шел 33–ий год.

После принятия старейшинства Сергий не изменил своего правила чернеческого: «собою образ творя, и на дело преже всех исходя, и на церковное пение преди всех обреташеся». Литературным образцом для Епифания теперь служило Житие Феодосия Печерского (ночные обходы Сергия и «нищетный образ» игумена, не позволявший пришельцам опознать в нем великого светильника земли Русской)[22]. Слава о Радонежском подвижнике перелетела за границы Московского княжества, и вот уже многие «от различных градов и от стран пришедше к нему и живяху с ним». Среди пришедших к Сергию агиограф выделяет смоленского архимандрита Симона, принесшего многое «имение» и давшего его на «строение» монастыря.

В 60–е годы XIV в. Сергий, очевидно, входит в круг доверенных лиц митрополита Алексия и выполняет его дипломатические поручения (достаточно вспомнить случай с закрытием церквей в Нижнем Новгороде) [23]. Сергий активно также помогает митрополиту в более масштабном мероприятии — проведении монастырской общежитийной реформе, о которой подробнее расскажем ниже.

С начала 70–х годов положение Троице–Сергиева монастыря меняется. С самого своего основания монастырь входил в удел великой княгини Ульяны, вдовы Ивана Калиты, и, следовательно, находился под ее патронатом. Около 1374 г. княгиня Ульяна умерла, а ее владения, как мы упоминали, были поделены между великим князем Дмитрием Ивановичем и Владимиром Андреевичем, которому в том числе достался и Радонеж[24]. С этого времени князь Владимир часто посещает Сергиев монастырь [25], организует бесперебойное снабжение его всем необходимым[26] (ранее монахам нередко приходилось голодать).

С 1374 г. авторитет Сергия Радонежского резко возрастает. Летом этого года Преподобный помогает князю Владимиру основать в Серпухове монастырь (Высоцкий) и благословляет на игуменство своего ученика Афанасия. Осенью с Сергием знакомится сам великий князь Дмитрий, и Преподобный крестит родившегося 26 ноября в Переяславле его сына Юрия.

В последующие годы отношения Сергия с великокняжеской семьей становятся еще тесней. В 1378 г. митрополит Киприан обращается к Сергию и его племяннику Федору как к духовным отцам великого князя (кстати, Федор — основатель придворного Симоновского монастыря). В 1380 г. накануне грозного сражения на Куликовом поле великий князь испрашивает у Сергия благословение и дает обет построить монастырь в честь Богородицы. Свое обещание князь выполняет в следующем году: повелением Дмитрия Ивановича Сергий основывает Успенский Стромынский монастырь на реке Дубенке, освященный в воскресенье 1 декабря 1381 г.

В мае 1381 г. Сергий с митрополитом Киприаном крестят первенца Владимира Андреевича—сына Ивана. В 1385 г. великий князь снова призывает Сергия в Москву крестить родившегося 29 июня сына Петра.

Осень 1385 г. оказалась, можно сказать, выдающейся в жизни Сергия Радонежского. В Филиппов пост (с 14 ноября до Рождества Христова) Преподобный по просьбе великого князя Дмитрия ездил в Рязань, где «укротил» свирепого князя Олега и содействовал заключению между Москвой и Рязанью «вечного мира». На обратном пути, в великокняжеской Коломне Сергий основывает Голутвинский Богоявленский монастырь и благословляет на игуменство своего ученика Григория. В тот же Филиппов пост, по возвращении в родной Троицкий монастырь, Сергий удостоился видения: сама Богоматерь в сопровождении апостолов Петра и Иоанна Богослова посетила Преподобного и обещала свое покровительство основанной им обители [27].

В мае 1389 г. произошло последнее свидание Сергия с его духовным сыном, тяжело заболевшим великим князем Дмитрием. В качестве духовника Сергий свидетельствовал завещание Дмитрия Ивановича, в котором великое княжение Владимирское объявлялось наследственным владением московских князей и тем самым устанавливался основной принцип единодержавия. Сергий Радонежский, таким образом, освятил своим авторитетом рождение новой государственности, складывавшейся в тяжелых внутренних противоречиях и в острейшей борьбе с внешней угрозой.

Сергий не на много пережил своего духовного сына. Великий старец скончался 25 сентября 1392 г.

Последние события жизни преподобного Сергия дошли до нас только в описании Пахомиевских редакций. Но и здесь легко выделить основу, принадлежащую Епифанию Премудрому: ориентируемся при этом на источники, которые агиограф использовал в предшествующих разделах своего труда.

В главке о видении Исаакием и Макарием ангела, служившего с Сергием, игумен признается ученикам: «Его же видесте — аггел Господень есть, и не токмо днесь, но и по вся дни служит с нами» (Троиц. № 746. Л. 234). Отметим, что и в Житии Евфимия Великого «многажды зряше аггела, литургия творяща с ним» (ГИМ, Чуд. № 310. Л. 966).

Ученик Преподобного Симеон удостоился на литургии видения Божественного огня, «сходя в святом жертвенику, осеняше олтарь, окружав окрест святыа трапезы, последи же святого трищи окруживши, яко мнетися, оному в огни от главу до ногу быти; и егда хотяше святый причаститися, тъй же огнь свится, яко же некая плащаница, и вниде в святый потир» (Троиц. № 746. Л. 246 об.). И здесь находится точная параллель в Житии Евфимия Великого: «Внезапу яко огнь с небесе сшед врьху олтаря, яко и понявица (плащаница), и покры Великого Еуфимия» (Чуд. № 310. Л. 965 об.).

В заключение заметим, что костяк рассказа о преставлении Сергия выписан из Жития Саввы Освященного:

Житие Сергия Житие Саввы Освященного По сем же времени преподобный отець нашь Сергие болети начать; и призва всю братию и поучив их о плъзе, постави же игумена; заповедав ему хранити преданиа и уставы монастырскыа; И мало времени пребыв, в недуг впаде; конечное же слово изрек: Господи, в руце Твои предаю дух мой; И тако почи о Господи…, жив лет…; призвав отци лавры, дасть им некоего игумена; Положиша же честное его тело в монастыри, иже от него създанем; Отнудь же убо честное тело его цело и нетленно пребываеть даже и до сего дне (Троиц. № 771. Л. 252—252 об.). заповедав ему преданиа, преданаа монастыремь ему, без вреда сохранити; и рек последнее: Господи, в руце Твои предаю дух мой; Успе же в 94 лето своего возраста; И тако честное ему тело в лавре в велицей положено бысть; Но и тело его цело в гробе до днесь сохранено есть (Великие Минеи Четии. Декабрь, дни 1—5. Стлб. 535—536).

Кроме того, перечисленными источниками объясняется проникновение в Житие Сергия таких названий, как «великая лавра» (ср. Житие Саввы Освященного), тяготение святого к уединению и «возлюбленному безмолвию» (ср. Житие Евфимия Великого: Чуд. № 310. Л. 942—945, 950—954), «светозарные», «блистающие» и «огненные» лики и явления (см. особенно в Житии Афанасия Афонского).

Выявление источников Жития Сергия Радонежского помимо всего прочего приводит к двум выводам принципиального значения. Вопервых, это показывает, что стиль Епифания Премудрого сформировался под влиянием памятников отечественной агиографии и переводной византийской литературы. Во–вторых, объясняет описанные в Житии Сергия многочисленные явления «Божественного света», уединения в «возлюбленном безмолвии», случаи общения с божественными силами — не исихазмом Паламитского толка, а влиянием тех же аскетических и агиографических сочинений ранневизантийской литературы.

  1. Эпизод с приездом митрополичьего посольства в Нижний Новгород подробно рассмотрен в работе: Кучкин В. А. Русские княжества и земли перед Куликовской битвой // Куликовская битва. М., 1980. С. 65—66. ^
  2. Фрагменту «Отсюду же велик некако мняшеся от всех и хвален, и славу начи–наху о нем проношати, но он убо еже славитися, яко студ и грех промышляа, попечение имеаше много всяческы мира избежати и работати в безмлъвии Владыце Христу» (Тихонравов Н. С. Древние жития Сергия Радонежского. М., 1892. Отд. 1. С. 80)—нашел соответствие в Житии Афанасия Афонского (Соф. № 1323. Л. 29) В. Яблонский: Яблонский В. Пахомий Серб и его агиографические писания. СПб., 1908. С. 283. Отмеченная вставка имеется только во Второй Пахомиевской редакции и отсутствует во всех других, что не отмечено в работе В. Яблонского. ^
  3. Фрагмент от слов «Доблий же убо Варфоломей обычнаа възаконениа на оше–ствие родителем сътворь» и до слов «и ошед мирьскых печалей, и оставль дом отца своего» (Тихонравов Н. С. Древние жития Сергия Радонежского. Отд. 1. С. 82) определил как заимствование из Жития Федора Эдесского В. Яблонский, но ошибочно посчитал это чтение первичным (Яблонский В. Пахомий Серб и его агиографические писания. С. 277—279). Между тем отмеченный текст является вставкой во Второй Пахомиевской редакции и отсутствует во всех других редакциях. ^
  4. Похвала Сергию от слов «Сицевая отца течениа, сицеваа дарованиа» и до слов «и многы монастыря обьще житье проходящим добродетелное и чюдное воз–движе» (РНБ, F. I. 306. Л. 107 об. — 108) заимствована из Жития Афанасия Афонского (ср.: Троиц. № 749. Л. 405 об. — 406; ГИМ, Единоверч. № 62. Л. 263—263 об.). ^
  5. Текст ее публикуется в 4 части настоящей книги. ^
  6. Рассказ об устроении Сергием обители: «начят съзидати блъшую обитель чет–верообразно, в лепоту зело, посреди же церковь блъшую красну, отвсюду видиму, трапезу же и келии и вся, еже подобает на потребу» (РНБ, F. I. 306. Л. 81 об.) — на самом деле почти дословно заимствован из Жития Афанасия Афонского (Троиц. № 749. Л. 358; ГИМ, Единоверч. № 62. Л. 191 об.). Вставной характер фрагмента следует из того, что в нем описывается устройство общежительного монастыря, а попал он в рассказ, повествующий о периоде особножительства Троицкой братии. ^
  7. В Предисловии — «яко в глубине забвениа погрузити» (МДА, № 88. Л. 280); ср.: Великие Минеи Четии, собранные Всероссийским митрополитом Макарием. Декабрь, дни 1—5. М., 1901. Стлб. 556 («да не глубиною забвениа покрыются святых добродетели»). ^
  8. Тверской князь Дмитрий Михайлович занимал стол великого княжения Владимирского в 1322—1326 гг., правление митрополита Петра датируется 1308—1326 гг., но «Ахмылова рать» была точно в 1322 г. ^
  9. События XIV в. передаются по Троицкой летописи (см. отражающие ее Си–меоновскую летопись, Владимирский и Рогожский летописцы, выписки Н. М. Карамзина). Для XV в. использованы Московский свод 1479 г. и своды конца XV в. ^
  10. В Архангельском соборе над захоронением Василия Темного изображен святой в святительской одежде. ^
  11. Ср. в Житии Саввы Освященного: «Сава же наречен сый от чрева матер–ня и проразумен прежде создания» (Великие Минеи Четии. Декабрь, дни 1—5. Стлб. 449). ^
  12. Ср. в Житии Саввы Освященного: «Отцы же дивное се видевше чюдо, славя–ху Бога, глаголюще: Каковь си будеть отрок сей, селику дару от детьства сподоблен от Бога» (Великие Минеи Четии. Декабрь, дни 1—5. Стлб. 451). Источник вновь подтверждает принадлежность данного текста Епифанию Премудрому. ^
  13. Акты Русского государства 1505—1526 гг. М., 1975. С. 24. ^
  14. РГАДА, ф. 1449 (Хотьковский Покровский монастырь), оп. 1, № 458 (Летопись Покровского Хотькова девичьего монастыря, составленная в 1870 г.). Л. 15 об. В других источниках имена жен Стефана и Петра не зафиксированы. ^
  15. Акты социально–экономической истории Северо–Восточной Руси конца XIV — начала XVI в. М., 1952. Т. 1. № 521. Исследование см.: Веселовский С. Б. Село и деревня в Северо–Восточной Руси Х^—ХVI вв. М. — Л., 1936. С. 64. ^
  16. Моисеева Г. Н. Житие Новгородского архиепископа Серапиона // Труды Отдела древнерусской литературы. М. — Л., 1965. Т. 21. С. 152—153. ^
  17. Епифаний упоминает о их кончине и пишет, что Варфоломей «съ сльзами почте отца и матерь умръша понахидами же и святыми литургиами, украси память родителю своею и молитвами, и милостынями к убогым, и нищекръмием» (МДА, № 88. Л. 302 об.). Литературным образцом служило здесь Житие Федора Эдесского: «Доблый же Феодорь възаконенаа и уставленаа на ошествие родите–лемь сътвори и слъзами почьте умръшаа отца и матерь и молитвами, и щедротами убогых, и священными благотворенми и службами тою украси память» (Троиц. № 687. Л. 297 об.). Другая выписка из Жития Федора Эдесского находится на л. 308 об. — 309 списка МДА, № 88 (ее потом восстановил по первоисточнику Па–хомий Логофет во Второй редакции Жития Сергия): фрагмент от слов «И единою просто рещи и вся узы мирьскаго житиа растръзавь, акы некы орел» до слов «по древнему патриарху Аврааму» (соответствующий текст: Троиц. № 687. Л. 298). ^
  18. Свою долю наследства Варфоломей отдал младшему брату Петру. ^
  19. Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV—XVI вв. М. — Л., 1950. С. 8. ^
  20. Ср. в Житии Саввы: «Диавол… преобразився во змиа многы и скорпиа, при–иде на нь, хотя его устрашити. Он же… рекь Спасово слово: Се дах вамь власть наступати на змиа и на скорпиа, и на всю силу вражию» (Великие Минеи Четии. Декабрь, дни 1—5. Стлб. 457). ^
  21. Ср. сказанное о Савве Освященном: «сан не рачаше поповьства взяти или клирика кого извести; глаголаше бо, яко в начало и корение есть санолюбства по–мысл поставлениа хотение» (Великие Минеи Четии. Декабрь, дни 1—5. Стлб. 463). ^
  22. Но в последнем случае не исключено влияние рассказов о ветхой одежде со многими заплатами у Саввы Освященного, см.: Великие Минеи Четии. Декабрь, дни 1—5. Стлб. 500. ^
  23. По первоначальной версии, изложенной в Троицкой летописи под 1363 г., митрополичьи послы архимандрит Павел и игумен Герасим в ответ на непокорство нижегородского князя Бориса Константиновича «церкви затвориша». В своде 1418 г. эпизод перенесен под 1365 г. и действует там один только Сергий. Истина, скорее всего, находится посередине: Сергий в 1363 г. был включен в состав посольства, но писавший Троицкую летопись Епифаний Премудрый, выдвигавший на первый план «смирение» Сергия, решил не упоминать об этом факте. В своде 1418 г. проглядывается тенденция увековечить заслуги Сергия перед московскими князьями, и в эпизоде 1365 г. Сергий действует от имени великого князя Дмитрия Ивановича. Источниковедческий разбор сюжета (правда, несколько тенденциозный) см. в работе: Кучкин В. А. Дмитрий Донской и Сергий Радонежский в канун Куликовской битвы // Церковь, общество и государство в феодальной России. М., 1990. С. 119—120. ^
  24. Под 1374 г. Троицкая летопись называет Радонеж «вотчиной» князя Владимира Андреевича. ^
  25. Посещения монастыря князем Владимиром описаны Епифанием в чуде с поселянином и в рассказе о видении ангела. ^
  26. В Житии Сергия рассказывается случай, когда князь Владимир послал в монастырь «различные бравша и пития», но прозорливый Сергий догадался, что возница испробовал яств, и отказался принять подношение. При этом замечается, что князь «часто прихожаше пощениа ради, иногда же яже на потребу посылаше». ^
  27. Рассказ о видении Богородицы с апостолами сопровождается в Житии Сергия замечанием, что оно было не «гаданием или привидением, но ясно и явленно, яко же древле и святый Афанасие Афонскый». Эти слова, скорее всего, принадлежат Пахомию Логофету, активно пользовавшемуся Житием Афанасия Афонского, и имеют в виду видение «жены, обьстоиму двема каженикома белоносныма, единого убо съ свещею огньною предъидуща по въсей церкви, другаго же последующа съзади» (Троиц. № 749. Л. 362 об. — 363). Видение Богородицы с апостолами произошло в «40–цу Рожества Христова, день же пяток бе при вечере» (ГИМ, Чуд. № 151. Л. 68 об.). Четыредесятница Рождества Христова — это и есть Филиппов пост, как об этом записано в Иерусалимском уставе (под 14 ноября). Одна из старших редакций (вторая) Пахомия Логофета сохранила уникальное свидетельство, датирующее событие: «в последняя лета живота своего» (Чуд. № 151. Л. 67 об.). Датировка сверху ограничивается именно 1385 г., так как свидетель чуда преподобный Михей скончался 6 мая 1386 г. (Список погребенных в Троицкой Сергиевой лавре от основания оной до 1880 года. М., 1880. С. 31.), другой современник события, монах Исаакий, скончался зимой 1387—1388 г. Указание на «последняя лета» позволяет считать 1385 г. годом чудесного видения Сергия. Любопытная параллель: в 1385 г. Сергий Радонежский крестил сына великого князя Дмитрия и назвал его Петром, а до этого, в 1381 г., крестил сына удельного князя Владимира Андреевича и назвал его Иоанном. Если данные события ассоциируются каким–то образом с Рождественским видением, то они вновь подтверждают выведенную на основании хронологических расчетов датировку. ^

Глава 2. Монастырская реформа на Руси: митрополит Алексий и Сергий Радонежский

В Житии Сергия Радонежского имеется особая глава, рассказывающая о введении в монастыре общежития. Эта реформа связывается с посланием патриарха Филофея, убеждавшего Сергия в преимуществах общего жития перед особножительством. Филофей занимал патриарший престол дважды: в 1353—1354 и 1364—1376 гг. Очевидно, что Сергий, поставленный в игумены в 1354 г. в момент отсутствия митрополита Алексия на Руси, не мог быть известен ни митрополиту Алексию, ни тем более патриарху Филофею. Следовательно, речь может идти только о втором патриаршестве Филофея, и мы получаем приблизительную хронологическую привязку для времени введения общежития в Троице–Сергиевом монастыре: 1364—1376 гг.

В литературе утвердилось мнение о преподобном Сергии как инициаторе проведения монастырской реформы на Руси. Но при более внимательном ознакомлении с источниками данный вывод должен быть существенно скорректирован: на самом деле инициатива проведения реформы монашеской жизни принадлежала другому лицу — митрополиту Алексию (да иначе и не могло быть) и осуществлялась в более широком плане. Сопоставим ранние известия летописей и агиографических памятников о монастырях с общежительным устройством, которые возникли при митрополите Алексии.

Самой первой из обителей, построенных по инициативе митрополита Алексия, является Владычин монастырь в Серпухове. Источником сведений о ранней истории монастыря является «Сказание о начале Владычнего монастыря». В «Сказании» говорится, что митрополиту Алексию был слышен «глас» от иконы Богородицы: «Алексие, подобает тебе монастырь поставити имени Моему, купно же и себе в память». Согласно памятнику, основание монастыря датируется 1362 г., инициатива его построения приписана митрополиту Алексию, пославшего своего келейника Варлаама на «изыскание места».

Вопрос о времени создания самого «Сказания» остается открытым. Текст, который был изображен на «доске» — «не очень древнего письма», опубликован В. А. Рождественским[1]. Аналогичный текст я обнаружил в списке начала XIX в. (бумага с датой 1809 г.) — РГБ, ф. 344 (Собр. П. П. Шибанова), № 33 (Л. 137 об. — 142). Другой вариант «Сказания» (где основание монастыря датируется 1367 г. — но это вторичное исправление) содержится в списках конца XVII — начала XVIII в.: РГБ, ф. 256 (Собр. Н. П. Румянцева), № 364 (Л. 287—289) — судя по пометам писца на л. 70 об., 308 об., 312, сборник переписывался в 1699—1700 гг.; ГИМ, Синодальное собр., № 85 (Л. 73—76). Филиграни: 1) Герб Амстердама на пьедестале, под которым лигатура из литер СУН, контрамарка ТУ; 2) Герб Амстердама с контрамаркой BEAUVAIS. По новому справочнику для филиграней «Герб Амстердама», составленному Т. В. Диановой, эта бумага датируется 1712—1715 гг.

Чтобы получить представление об авторе «Сказания о начале Владычнего монастыря», памятник необходимо сопоставить с Житием митрополита Алексия, созданном в конце XVII в. при патриархе Адриане (ГИМ, Синодальное собр., № 596. Л. 13—23). Последняя редакция составлена, несомненно, Евфимием Чудовским, поскольку в Синодальной рукописи имеются его автографы — на вклеенных листах 73, 85, 89 (на греческом и русском языках), кроме того, пометами Евфимия буквально испещрены поля всей рукописи [2]. Сборник Син. № 596 написан около 1697 г., бумага с филигранью: Гербовый щит с лилией под короной, под щитом лигатура WR, контрамарка IV — Дианова и Костюхина, № 966 (1697 г.). Сказание о Владычнем монастыре и Житие митрополита Алексия сближаются рядом уникальных сведений о Руси XIV в., в основном касающихся личности митрополита Алексия и основанного им Чудова монастыря. Так, Житие рассказывает о древнем «благочинии» в Чудове монастыре, о знакомстве Алексия с греческим языком, его переводе Нового Завета, а также о переводе с греческого книги Литургиария митрополитом Киприаном. «Сказание» содержит сведения о Варлааме, келейнике митрополита Алексия, митрополичьем дьяконе Герасиме, знает точную дату смерти Варлаама (5 мая 1377 г.), описывает освящение церкви Введения Пречистой Богородицы во Владычнем монастыре митрополитом Алексием, называет Алексия «художным» и, в заключение, неожиданно помещает заметку о погребении митрополита Алексия в «созданнем от него» Чудове монастыре.

По очевидной связи автора с Чудовым монастырем и проявленным обширным библиографическим познаниям Житие митрополита Алексия давно уже приписывается Евфимию Чудовскому. Мы усиливаем это предположение открытием указанных выше автографов Евфимия в рукописи Син. № 596. Добавим, что упоминание в Житии грамоты Алексия, найденной автором в казне Рязанской митрополии, следует сопоставить с данными о работе Евфимия в 1690 г. в Переяславле Рязанском в келии Рязанского митрополита Авраамия (тогда–то Евфимий мог быть и во Владычнем монастыре, расположенном на другом берегу реки Оки). Все изложенное позволяет считать автором «Сказания о начале Владычнего монастыря» монаха Евфимия Чудовского и датировать памятник 90–ми годами XVII в.

Следующим подвигом Алексия было строительство в Москве монастыря во имя Чуда архангела Михаила в Хонех. По Троицкой летописи, монастырь в Кремле был основан в 1365 г. и стал домовым монастырем русских митрополитов.

Не известно, когда был точно основан святителем Алексеевский женский монастырь в Москве. Легенда сообщает, что митрополит Алексий построил монастырь для своих сестер. Некоторым ориентиром служит известие Троицкой летописи под 1393 г. о смерти игуменьи «Алексиевской» Ульяны: она происходила «от града Ярославля», монашествовала «лет боле 30» и была «общему житью женскому начальница»[3]. Летопись сообщает только общее число лет жизни Ульяны в монашестве, но не говорит, когда она стала игуменьей (тем более, это случилось после того, как Ульяна была «приведена» в Москву из Ярославля). Более интересно уникальное сообщение Львовской летописи, являющееся остатком древней московской летописи: «В лето 6886. Месяца ноеврия 28, церковь святого Алексея человека Божия вверх по реце по Москве святый святитель Алексей постави на березе, во имя аньила своего, и в нем женский манастырь устрои и опщее житие, и придаде его к Михайлову Чюду к манастырю во облость, его же есть и доныне благодатию Христовою» [4]. По данному сообщению, Алексеевский монастырь построен в 1377 г. (если только заметка не оказалась случайно под 6886 г.) и во всяком случае, после основания Чудова монастыря. Тем не менее, вставной характер фрагмента очевиден, следовательно, возможны и ошибки в дате. Заметим, что 28 ноября в 1377 г. не являлось воскресным днем, таковым оно было в 1367 и 1372 гг. Более вероятной датой представляется 1367 г., который ближе к указанному сроку монашества игуменьи Ульяны, да и ошибку в 10 лет легче объяснить палеографически.

В Житии митрополита Алексия рассказывается еще об основании Благовещенского монастыря в Нижнем Новгороде и устройстве в нем «общежития»[5]. По Троицкой летописи, Алексий был в Нижнем Новгороде в 1370 г. — этим годом, следовательно, и надо датировать основание монастыря (или устройство в нем общежития). Далее («по сих») в том же памятнике упоминается еще об основании Алексием Константиноеленинского монастыря в Владимире, но никакого хронологического уточнения не приводится.

Несколько монастырей было основано митрополитом Алексием при активном содействии преподобного Сергия Радонежского. Переход на общежительные начала в самом Троице–Сергиевом монастыре обернулся расколом в братии, в результате чего Сергию пришлось покинуть родную обитель и обосноваться на новом месте — на берегу реки Киржач. Здесь Сергий основал монастырь во имя Благовещения Пресвятой Богородицы. Митрополит Алексий дал свое благословение, а князья и бояре — «сребро доволно на строение монастыря». Хотя Киржачский монастырь стоял на территории великого княжения Владимирского, не видно, чтобы Сергий обращался к великому князю Дмитрию или к кому–нибудь из частных лиц. Но известно, что Преподобный послал двух своих учеников к митрополиту Алексию, прося благословения. У митрополичьей же кафедры, действительно, владения на Киржаче были (например, «Романовская митрополичья волость на речке на Кержачи» и другие) [6]. Поэтому вполне возможно, что обитель на Киржаче возникла благодаря не только духовной, но и материальной поддержке митрополита Алексия.

Основание монастыря на Киржаче поддается датировке. Обитель на Маковце, лишившись игумена, стала запустевать, часть братии ушла на Киржач к Сергию. Оставшиеся обратились к митрополиту Алексию с мольбой вернуть Сергия обратно. Митрополит посылает к Сергию двух архимандритов Герасима и Павла — и это, очевидно, те же Герасим и Павел, которые в качестве митрополичьих послов ходили в 1363 г. в Нижний Новгород (вероятно, вместе с Сергием). Но тогда Герасим был просто игуменом, а на Киржач он явился в качестве архимандрита — следовательно, в более позднее время по сравнению с 1363 г. Список РГБ, Больш. № 20 Первой Пахомиевской редакции содержит уникальные сведения о Герасиме — он называется архимандритом Чудова монастыря[7]. Митрополит просит Сергия вернуться в Троицкий монастырь: «А иже досаду тебе творящих — изведу вон из монастыря, яко да не будет ту никого же пакость творящаго ти». Поскольку Чудов монастырь основан в 1365 г., то описанные здесь события не могли иметь места ранее этого года. Верхняя граница создания Киржачского монастыря — 1373 г., потому что только правительница удела княгиня Ульяна могла индифферентно относиться к событиям в Троицкой обители (возможно, это объясняется болезнью княгини), но с 1374 г. новый вотчич монастыря князь Владимир Андреевич с великим усердием почитал Преподобного Сергия и вряд ли допустил бы его изгнание.

Когда–то митрополит Алексий задумал построить обетный монастырь в честь Нерукотворного образа Спаса (в память о чудесном спасении от бури при возвращении из Константинополя на Русь). Святитель испрашивает у Сергия его ученика Андроника, вместе с которым основывает монастырь на берегу реки Яузы вблизи Москвы. Об устроении Андроникова монастыря сообщают два источника: Житие Сергия (в переработках Пахомия Логофета) и Житие Алексия — того же Пахомия Логофета, но созданное позже (в 1459 г.). Самая первая Пахомиевская редакция Жития Сергия (написанная ок. 1438 г.) сохранила уникальную подробность об Андронике: он был постриженником самого Сергия и прожил в послушании у Преподобного 10 лет (Троиц. № 746. Л. 244). Постригся же Андроник, вероятнее всего, в 1355 г., поскольку память апостола Андроника (17 мая) приходится на воскресенье в 1355, 1360, 1366 гг. Следовательно, ранее 1365 г. монастырь не мог быть создан. Скончался же Андроник 13 июня 1373 г.[8]Таким образом, Спасо–Андроников монастырь возник между 1365 и 1373 гг., причем наиболее благоприятным годом в указанном промежутке является 1366 г., так как именно в этом году храмовый праздник (16 августа) совпал с воскресным днем.

По более позднему источнику, Житию митрополита Алексия, монастырь был основан при великом князе Иване Ивановиче — следовательно, до 1359 г. На самом деле, слова о князе Иване являются домыслом и представляют вставку в текст Четвертой Пахомиевской редакции Жития Сергия, что показывает сравнение текстов:

Житие Алексия Житие Сергия По сих же и благочестивый князь Иоань помысли церковь въздвигнути и в нем съставити общее житие. Помышляше же в уме своем и на Бога всю надежю възлагааше, глаголя: Аще будеть Богу угодно се, можеть и на дела произвести. И тако ему помышляющу, прииде к святому Сергию в монастырь посещениа ради…[9] Съй (Андроник) убо чюдный желанием побеждаем, еже обитель сътворити и в немь обще житие съставити. И помышляше в уме своем и на Бога възлагая, глаголаше: Аще будеть Богу угодно се, можеть и на дело произвести. И тако ему помышляющу. Прииде некогда к святому митрополит Алексие в монастырь посещениа ради… (Троиц. № 116. Л. 377—377 об.).

Вставка имени князя Ивана в текст Жития Сергия привела к несогласованности с последующим изложением, в результате чего получилось, будто князь Иван Иванович, решивший создать некую церковь (?), пришел за советом к преподобному Сергию, хотя на самом деле, как выясняется из дальнейшего, речь идет о посещении Сергия митрополитом Алексием, задумавшим исполнить свой обет. Таким образом, в Житии Алексия подогнаны друг к другу два разные сюжета, что привело к противоречию. Следовательно, данный источник не может предоставить дополнительной информации о времени возникновения Андрониковского монастыря.

Согласно Троицкой летописи, в 1374 г. Сергий Радонежский, живущий теперь в «отчине» князя Владимира Андреевича, основывает по просьбе князя в столице удела Серпухове монастырь «близ града на Высоком» во имя Зачатья Пресвятой Богородицы, «състави общее житие зело благоразумне» и благословляет на игуменство своего ученика Афанасия.

Последний при жизни Алексия общежительный монастырь был основан Федором, племянником Сергия. Обитель была посвящена Рождеству Богородицы и располагалась на берегу Москвы реки на месте, «зовомом от древних Симоново». Произошло это между 1375 и 1377 гг. Действительно, в описанном в Житии Сергия чуде с видением ангела на службе вместе с Сергием священнодействует Федор. Поскольку при этом присутствовал князь Владимир Андреевич, то, значит, в 1374 г., когда Троице–Сергиев монастырь перешел под патронат Владимира Андреевича, Федор еще находился в обители. Кроме того, Федор не мог по каноническим правилам стать игуменом ранее 1375 г., так как родился около 1342 г. С другой стороны, основание Симонова монастыря произошло не позднее 1377 г., при живом митрополите Алексии (Алексий скончался 12 февраля 1378 г., но в середине зимы вряд ли уместно было заниматься выбором места для строительства будущего монастыря).

Таким образом, вырисовываются географические контуры распространения монастырей с общежительным устройством при жизни митрополита Алексия. В Москве и Подмосковье это были: Чудов (1365 г.), Андроников (1366 г.), Алексеевский (1367 г.), Симонов (1375—1377 гг.), Владычный (1362 г.) и Высоцкий (1374 г.) монастыри в Серпухове, введено общежительство в Высокопетровском (начальный общежительный монастырь в Москве) и Троице–Сергиевом (около 1365 г.). Во Владимире — Константиноеленинский (после 1370 г.). В Переяславле — Никольский на Болоте (общежитие существовало уже в 1377 г.) [10], в других частях Владимирского княжества: Троицкий Махрищский, Благовещенский Киржачский (1365—1373 гг.). В Нижнем Новгороде: Зачатьевский (ок. 1369 г.). Благовещенский (1370 г.), введено общежитие в Печерском Вознесенском монастыре. Иными словами, в 60—70–х годах XIV века переустройство монастырей на новых основаниях затронуло: собственно Московское княжество, Великое княжение Владимирское, Нижний Новгород — т. е. территорию, в церковном отношении подведомственную митрополиту Алексию и, естественно, находившуюся под его контролем[11]. Отсюда неизбежно следует вывод, что инициатором монастырской реформы на общежитийной основе являлся митрополит Алексий и осуществлялась она в первую очередь на территории, где митрополит был епархиальным владыкой. Думается, что отправным моментом реформы следует считать основание в 1365 г. митрополичьего Чудова монастыря в Москве.

Инициатор реформы — московская митрополичья кафедра, поддерживаемая великокняжеской властью, нашла опору в самом монашестве, в подвижниках строгой жизни, в фанатиках аскезы. В Москве «начальником» общежития явился Иван, архимандрит Петровский, в остальных частях Московского княжества проводником монастырской реформы был Сергий Радонежский со своими учениками, на территории Великого княжения Владимирского общежительные порядки внедрялись тем же Сергием Радонежским, Стефаном Махрищским, Димитрием (Прилуцким). В Нижнем Новгороде общежитие распространялось Дионисием, архимандритом Печерским (с 1374 г. — епископ Суздальский и Нижегородский).

Но главной особенностью монастырской реформы являлся не собственно переход на общежительные нормы, а то, что введение общежития происходило на основе нового богослужебного устава.

В XIV веке Православный мир переходит в отправлении богослужения на Иерусалимский устав. Со второй половины XIV столетия этот устав распространяется и на Руси. Первой русской рецепцией Иерусалимского устава, которую и следует связывать с именем митрополита Алексия, является редакция, представленная группой самых древних списков (Син. №№ 328, 329, Тип. № 45 — второй половины XIV в.). Текст Иерусалимского устава здесь несколько сокращен и переработан применительно к условиям Северо–Восточной Руси, в частности, в синаксарную часть внесены русские праздники и памяти русских святых. Для приспособления устава к типу общежительных монастырей в него добавлены из Студийского устава статьи о порядке монастырской трапезы. Московское происхождение редакции явно обнаруживается из пространной записи под 20 декабря, посвященной памяти митрополита Петра и повествующей об исцелениях от его мощей [12].

Другая редакция Иерусалимского устава связана своим происхождением с западной (литовской) частью русской митрополии и, по–видимому, создана при участии митрополита Киприана. В основу ее положен сербский список Устава, пополненный новинками византийской литургики. Но главное своеобразие редакции придают статьи, регламентирующие жизнь общежительного монастыря, заимствованные из Тактикона Никона Черногорца. Следовательно, и эта редакция предназначалась для монастырей с киновиальным устройством. Назовем ее Киевской: из русских памятей святых помещены только киевские (Борис и Глеб, Владимир, Феодосии Печерский), но не включено ни одного северо–восточного праздника. Редакция имела, кажется, ограниченное хождение, поскольку не найдено ни одного отдельного списка, но известны две ее переработки. Одна переписана в 1401 г. в Константинополе учеником Сергия Афанасием Высоцким и распространилась затем на Руси в многочисленных списках (древнейшие из которых ведут свое происхождение из монастырей, связанных с Троице–Сергиевым). Другая редакция создана, по нашим наблюдениям, в 1422 г. в Твери при дворе епископа Антония. Во второй половине XV в. обе переработки начинают влиять друг на друга и взаимодействовать с Алексиевским уставом, поэтому в XVI веке наблюдается уже значительное количество вариантов русских списков Иерусалимского устава.

Причины монастырской реформы крылись, очевидно, в несоответствии положения монашества его предназначению и возросшим задачам церкви в период объединения Руси. Малочисленные и живущие каждый по своему обычаю и источникам существования особножительные монастыри мало подходили для идеала совершеннейшей формы христианской жизни, а нужной социальной ориентации от них вообще трудно было ожидать. Поэтому ставка была сделана на хорошо организованные общежительные монастыри–киновии, подчиняющиеся жесткой дисциплине и четкой регламентации. Основными пунктами их программы были: нестяжание, послушание, молитва и труд. По Иерусалимскому уставу в церковную службу включался элемент почитания властей — молитва за князя, архиепископа и игумена монастыря. Кроме того, приносилась молитва за всех христиан, в «печали сущих», «болезнующих» и милости Божией и помощи «требующих»: «Еще молимся о благовернемь и богохранимемь князи нашимь имярек — державы, победы, пребывания, мира и здравия и спасенья ему. Господу Богу нашему наипаче поспешити и направляти и о всемь, и покаряти под нозе его всякого врага и супостата… Еще молимся о архиепископе нашем имярек — о здравьи и о спасеньи и о отпущении грехов… Еще молимся о отпущении грехов рабу Божью игумену имярек, отцю нашему, и всей яже о Христе братьи и за вся хрестьяны в печали сущих и болезьнующих, милости Божья и помощи требующим» (Син. № 329. Л. 15—15 об.).

В новом уставе, таким образом, делался акцент на общественном служении церкви и, частности, монашества. Причем в последующих редакциях этот элемент усиливался.

Суть реформы описана в Житии Сергия Радонежского следующими словами: «И тако разделишя братию по службам: ового келара, ового же повара, иным же хлебы решя пещи, иному же болным служити. Приложишя же и то — никому же ничто же не дръжати отнудь ни мало, ни много, ни своим звати, но вся обща имети». Для авторитетности реформы приведена благословенная грамота патриарха Филофея с подкрепляющей цитатой из Псалтыри: «Се ныне что добро или что красно, но еже жити братии вкупе» (Пс. CXXXII. 1).

В последующие годы появились более фундаментальные обоснования принципов общежительства. Одно из них содержится в ответах митрополита Киприана Афанасию Высоцкому, написанных в 1378 г.[13]

В общежительном монастыре все иноки должны подчиняться жесткой дисциплине: «Черньцю же убо в послушании сущу и над собою воли не имущу». Службу, «приказанную» им от игумена, монахи обязаны «блюсти и служити, яко же самому Христу». Без благословения настоятеля они не могут покинуть пределы обители. Монах подобен ангелу Божию. Он должен думать только о душевном спасении, обращать весь помысел свой к Богу, жить в смирении и братолюбии. Не позволительно иноку впадать в «мирьскаа сплетениа», «зрети семо и онамо», объедаться и напиваться без меры.

Имуществом монахи владеют сообща («манастырскаа стяжаниа и именья обща суть игумену и всей братьи»). Иметь села монастырю не запрещается, однако монахам «николи не быти в нем, но мирянину некоему богобоязниву приказати, и тому печаловатися бы о всяких делех, в манастырь же бы готовое привозил житом и иными потребами».

Защита догматов Православия также составляла один из важнейших компонентов монастырской реформы. Касается этой темы и митрополит Киприан: при крещении следует не обливать водой, «яко же Латыни творят, но погружати в реце или сосуде чистом», в отношениях с еретиками — «не достоить християнину со еретиком общатися, но отвращатися их достоить».

В подобном же духе изложил правила общежития Суздальский архиепископ Дионисий в послании 1382 г. монахам псковского Снетогорского монастыря [14]. Общность имущества обосновывается ссылкой на Номоканон: «Мнихом ничто же подобаеть своего имети, но все свое предати монастырю во власть». Авторитетом святоотеческих правил (Василия Великого, Ефрема Сирина, Иоанна Лествичника, Федора Студита) вводится общая трапеза («ести же и пити в трапезе вкупе всем, опричь же тряпезе ни ясти, ни пити никако же, ни до обеда, ни по обедех, а до пияна никако же не пити»), настаивается на однообразии и скромности одежды («а одеяние потребное имати у игумена, обычныи, а не немечьскых сукон, а шюбы бораньи носити без пуху, и обувь и до онущь имати у игумена, а лишних одежь не держати»). Кроме того, Дионисий старается внедрить строгую дисциплину и утвердить авторитет и власть игумена: «А в церкви по правилу и по уставу святых отець да поють. А на службу, иде же аще послеть мниха, без ослушания да идеть; а без благословениа игуменя никако же не ходить никуды. Послушание же и покорение имети въ всем игумену: аще кто въпреки начнеть глаголати игумену и въздвигати начнеть свары, заперт таковый да будеть в темници, донде же покается; а непокориваго мниха, по первом и вторем и третием наказании, выженуть его из манастыря, да не вдадуть ему от внесенаго в монастырь ничто же».

Сам Иерусалимский устав являлся по своей сути богослужебным уставом и правил, касающихся распорядка монашеской жизни, не содержал. Алексиевская версия Иерусалимского устава, правда, включила указания относительно монастырской трапезы, а Киприановская — большое количество выписок из Тактикона Никона Черногорца. Тем не менее, многие стороны монашеской жизни в уставах оказались не освещенными. Поэтому уже довольно рано стали составляться своего рода «наказания» для иноков, содержащие выдержки из святоотеческой литературы и поучительные примеры из жизни знаменитых подвижников.

Первым в этом ряду следует поставить труд Афанасия Высоцкого, датируемый 1381 г. В конце рукописи Пандект Никона Черногорца (ГИМ, Син. № 193) на л. 211—229 об. помещен тщательно подобранный свод правил монашеской жизни, писанный особым почерком. На боковом поле л. 211 об. той же рукой помечено: «В лето 6889, месяца августа начаты быша писати книги сия в манастыри на Высоком в честь и в славу Пречистой Матери Божи(и), честьнаго Ея Зачатья, при игумене грешном Афанасьи». Уничижительное наименование «грешный» по отношению к игумену вряд ли возможно со стороны рядового монаха, поэтому можно заподозрить в указанном почерке автограф самого Афанасия Высоцкого. Имеем возможность подкрепить это давно высказанное предположение другими соображениями. Тот же почерк мы выявили и в основном тексте Пандект, но характер работы обличает в лице его обладателя явное старшинство по отношению к монахам — писцам рукописи: в нескольких местах он исправил погрешности писцов (л. 4, 12, 17, 18 об., 28 об., 56), сделал дополнительные замечания (л. 5), а в некоторых случаях и сам принял участие в переписывании текста (л. 10—11 об., 30 об., 67 об. — 70 об.).

Интересующий нас раздел имеет заголовок «Слова избранна спасительна от житья святых отець о чине начальствомь» и содержит обстоятельно подобранные выдержки из творений известнейших церковных писателей и Патериков. Список авторитетов впечатляет: Василий Великий, Ефрем Сирин, Марк Скитский, преп. Нил, преп. Стефан, Григорий Нисский, Макарий Египетский, Исаак Сирин, Симеон Новый Богослов. Выписки касаются правил монашеского поведения, в частности — в общежительных монастырях[15].

В первую очередь обращает на себя внимание чрезвычайно емкая и эмоциональная формулировка монашеского общежития: «Сего бо ради наричються киновия, сиречь опщая житья, да вся имуть опща себе и повеленьемь еже с Богом своих наставник, сиречь игумен, да пребывають единемь разумом и единою мыслью, повинующеся им и послушающе их на благая, и тако достойне пребывающе, обрящють покой и спасенье» (л. 220 об. — «От Законьника»).

Тема послушания и безусловного повиновения игумену развивается еще в следующих наставлениях: «буди послушлив» (л. 211), «повинися игумену во всемь» (л. 211 об. — Исаак Сирин); «Богови и своему отцю игумену душю и тело и всяку печаль взложивый и отинудь ни в чемь не имея своея воля и по своей воли не живый» (л. 216 об. — Симеон Новый Богослов); «послушливу быти и мирну и целомудрьну, и смирениемь всяко слово глаголати и всяко дело творити; и аще сице поживеши и подвигнешися, наследник будеши небеснаго царствия и сын Божий наречешися» (л. 220—220 об. — Василии Великий).

Добродетель «смирения» особенно подчеркивается: «право житье желаеши — смиренье держи», «смиреномудрие люби и сетью дьяволею не ят будеши», «гордыня уподобися высоку дубу, гнилу всюду» (л. 213 — Ефрем Сирин).

Отсюда и соответствующие правила поведения для монахов: «ходящю ти путем своим всегда очима своима долу зри на землю», не празднословь, не смейся — «смех бо не хрестьяньско есть» (л. 220 — Василий Великий), «от многословья себе сблюди — то бо погашаеть от сердца умная двизанья», не взирай «очима зде и тамо», войдя в чужую келью «схраняй твои очи еже не видети от сущих тамо», даже кашляй — «с целомудрием», одеждами удовлетворяйся «убогими», не объедайся — «лучши ти вложити в чрево свое угли горяща, нежели насыщатися мирьскых тряпез», при разговоре с женами на них не смотри — «да не оскверниться сердце калом страсти», «бегай виньных питий — и спасешися» (л. 211—212 — Исаак Сирин).

«Свершеное деланье черньцю — еже внимати к Богу всегда без молвы» (л. 212), «к Нему же непрестанно молися о своих гресех и о искрених твоих братьи, и о ненавидящих тя и любящих» (л. 220 — Василий Великий), «молитву имей непрестанно день и нощь и на всяк час» (л. 220), даже «седяй на трапезе и в уме не моляся, но беседуя, глаголя каково любо слово, — сицевый телесен есть, а не духовен» (л. 214 об. — Исаак Сирин).

Для монахов общежительных монастырей составлена специальная сводка правил Василия Великого: «Аще ли в опщем житьи живеши, делай беспрестани со многим послушаньемь, да небесный житель будеши. И ничто же имей в кельи, не сбирай тайных имений…, но делай рукоделье манастырю на потребу, в нем же всегда хлеба насыщаешися, и делай рукоделье не сребролюбно, елико точью тело свое питаеши, а инем не стяжай» (л. 220). И, наконец, заключительное наставление: «Подобаеть же ти быти кротку, молчаливу, не памятозлобливу, терпеливу о всемь, не гневливу, благосветну, смерену, смереномудру, боголюбиву, нищю, убогу, нищелюбиву, страннолюбиву, не о своей ползе телесней или душевней искати, но паче ближних своих и искреняго своего всегда упокоивати; не всегда от места на место преходити, ни часто ис келья в другую келью исходити, но поискав и обрет добру дружину боящихся Бога и служащих Ему день и нощь, и тако совокупися с ними и терпи до дне исхода твоего, служащи с ними Господу Богу своему» (л. 220).

Замечательной особенностью Афанасьевской подборки правил монашеского общежития является включение в нее выдержек из произведений ранневизантийских писателей мистического направления, интерес к которым возрос в обстановке исихастских споров XIV в. Среди выписок из сочинений Исаака Сирина обращает на себя внимание раздел «Въпроси и отъвети преподобных отець о молитве и о трезвении ума, како подобает безмолъвнику седети в кельи» (л. 212). Целиком переписано слово Симеона Нового Богослова «О молитве», повествующее об «умном безмолвии», «собирании ума в любовь божественую», сопровождающемся «испусканием слез от очью» (л. 214 об. — 218 об.). Здесь мы имеем, пожалуй, одно из первых в русской письменности описание техники «умной молитвы», принадлежащее Симеону Новому Богослову: «Отъими ум свой от всякого суетьства, сиречь временна, таже прилепи к персем свою браду, сметая чювьственое око с умомь посреде чрева, сиречь в пуп; въстягни же и ноздрьнаго духа дыханье, еже не часто дыхати, и испытай умно внутрь в утробе обрести место сердечное, иде же любо (?) вместишася душевныя силы», — и только после пребывания в таком состоянии «нощь и день» можно обрести «непрестанное веселие» и увидеть «посреде сердца воздух и себе светла всего и рассуженья исполнена» (л.217 об.) [16].

  1. Рождественский В. А. Историческое описание Серпуховского Владычнего общежительного девичьего монастыря. М., 1866. С. 114—118. ^
  2. При определении автографов Евфимия Чудовского мы сравнивали их с письмом кодексов ГИМ, Греч. №№ 472 и 473, явившихся предметом исследования Б. Л. Фонкича: Фонкич Б. Л. Греческое книгописание в России в XVII в. // Книжные центры Древней Руси. XVII век. СПб., 1994. С. 45—48. Связь рукописи Син. № 596 с Греч. № 472 выражается еще в том, что почерк основного писца Синодальной рукописи имеется и в Греч. № 472: в начале, на обороте отдельного столбца (писанного по–гречески Евфимием Чудовским) его рукой написаны 3 строки, а на подклеенном л. 480 известие о болезни и смерти патриарха Адриана. ^
  3. Приселков М. Д. Троицкая летопись. Реконструкция текста. М. — Л.. 1950. С. 442. ^
  4. ПСРЛ. СПб., 1910. Т. 20, 1–ая половина. С. 198. ^
  5. Кучкин В. А. Из литературного наследия Пахомия Серба (Старшая редакция жития митрополита Алексея) // Источники и историография славянского средневековья. М., 1967. С. 248. ^
  6. Кстати, Романовская волость в начале XVI в. граничила с землями Киржач–ского монастыря: Акты феодального землевладения и хозяйства XIV—XVI веков. М, 1951. Ч. 1. С. 119—123. ^
  7. Список Первой Пахомиевской редакции Жития Сергия: РГБ, Больш. № 20. Л. 101. При этом наименование Павла архимандритом Богоявленского монастыря, несомненно, овибочно, поскольку в Троицкой летописи под 1388 г. Павел называется архимандритом Рождественского монастыря во Владимире (кстати, митрополичьего). Павел в 1388 г. сменил на Коломенской вяадычней кафедре умершего Герасима, в котором можно, без сомнения, видеть того самого Герасима, являвшегося в начале 60–х годов XIV в. митрополичьим дьяконом и упомянутого в «Сказании о начале Владычнего монастыря». ^
  8. Собственноручная запись Троицкого келаря Симона Азарьина (МДА, № 203. Л. 264), собиравшего сведения о всех учениках преподобного Сергия Радонежского. В рукописях иногда встречается дата смерти Андроника—1474 г., что, в предположении ошибочности написания числа сотен, дает 1374 г. (Пог. № 650. Л. 38.). ^
  9. Кучкин В. А. Из литературного наследия Пахомия Серба. С. 247. ^
  10. Паренесис Ефрема Сирина 1377 г. (БАН, 31. 7. 2) написан «стяжанием» игумена Димитрия, названного «общежителем» (это — будущий Димитрий При–луцкий). ^
  11. Оставляю в стороне историю возникновения общежительных монастырей в Суздале, так как Житие Евфимия Суздальского остается до сих пор неизученным. ^
  12. Поскольку история бытования Иерусалимского устава на Руси представляет отдельную и довольно обширную тему, в настоящей работе я излагаю в кратком виде только основные выводы своего исследования. ^
  13. См.: Русская историческая библиотека. Т. VI. Изд. 2. СПб., 1908. Стлб. 243—270. Памятник отнесен издателями к 1390—1405 гг., но такая датировка вызывает возражения. Хотя послание адресовано некоему Афанасию, но имеется в виду очевидно Афанасий Высоцкий: игуменом монастыря (что видно из контекста) по имени Афанасий, близким к митрополиту Киприану, был именно Афанасий Высоцкий, покинувший Северо–Восточную Русь в 1382 г. вместе с Киприа–ном. В таком случае послание написано до 1382 г., так как в этом году Афанасий оставил пост игумена. Нижней хронологической гранью является 12 февраля 1378 г. (дата кончины митрополита Алексия), поскольку Афанасий вряд ли стал бы обращаться за наставлениями в иноческой жизни при живом владыке к его сопернику. Киприан, между прочим, в своем ответе Афанасию сетует: «Горе нам, яко оставихом путь правый! Вси обладати хощем, вси учителе творимся быти, ни поне ученичество достигше: новоначалнии бо многолетними обладати хотять и над семи высокоумствують. Плакати ми и слезити находить, паче же плачю и тужу о лжах, живущих в человецех: ниже Бога боящеся, ниже человек стыдящеся, сплетаем лжива словеса на ближняго своего завистию, бесомь подвижими». Весь саркастический пафос Киприана направлен, как легко догадаться, на претендента на митрополичий престол «новоначалного» Михаила–Митяя, который в соответствующем плане изображен в Троицкой летописи: «иже до обеда белець сый и мирянин, а по обеде мнихом началник и старцем старейшина и наставник, и учитель, и вожь, и пастух». Напряженность обстановки точно указывает на 1378 г., когда Киприан безуспешно добивался его признания Москвой. Позже послание не могло быть написано, поскольку зимой 1378/79 г. Киприан уехал в Константинополь, а в 1379 г. умер Михаил–Митяй. ^
  14. Русская историческая библиотека. Т. VI. Стлб. 205—210. ^
  15. Не решаем окончательно вопрос о степени самостоятельности труда Афанасия Высоцкого, так как возможный оригинал ни в византийской, ни в южнославянской письменности пока не найден. ^
  16. Список Син. № 193 слова Симеона Нового Богослова «О молитве» действительно может считаться одним из самых старших. В самом Троице–Сергиевом монастыре рукописи Слова возникли намного позже: наиболее древняя Троиц. № 13 — рубежа XIV и XV веков, МДА, № 49 — первой трети XV в. Троиц. №№ 181 и 183 — 30–х годов XV в., Троиц. № 180—1443 г. ^

Глава 3. Русская Фиваида

Несмотря на действенную поддержку константинопольского патриарха и русского митрополита, подкрепленную убедительными свидетельствами церковных авторитетов, монастырская общежитийная реформа продвигалась, тем не менее, не без трудностей. Сторонники особного жития решительно отстаивали свои привилегии и не собирались менять установившегося порядка. К примеру, послание архиепископа Дионисия цели своей не достигло и снетогорских монахов нисколько не убедило. Московский Богоявленский монастырь как был особножительным в XIV веке, так и оставался им даже в XVI в.: из духовной князя Ивана Васильевича Ромодановского 1522 г. выясняется, что князь–мирянин жил в Богоявленском монастыре со «своими старцами» в собственных кельях, а по существу — в своеобразной миниусадьбе, которую составляли: две горницы (одна из них была столовой), двое сеней, погреб, ледник, поварня, повалуша, житница, клети с разнообразным имуществом[1].

В самом Троице–Сергиевом монастыре сопротивление общежитийной реформе достигло такого накала, что у части братии возникла мысль «яко не хотети Сергиева старейшинства». В этот момент предъявил свои права старший брат преподобного Стефан, воспитанник московского Богоявленского монастыря и, надо полагать, убежденный сторонник особножития: «И кто есть игумен на месте сем? Не аз ли прежде седох на месте сем?» Сергий спорить не стал и, не говоря никому ни слова, тайно покинул обитель и направился в переяславскую волость Кинелу. Придя в Махрищский монастырь, он попросил у игумена Стефана монаха–проводника, с которым, обойдя «многия места», нашел «место красно зело» на берегу реки Киржач. Здесь, как было сказано выше, Сергии основал монастырь во имя Благовещения Пресвятой Богородицы (между 1365 и 1373 гг.). Стараниями митрополита Алексия конфликт в Троицкой братии был ликвидирован, и Сергий вернулся на Маковец. В Благовещенском же монастыре он оставил строителем своего ученика Романа.

После 1365 г. монастырская реформа стала распространяться более быстрыми темпами. При этом ставка была сделана не на старые монастыри, с трудом поддававшиеся перестройке, а на вновь создаваемые, следуя евангельскому изречению: «яко вино ново в новы мехы влияти, и обое сблюдется; аще ли вино ново в мехи ветхи, и меси просядутся, и вино прольется, и обое погибнеть» (Мф. 9, 17) [2]. И здесь следует подчеркнуть особенную роль Сергия Радонежского. Сам Сергий основал несколько монастырей, его ученики и «собеседники», ученики учеников создали или восстановили, по подсчетам Макария (Булгакова), около половины всех появившихся в XIV—XV вв. монастырей[3]. На Севере образовалась целая монашеская область, которую А. Н. Муравьев назвал «Русской Фиваидой» — по аналогии с Фиваидой Египетской, колыбелью раннехристианского монашества. «Преподобный Сергий стоит во главе всех, — писал А. Н. Муравьев, — на южном краю сей чудной области и посылает внутрь ее своих учеников и собеседников, а преподобный Кирилл, на другом ее краю, приемлет новых пришельцев и расселяет обители окрест себя, закидывая свои пустынные мрежи даже до Белого моря и на острова Соловецкие [4].

Но это будет позже. А пока новые обители опоясывают столицу и укрепляют рубежи Московского княжества.

Митрополит Алексий задумывает построить обетный монастырь в честь Нерукотворного образа Спаса — он испрашивает у Сергия его любимого ученика Андроника и основывает монастырь на берегу Яузы (знаменитый впоследствии Андроников монастырь). Выше мы вывели наиболее вероятную дату его основания — 1366 г.

В 1374 г. Сергий Радонежский по просьбе князя Владимира Андреевича основывает в Серпухове «близ града на Высоком» Зачатьевский монастырь. Преподобный благословляет на игуменство своего ученика Афанасия, «в добродетелех съвершена зело, стройна и учителна и божественых писаниих разумна, еже ныне свидетельствують писания его»[5]. Об одном «писании» Афанасия (ГИМ, Син. № 193) мы уже упоминали, но возможны находки и других его автографов. В 1382 г. Афанасий оставил игуменство, ушел в Константинополь и купил себе келью в Студийском монастыре, где «пребываше яко един от убогих». «И поживе в молчании съ святыми старци», — но отнюдь не в бездействии: в 1392 г. по его благословению инок Сергий переписал сборник поучений и житий и послал братии в Высоцкий монастырь [6], в 1401 г. сам Афанасий в монастыре Богородицы Перивлепты переписал Киприановскую версию Иерусалимского устава под названием «Око церковное» и отослал рукопись на Русь. Списки устава сразу же распространились в монастырях «братства святого Сергия»: в Серпуховском Высоцком, Спасо–Андрониковском, Троице–Сергиевском, Савво–Сторожевском, Кирилло–Белозерском, в общежитийных монастырях Переяславля–Залесского.

Немного времени спустя из гнезда Сергиева вылетел еще один птенец — его родной племянник Федор (сын его старшего брата Стефана). Умолял его Сергий: «Аз надеахся, яко кости мои предаси гробу и по мне предстатель в месте сем будешь». Однако у племянника были другие виды, и при содействии великого князя Дмитрия, получив благословение от митрополита Алексия, основал монастырь Рождества Богородицы на берегу Москвы реки на месте, «зовомом от древних Симоново». Произошло это, как было сказано выше, между 1375 и 1377 гг. «Съставишя же обще житие зело с крепостью, яко никому же отнюдь ничто же дръжати, ни же своим звати, но вся обща имети»[7]. Пришел преподобный Сергий «на съглядание места» того и убедился, «яко добро и подобно монастыру быти место то». Но не так думал неспокойный Федор и в 1379 г. перенес монастырь на более удобное место, заложив новую церковь — теперь уже во имя Успения Богородицы [8]. Вторая Пахомиевская редакция Жития Сергия, очень внимательная к истории именно Симоновского монастыря, отмечает, что Федор добился от патриарха Нила для себя сана архимандрита, а для монастыря — ставропигии, т. е. непосредственного подчинения патриарху константинопольскому, «а митрополиту ничим никоторыми делы не повиноватися»[9]. Однако вскоре Федору пришлось покинуть свой монастырь: видя его «великое житие и зелное въздръжание», «велиции князи» и святитель «великым молением» умолили Федора занять стол ростовской архиепископии [10].

Стромынский монастырь на речке Дубенке основан Сергием по «слову» великого князя Дмитрия Ивановича, на великокняжеской территории (волость Шерну князь Дмитрий завещает в 1389 г. своему сыну Петру). В Житии Сергия рассказывается об этом следующим образом. Узнав, что «Мамай въздвиже всю Орду и идет на Русскую землю», князь Дмитрий приходит за благословением к Сергию и обещает: «Аще убо Бог поможет ми молитвами твоими, то пришед, поставлю церковь въ имя Пречистыа Владычица нашя Богородица честнаго Еа Успениа и монастырь съставлю общаго житиа» (Троиц. № 746. Л. 243). Очевидно, что здесь описана ситуация накануне Куликовского сражения (конкретно — около 15 августа 1380 г.)[11]. Одержав победу, Дмитрий Донской выполняет свое обещание и вместе с Сергием основывают Дубенский монастырь у села Стромынь. В летописях сообщение об освящении монастырского храма ошибочно помещено под 1379 г., поскольку 1 декабря (день освящения) являлся воскресным именно в 1381 г. (в 1379 г. это был четверг) [12]. Следовательно, освящение Стромынского монастыря Успения Богородицы нужно датировать 1 декабря 1381 г. Игуменом, согласно летописным данным, Сергий назначил своего ученика Леонтия[13]. Во второй четверти XV в. в Троицком монастыре, однако, бытовала легенда, что на Стромыни игуменил Савва. Согласуя эти версии, Пахомий Логофет в первой своей редакции вообще опустил имя игумена, а в последующих все–таки написал имя Саввы (будущего игумена Сторожевского).

Еще один монастырь Сергий основывает по просьбе великого князя Дмитрия, теперь уже на южных рубежах Московского княжества, в Коломне, в «отечьстве» его, на месте «зовемемь Голутвине» (при впадении Москвы реки в Оку). В монастыре, посвященном Богоявлению, Сергий поставил настоятелем своего ученика Григория (рассказ читается в Третьей Пахомиевской редакции, но заимствован у Епифания Премудрого). Основание Голутвинского монастыря приходится на последние годы жизни Сергия («старостью бо уже побеждаем и труды зелными») и, можно полагать, произошло в 1385 г., когда Сергий должен был проходить Коломну, возвращаясь из Рязани (где он по просьбе великого князя вел переговоры с Олегом Рязанским).

Позднейшие предания приписывают Сергию Радонежскому еще создание Борисоглебского монастыря на реке Устье близ Ростова и Георгиевской пустыни в Гороховце [14], однако эти сведения носят слишком легендарный характер и ранними свидетельствами не подкрепляются. Вопрос нуждается в доисследовании.

Немало монастырей основано учениками преподобного Сергия.

По источникам, далеко не современным событию, Сергий перед смертью назначил своим преемником Никона, но тот «возжеле в безмолвии пребывати» (очевидно, не по своей воле). Братия же призвала на игуменство Савву, который возглавлял монастырь на Стромыни[15]. Хотя Житие Саввы составлено в середине XVI в. [16], но по случайно оброненной фразе о принадлежности Дмитрова князю Юрию Дмитриевичу[17] можно догадаться о существовании какого–то протографа, составленного в 1432—1434 гг. [18] Это объясняет наличие в Житии уникальных сведений о шестилетнем игуменстве Саввы (более точно: «шестому же лету совершившуся» — что допускает срок в пять лет с небольшим) в Троице–Сергиевом монастыре (т. е. в течение 1392—1398 гг.), о приглашении князем Юрием преподобного Саввы в Звенигород для устройства монастыря Рождества Богородицы «на Сторожах», о даровании князем «сел многих и имения доволна» созданному монастырю, о благословении Саввой князя Юрия Дмитриевича перед походом на волжских болгар (поход состоялся осенью 1399 г.)[19]. Таким образом, основание Сторожевского монастыря датируется 1398 или 1399 г. Предпочтение следует отдать 1398 г., поскольку в этом году храмовый праздник (8 сентября) пришелся на воскресный день. Скончался преподобный Савва 3 декабря 1406 г.

Основание Николо–Песношского монастыря в Дмитровском княжестве предание связывает с именем другого Сергиева ученика — Мефодия. Монастырь был поставлен в 15 верстах от Дмитрова, за рекою Яхромою, причем Мефодий, по примеру своего учителя, сам трудился в поте лица своего, «пеш нося» деревья через речку, получившей название Пешноши [20]. Дата создания монастыря исторического обоснования не имеет. По церковному преданию, Мефодий скончался 4 июня 1392 г.

Еще одну отрасль северо–восточного монашества, связанную своими корнями с Троице–Сергиевым монастырем, представляют имена Пафнутия Боровского и Иосифа Волоцкого. Пафнутий в юном возрасте постригся в Покровском Боровском монастыре и был поручен наставническим заботам лишенного зрения старца Никиты — ученика преподобного Сергия Радонежского. В течение 7 лет Пафнутий проходил школу иноческого жития у знаменитого старца, впоследствии основал свой монастырь во имя Рождества Богородицы на реке Истерве, впадающей в Протву. Ученик Пафнутия Иосиф, известный публицист и богослов конца XV — начала XVI в., основал свою обитель на Волоке в 1479 г.

В конце XIV в. начинается продвижение «общежителей», Сергиевых учеников и собеседников, в малоосвоенные пределы Русского Севера. Обозначились два колонизационных потока: один распространился по вологодским лесам, другой достиг Белоозера. Эти территории различались и по владельческой принадлежности: Вологда и Кострома управлялись великим князем, а Белозерье входило в созданный в 1389 г. удел князя Андрея Дмитриевича (сына Донского).

Димитрий (Прилуцкий) происходил из богатой купеческой семьи Переяславля–Залесского, постригся в Горицком монастыре, затем основал близ города общежительный Никольский монастырь «на Болоте». Посетил Сергия Радонежского и был ему «собеседник духовный». В 1377 г. Димитрий находился еще в своем монастыре (вспомним слова писца Паренесиса Ефрема Сирина). Слава о подвижнической жизни Димитрия дошла до великого князя Дмитрия Ивановича, «иже велику победу и одоление за Доном показавыи на поганыа татары», и тот упросил преподобного стать восприемником при крещении одного из его сыновей. В 80–х годах у великого князя родились сыновья: в 1382 г. — Андрей (крестил Федор Симоновский), в 1385 г. — Петр (крестил Сергий Радонежский), приблизительно в 1386 г. — Иван (в летописях не упомянут), в 1389 г. — Константин (крестил князь Василий Дмитриевич). Значит, Димитрий мог быть восприемником при крещении или в 1386 г. (поскольку в 1389 г. Димитрий был уже на Севере и предсказал смерть Дмитрия Донского), или в 1385 г., когда в крещении участвовал близкий к Димитрию Сергий Радонежский (уместно напомнить слова Жития о том, что великий князь почитал Димитрия, «яко же другаго в Руси столпа, великаго Сергиа»[21]). Затем Димитрий, избегая «славы человеческой», удаляется в «северные страны, иже близ студенаго моря–окияна», и на берегу реки Великой (притока Лежи) ставит церковь Воскресения. Завистник подстрекает «люди неблагодарныа» от близлежащей «веси», которые воздвигают «ропот» на «святопомазанную его главу». Димитрий вынужден уйти дальше на север и при луке (изгибе) реки Вологды основывает «общий» монастырь в честь праздника Всемилостивого Спаса (отмечается 1 августа; кстати, ближайший после 1378 г. воскресныи день на 1 августа приходится в 1389 г.). Землю под строительство дали местные «христолюбци» Илья и Исидор, по прозвищу Выпряг. Преподобный предсказал смерть великого князя Дмитрия (19 мая 1389 г.), сам же преставился 11 февраля 1392 г.

Сходная судьба оказалась и у Стефана Махрищского. По сбивчивому рассказу его жития (составленному во второй половине XVI в.), Стефан был постриженником Киево–Печерского монастыря, пришел в Северо–Восточную Русь при великом князе Иване Ивановиче и митрополите Феогносте (? — когда Иван Иванович стал великим князем, митрополит Феогност уже умер), получил разрешение поставить монастырь (во имя Святой Троицы) на Махрище, в пределах Переяславского княжества. Но выше мы видели, что Стефан реально жил в седине 60–х годов XIV в. и был одним из «собеседников» Сергия Радонежского. Вражда соседей–вотчинников Юрковских вынуждает Стефана уйти вместе со своим учеником Григорием в северные леса, где он основывает Авнежский Троицкий монастырь (в 60 верстах к северовостоку от Вологды, близ реки Сухоны). По призыву великого князя Дмитрия Стефан возвращается на Махрище, оставив в созданной обители игуменом Григория, а келарем Кассиана. По одной редакции жития, Григорий и Кассиан Авнежские были впоследствии убиты «безбожными татарами», а по другой (более первичной) — местными крестьянами [22]. Сам Стефан скончался 14 июля 1406 г.

Учеником Сергия Радонежского был Сергий Нуромский, пришедший в Троицкий монастырь с Афона. Желая пустынного уединения, Сергий Нуромский отправляется в Вологодские края, где основывает Спасо–Преображенский монастырь на реке Нурме, притоке Обноры. Житие святого составлено в конце XVI в.[23] Умер Сергии Нуромский 7 октября 1412 г.

Предание называет учеником Сергия Радонежского также Сильвестра Обнорского, основателя Воскресенского монастыря на реке Обноре. Глухие записи о преподобном сохранились от второй половины XVII в. [24] Считается, что Сильвестр скончался 25 апреля 1379 г.[25]

К ученикам Сергия Радонежского причисляют знаменитого Павла Обнорского, проведшего в Троице–Сергиевом монастыре 15 лет. По его житию, изучение которого еще далеко от завершения[26], Павел, стремившийся к молчанию и уединению, отпросился уйти в пустынные места. После долгих странствий он остановился в Комельском лесу, на реке Грязовице, где прожил еще три года в дупле липового дерева. Оттуда перешел на берег реки Нурмы, в 4 верстах от СпасоНуромского монастыря. Здесь его нашел Сергий Нуромский в ситуации, весьма впечатляющей: Павел кормил птиц, сидящих у него на голове и плечах, а по соседству мирно сидели медведь, лисицы, зайцы и другие звери, ожидая своей пищи. В 1414 г. Павел, по благословению митрополита Фотия, основал в долине Нурмы Троицкий монастырь по общежительному уставу. Преподобный преставился 10 января 1429 г. в возрасте 112 лет (!).

Монастырская колонизация Белозерского края связана с именами преподобных Кирилла и Ферапонта.

Житие Кирилла [27] сообщает биографические данные о святом: в миру Козьма был родственником знатного вельможи Тимофея Васильевича Вельяминова, у которого он служил казначеем. Вельяминов возражал против желания Козьмы постричься в монахи, и только Стефану Махрищскому, оказавшемуся в это время в Москве, удалось убедить непреклонного родственника. Настоятель Симонова монастыря Федор постриг Козьму и нарек ему имя Кирилл. Новопостриженный инок Кирилл становится учеником старца Михаила[28] — следовательно, до 1384 г., так как зимой 1383/84 гг. Михаил был уже поставлен епископом г. Смоленска [29]. Затем, по повелению архимандрита Федора, Кирилл служит в пекарне, предаваясь и здесь великому воздержанию и молитве. Если случалось Сергию Радонежскому посещать Симоново, то святой старец прежде всего приходил в «хлебню» к Кириллу, «на мног час беседующе» о пользе душевной[30]. Когда Федор был поставлен Ростовским архиепископом (1387 г.), братия выбрала Кирилла архимандритом (1388 г.). Но не долго пробыл Кирилл настоятелем неспокойной Симоновой обители — предпочел затвориться в уединенной келии на Старом Симонове. Молясь однажды перед иконой Богоматери, Кирилл услышал глас, повелевающий ему идти на Белоозеро. И старец отправился в далекий путь вместе со своим духовным братом Ферапонтом. Придя на берег Сиверского озера, Кирилл узнал место, явленное в видении, и заложил здесь церковь во имя Успения Богородицы (1397 г.). Ферапонт удалился в другое место и в 15 верстах от Кириллова монастыря основал обитель во имя Рождества Богородицы (1398 г.) [31] и учредил общежительство. Скончался Кирилл Белозерский 9 июня 1427 г. в возрасте 90 лет.

Белоозеро находилось в уделе князя Андрея Дмитриевича Можайского. Очевидно, князь был заинтересован в освоении земель своего удела и христианизации края, в развитии просвещения. Его заботами новые обители обеспечивались многими угодьями, а монастырским поселениям предоставлялись различные податные льготы, они освобождались от дани и пошлин. Помимо этого князь часто посылал в монастыри «доволные милостыни». В 1408 г. Андрей Дмитриевич призвал преподобного Ферапонта в столицу удела, город Можайск, для устройства в версте от города на реке Лужки Рождественского монастыря, который впоследствии получил название Лужецкого Можайского. Здесь Ферапонт и закончил свое земное существование 27 мая 1426 г.

Ученики и воспитанники «школы» Преподобного аввы внесли, таким образом, выдающуюся роль в распространение принципов киновиального жительства. Трудами и подвигами братства основанных ими монастырей совершенствовались правила иноческого делания, создавалась богатейшая письменная культура Средневековой Руси, распространялось христианское просвещение во вновь освоенных землях.

  1. Акты московских монастырей и соборов 1509—1609 гг. из архивов Успенского собора и Богоявленского монастыря. М., 1984. № 5. См. также: Назаров В. Д. Генеалогия Кошкиных–Захарьиных–Романовых и предание об основании Георгиевского монастыря // Историческая генеалогия. 1993, № 1. С. 22—31. ^
  2. Цитируеи по рукописи Троиц. № 745. Л. 94 об. ^
  3. Макарий (Булгаков). История русской церкви. СПб., 1898. Т. 2. С. 187. Но многие источники (особенно XVI–XVII вв.) носят легендарный характер и нуждаются в тщательной проверке. ^
  4. Муравьев А. Н. Русская Фиваида на Севере. СПб., 1855. С. 7—8. ^
  5. Тихонравов Н. С. Древние жития Сергия Радонежского. Отд. I, с. 132. ^
  6. Вздорнов Г. И. Роль славянских монастырских мастерских письма Константинополя и Афона в развитии книгописания и художественного оформления русских рукописей на рубеже XIV—XV вв. // Труды Отдела древнерусской литературы. Л., 1968. Т. 23. С. 190—191. ^
  7. Тихонравов Н. С. Древние жития Сергия Радонежского. Отд. 1. С. 54. ^
  8. 1 октября 1405 г., через 26 лет после закладки, была освящена на Симонове каменная Успенская церковь (Приселков М. Д. Троицкая летопись. С. 460). ^
  9. Тихонравов Н. С. Древние жития Сергия Радонежского. Отд. 1. С. 126—127. ^
  10. Византийские источники, правда, свидетельствуют о поставлении Федора в ростовские архиепископы от митрополита Пимена (ок. 1387 г.) вдали от Руси, «у турок». См.: Русская историческая библиотека. Т. VI. Приложения. Стлб. 215—218. ^
  11. В некоторых работах данный эпизод связывается со сражением на Воже 1378 г. (Кучкин В. А. Дмитрий Донской и Сергий Радонежский в канун Куликовской битвы // Церковь, общество и государство в феодальной России. М., 1990. С. 114—119; Он же. Сергий Радонежский // Вопросы истории. 1992, № 10. С. 85—87). Но в Житии ясно сказано, что Дмитрий выступил против Мамая (т. е. в 1380 г., а на Воже он дрался с Бегичем), что обетный монастырь он решил посвятить Успению Богородицы—значит, молился 15 августа или накануне (а это как раз обстановка 1380 г., в 1378 г. битва на Воже произошла гораздо раньше —11 августа, не говоря уже о самом молении перед битвой). ^
  12. При чтении статьи 1379 г. Троицкой летописи бросается в глаза, что в нее попали по ошибке более поздние известия. Например, там помещено сообщение, будто в том году Благовещение совпало с Пасхой. Но совпадение Благовещения с Пасхой на самом деле произошло не в 1379 г., а в 1380 г. Это заставляет нас более внимательно отнестись и к записи о построении Стромынского монастыря на Ду–бенке. Датой освящения названо 1 декабря, на память пророка Наума. Но освящение главного монастырского храма в будничный день (четверг, на который приходилось 1 декабря в 1379 г.) представить себе трудно. Но 1 декабря являлось воскресеньем в 1381 г., и тогда все становится на свои места: сооружение обетного монастыря было завершено именно в 1381 г., что вполне понятно — построить целый монастырь глубокой осенью 1380 г. было невозможно. При составлении Троицкой летописи повидимому листок с известиями о совпадении Благовещения и Пасхи, а также о строительстве монастыря на Дубенке попал не на место и по ошибке был переписан под 1379 г. ^
  13. ПСРЛ. Т. 15, вып. 1. Стлб. 137—138. ^
  14. Голубинский Е. Е. Преподобный Сергий Радонежский и созданная им Троицкая лавра. М., 1909. С. 77—79. ^
  15. Житие Саввы Сторожевского (по старопечатному изданию XVII века). М., 1994. С. 28. ^
  16. Дмитриева Р. П. Маркелл // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1989. Вып. 2. Ч. 2. С. 103—104. ^
  17. Житие Саввы Сторожевского. С. 28. ^
  18. В это время, с перерывами, Юрий Дмитриевич владел Дмитровом как на основе пожалования золотоордынского хана, так и в качестве великого князя. В 1434 г. князь Юрий умер. ^
  19. 1399 годом датирован поход Юрия на Казань в ранней Троицкой летописи (Приселков М. Д. Троицкая летопись. С. 453). В более поздних Новгородско–Софийских летописях событие отнесено к 1395 г. Характерно, что составитель Московского великокняжеского свода 1479 г. выписал известие о походе Юрия под 6903 г. из летописца «нового харатьяного» (судя по характерным чтениям — из Софийской I летописи младшего извода), повторил его, сверив с Троицкой летописью, под 6907 г., сопроводив заметкой: «а писано назади в лето 903, зане опись в летописце была» (ПСРЛ. М. — Л., 1949. Т. 25. С. 225, 229). Составители Эрмитажного списка (РНБ, Эрм. № 416 б) и так называемой Ростовской летописи (РГА–ДА, ф. 181, № 20), воспользовавшись данным указанием, перенесли сообщение под 6907 г. ^
  20. Кудрявцев М. История православного монашества в Северо–Восточной России со времен преподобного Сергия Радонежского. М., 1881. С. 141—144. ^
  21. Украинская Т. Н. Житие Димитрия Прилуцкого — памятник вологодской агиографии // Древлехранилище Пукинского Дома. Материалы и исследования. Л., 1990. С. 29. ^
  22. Коноплев Н. Святые Вологодского края // ЧОИДР, 1895. Кн. IV. С. 28—33; Белоброва О. А., Соколова Л. В. Иоасаф Даниловский // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2. Ч. 1. Л.. 1988. С. 407—408. ^
  23. Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1871. С. 302. ^
  24. Там же. С. 344. ^
  25. Словарь исторический о русских святых. СПб., 1862. С. 217. ^
  26. Каган М. Д. Житие Павла Обнорского // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2. Ч. 1. С. 313—317. ^
  27. Прохоров Г. М. Пахомий Серб // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2. Ч. 2. Л., 1989. С. 173. ^
  28. Преподобные Кирилл, Ферапонт и Мартиниан Белозерские. СПб., 1993. С. 62—63. ^
  29. ПСРЛ. Т. 15, вып. 1. Стлб. 149. ^
  30. Преподобные Кирилл, Ферапонт и Мартиниан Белозерские. С. 66. ^
  31. Житие Ферапонта составлено в середине XVI в., см.: Терентьева Е. Э. Житие Ферапонта Белозерского // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2. Ч. 1. С. 339—341. ^

Глава 4. Троицкий монастырь при преемниках Сергия

При Сергии Троицкий монастырь не имел ни земельных владений, ни промысловых угодий[1], так что Епифаний Премудрый в своем Похвальном слове мог с полным правом сказать о Преподобном: «И ничто же не стяжа себе притяжаниа на земли, ни имениа от тленнаго богатства, ни злата или сребра, ни скровищь, ни храмов светлых и превысокых, ни домов, ни сел красных, ни ризь многоценных, но сице стяжа себе паче всех истинное нестяжание и безъименство, и богатство — нищету духовную, смирение безмерное и любовь нелицемерную равну к всемь человеком» (Тихонр. № 705. Л. 115). В то же время Сергий сумел обеспечить поступление в монастырь продуктовой руги, в чем существенную помощь, надо думать, оказал хозяйственный митрополит Алексий, неустанно обращавшийся с пастырскими наставлениями к своим духовным детям—великому князю и удельным владыкам [2]. Тем самым монастырь сумел высвободить интеллектуальные силы для образования иноков, организации правильного богослужения, для переписки и украшения рукописей, пополнения монастырской библиотеки[3]. В общежительный период существования монастыря это пополнение библиотеки имело целенаправленный характер, поскольку Иерусалимский устав содержал указания на широкую номенклатуру произведений, чтение которых было обязательным в те или иные дни годового цикла.

В результате Троицкий монастырь уже при Сергии стал своеобразным центром воспитания монашества и подготовки квалифицированных кадров (игуменов монастырей и епископов) [4].

Нет прямых указаний о приобретении Троицким монастырем каких–либо владений при игумене Савве (1392—1398 гг.), хотя при нем Сторожевский монастырь села имел.

Политика монастырских властей резко изменилась при игумене Никоне (1399—1428 гг.). Монастырь приступил к широкой скупке пустошей, деревень и сел, получал на них различного рода льготы от великого князя и удельных князей. Ряд земельных владений поступил в виде вкладов «на помин души»[5].

Троицкий монастырь естественным образом являлся молитвенным местом для населения большой округи, включавшей как сам Радонеж, так и соседние Переяславские и Дмитровские волости, так что поток «милостыни» не оскудевал. С 1410 г., после смерти Владимира Андреевича Храброго, Радонеж становится столицей удельного княжества его сына князя Андрея Владимировича (1410—1426 гг.). Новый патрон предоставил Сергиевой обители щедрые податные льготы в своих владениях, а под конец жизни завещал три села, расположенные в непосредственной от нее близости: Княже, Афонасьево и Клементьево — «да на их же земле стоит монастырь» [6]. Примеру князя следовало его окружение: так, радонежский боярин В. Б. Копнин сделал Троицкому монастырю значительные вклады, а под конец жизни постригся и сам. Благоволило к монастырю и столичное боярство в лице И. Д. Всеволожского (дочь которого была замужем за князем Андреем Владимировичем) и А. Ф. Кошкина. Значительную прослойку в монастыре составили представители богатых купеческих фамилий: Антоновы, Ермолины, Сурмины. Поддержка купечества сыграла свою роль в материальном укреплении обители.

Однако главная заслуга Никона заключалась в предпринятых им огромных организационных усилиях по прославлению памяти основателя Троицкого монастыря — Сергия Радонежского. К счастью, среди учеников Сергия оказался человек, которому поставленная задача оказалась по силам — это был лучший писатель той эпохи, настоящий мастер «плетения словес», Епифаний Премудрый. Я не преувеличу, если скажу, что литературное слово Епифания возвысило Троицкий монастырь из состояния провинциального прозябания, в котором он находился после смерти основателя, до высот общерусской известности.

Первое свое произведение, посвященное Сергию — Похвальное слово «великому старцу» — Епифаний написал к освящению нового храма Троицы и прочел его 25 сентября 1412 г., в день памяти Сергия и 20–летней годовщины со дня его преставления.

Материалы для Жития Сергия Радонежского Епифаний стал собирать почти сразу же после кончины Преподобного (через «год или два») и за 20 лет (т. е. примерно к 1414 г.) написал ряд глав о жизни Сергия. Но еще до этого Епифаний создал «летописную» биографию Сергия и включил в митрополичью так называемую Троицкую летопись. Наконец, в конце 1418 — начале 1419 г., через 26 лет после кончины Преподобного, Епифаний закончил Житие Сергия и написал обширное Предисловие к нему. Повидимому, этот труд явился последним в творческой жизни Епифания Премудрого. Но епифаниевское Житие Сергия оказало решающее влияние на решение вопроса о канонизации Сергия (так же, как его Житие епископа Стефана Пермского явилось основанием канонизации Стефана, а его Слово о житии Дмитрия Ивановича, царя Русского, предрешило канонизацию Дмитрия Донского).

Игумен Никон не ограничился прославлением учителя в письменных памятниках, но предпринял энергичные усилия для его канонизации. Воскресным днем 5 июля 1422 г. состоялось «обретение мощей» Сергия Радонежского, после чего было принято решение о строительстве мемориального каменного Троицкого собора. На празднество собрались вельможи и князья, но главную роль играли брат великого князя, звенигородский и галичский князь Юрий Дмитриевич (крестник Сергия), и сеньер Радонежа князь Андрей Владимирович. Ни одного представителя центральной власти (великого князя и митрополита) на празднестве не было, и состоявшаяся канонизация носила местныи характер[7].

Несмотря на свирепствовавшие повсеместно на Руси голод и эпидемии, строительство Троицкого каменного храма велось достаточно быстрыми темпами и к осени 1426 г. здание было воздвигнуто (умерший осенью этого года радонежский князь Андрей Владимирович был похоронен в Троицком монастырском соборе). Мощи преподобного Сергия были перенесены в новый храм, расписанный знаменитыми живописцами Даниилом и Андреем Рублевым. Сам Никон, скончавшийся 17 ноября 1428 г., был похоронен в новой каменной церкви (?), «при гробе» своего учителя святого Сергия.

Помимо возведения каменного Троицкого храма Никон предпринял расширение самого монастыря (об этом говорится в рассказе о чуде с монахом Никоном, который рассек себе лицо при строительстве кельи: см. Третью Пахомиевскую редакцию Жития Сергия). Работы продолжались и при игумене Савве (1428—1432 гг.), так как случившийся за 2 года до смерти Никона пожар уничтожил треть монастырских построек [8]. Можно указать имя человека, руководившего строительными работами в монастыре: в Прологе 1429 г. (РГБ, Троиц. № 715) перечисляются троицкие власти: «Тогда игуменство дръжащу в Сергиеве монастыри кир Саве, строительство же поручено бысть старцу Герману Васкину, келарь же бе тогда Сава Арбузов Чериков» (л. 365 об.). Следовательно, именно Герман (Ермолин) Васкина занимался монастырским строительством и, возможно, возведением каменного Троицкого храма. Любопытно, что Герман приходился родным дядей известному строительному подрядчику второй половины XV века Василию Ермолину (отец которого также был пострижен в ТроицеСергиевом монастыре; о родословии Ермолиных и их связях с Троице–Сергиевым монастырем см. рассказы о чудесах 1448—1449 гг. в Расширенной Третьей редакции Пахомия Логофета).

Игуменство Зиновия (1432—1445 гг.) охватывает длительный период династического кризиса, вспыхнувшего во второй четверти XV в. При Зиновии Троице–Сергиев монастырь приобретает значительное влияние, его владения растут небывало быстрыми темпами и к середине XV в. в общих чертах складывается основной земельный фонд монастыря. В этот период главными источниками приобретения им земель являлись вклады и пожалования великих и удельных князей и княгинь, а также вотчинников среднего достатка.

Значение Троице–Сергиева монастыря наконец–то оценила центральная власть, и с 30–х годов XV в. началось постепенное превращение монастыря в «государево богомолье». Впервые Василий II приехал в Троицкий монастырь 25 сентября 1432 г. (на Сергиеву память) после возвращения из Орды (не для того ли, чтобы отслужить благодарственный молебен за удачное разрешение спора с дядей Юрием Дмитриевичем из–за великокняжеского стола?), а на следующий день 26 сентября игумен Зиновий получил от князя жалованную грамоту на троицкие села Присеки и Вилгощ в Бежецком Верхе[9]. В другой раз Василий II почтил память Сергия 25 сентября 1439 г., как можно предполагать, исходя из выдачи игумену Зиновию (в сентябре и в самом Троицком монастыре) жалованной грамоты на село Сватковское в Верхдубенском стане Переяславского уезда [10]. В 1438 г. (27 октября), проездом в свои Переяславские владения, монастырь посетила великая княгиня–мать Софья Витовтовна, где и выдала две жалованные грамоты на владения приписного Киржачского Благовещенского монастыря[11].

С троицким игуменом считаются обе противоборствующие стороны, и в 1442 г. убеленному сединами старцу удалось остановить стремительный поход на Москву Дмитрия Шемяки и Александра Чарторыйского, о чем в Ермолинской летописи записано: «и не пусти их игумен Зеновей, и еха наперед сам игумен и помири их» (с великим князем) [12]. Мир был заключен и клятвы произнесены перед ракой Преподобного Сергия.

Почитание Сергия Радонежского самим великим князем означало уже собственно государственное признание культа святого. Сформулированный в великокняжеских докончаниях 1448 г. общерусский пантеон святых включал имена святителей Петра и Леонтия, преподобных Сергия Радонежского и Кирилла Белозерского[13].

Ввиду столь возросшего значения Троице–Сергиева монастыря выбор игумена уже не является событием внутримонастырской жизни, а становится объектом пристального внимания государственной власти. Причем каждая из враждующих династий старается поставить во главе монастыря своего сторонника. На коротком отрезке 1445—1447 гг., в связи с переменами на великокняжеском столе сменилось три игумена. После смерти Зиновия, при Василии Васильевиче место предстоятеля занял Геннадий Саматов (1445—1446 гг.). Стоило утвердиться на великокняжеском столе Дмитрию Шемяке — и на игуменском месте стал Досифей Звенигородец (1446—1447 гг.). С возвращением Василия Темного последовала перемена и на Троицком игуменстве — им теперь назначен сторонник Василия II Ферапонтовский игумен Мартиниан (1447—1454 гг.). В последующем кандидатуры в Троицкие игумены выбирались великим князем, как правило, из монахов других монастырей, и только в конце XV — начале XVI в. и во второй четверти XVI в. троицким властям удавалось заполучить игуменов из самих троицких постриженников. Своеобразной реакцией на это троицких соборных старцев явились попытки ограничить власть игумена, свести ее к положению нравственного надзирателя и занятия в основном богослужебными делами: «А в монастырские дела ему (игумену) не вступатися ни в которые» [14].

Тем временем слава о монастыре как о «святом месте» растет. Становится традицией крестить наследников престола в Троице–Сергиевом монастыре. Так, родившегося 22 января 1440 г. княжича Ивана (будущего Ивана III) крестил игумен Зиновий[15]. 4 апреля 1479 г. будущего Василия III крестили в Сергиевом монастыре Ростовский архиепископ Вассиан (бывший Троицкий игумен) и игумен Паисий Ярославов [16]. 4 сентября 1530 г. в Троице–Сергиевой обители торжественно крестили будущего Ивана IV: восприемниками были известные святой жизнью старцы — Даниил из Переяславля, 100–летний Кассиан Босой из Иосифо–Волоколамского монастыря, Иев Курцев из Троицы, священнодействовал Троицкий игумен Иоасаф Скрипицын[17].

Все более регулярными становятся поездки (а иногда и пешие хождения) в Троице–Сергиев монастырь на богомолье членов великокняжеской семьи; они совершались на храмовый праздник Троицы — день Сошествия Святого Духа на апостолов (= Пятидесятница), который в XV—XVI вв. и стал называться Троицыным днем [18], на 5 июля — день обретения мощей преподобного Сергия, на 25 сентября — день памяти Сергия. Во времена Ивана IV такие посещения стали особенно частыми, а при Романовых превратились уже в своего рода ритуал.

При Грозном значение Троице–Сергиевой обители вообще резко возрастает: монастырь обносится каменной крепостной стеной, воздвигается великолепный Успенский собор, а в 1561 г. троицким предстоятелям присваивается сан архимандрита и первое место среди игуменов русских монастырей. С этого времени ни одно значительное государственное или церковное событие не проходит без участия троицкого архимандрита.

С возвышением Троице–Сергиева монастыря связано и другое знаменательное явление: превращение местной иконы «Троицы» письма Андрея Рублева в официальный палладиум царской династии.

Датировка Рублевской «Троицы», ее судьба в XV—XVI вв., даже местонахождение иконы — все это непростые вопросы, вызывающие разногласия и споры ученых. По показаниям поздних памятников (конца XVII — начала XVIII в.), «Троица» была написана Андреем Рублевым «в похвалу Сергию» еще при игумене Никоне. Между тем существуют более ранние источники (Вкладные книги Троице–Сергиева монастыря 1639 и 1673 гг.), сообщающие, со ссылкой на Описные ризные книги 1575 г., что образ «Троицы» является вкладом царя Ивана Грозного: «Государя ж царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии вкладу, написано в отписных ризных книгах 83–го году… Образ местной Живоначальные Троицы обложен златом, венцы златы, в венцах 31 камень розных цветов да жемчюг бурминской…, да по полям у образа 32 святых златы вольячны, писаны чернью»[19]. Т. В. Николаева пыталась истолковать текст Вкладных книг в том смысле, что речь идет не о вкладе царем иконы «Троицы», а лишь об украшении ее золотом, драгоценными камнями и различными привесками [20]. Однако, убедительных аргументов у исследовательницы не нашлось. Зато прямо, без обиняков прочел текст В. А. Плугин и выдвинул гипотезу, что икона Рублева появилась в Троице–Сергиевом монастыре только во время правления Ивана Грозного. Время вклада царя историк определил как вторую половину 50–х — 60–е годы XVI в.[21]

Гипотеза В. А. Плугина дала простор для всякого рода фантазий о происхождении Рублевской «Троицы»: раз икона написана не для Троице–Сергиева монастыря, то она могла быть написана где–угодно (в Звенигороде, подмосковном селе Воробьеве, Новгороде, Твери), да и вообще принадлежит ли она кисти Рублева? Стало ясно, что без привлечения новых источников разобраться в проблеме невозможно.

Но проследим дальнейшую историю иконы, упомянутой в Описных книгах 1575 г. как вклад Ивана Грозного. Н. А. Маясова обратила внимание на статью Пискаревского летописца, в которой говорится о судьбе «Троицы» на рубеже XVI—XVII вв. [22] В 1955 г. летописец был опубликован фрагментарно и не исследован, сейчас появилось профессиональное издание в серии Полного собрания русских летописей (Т. 34). Приводим текст по этому изданию: «Лета 7107… Того же году царь и великий князь Борис Федорович по обещанию своему написаше образ Живоначальные Троицы и положиша оклад злат с камением многоценен на старой образ, а на новой образ оклад старой, и поставиша его у Троицы в Сергееве монастыре… Того же году слит колокол большой и поставлен у Троицы в Сергееве манастыре. А шел за образом и за колоколом сам царь и великий князь Борис Федорович всеа Русии и с царицею»[23]. Следовательно, в 1598—1599 гг., согласно Пискаревскому летописцу, по приказу царя Бориса Годунова был написан «новый образ», на который перенесен «старый» оклад Ивана Грозного, а на «старый образ» (т. е. Рублевский) был изготовлен новый роскошный оклад. Правда, по Троицким вкладным книгам устройство Годуновского оклада отнесено к 1599—1600 гг.: «108 году государь же царь и великий князь Борис Федорович всеа Русии обложил чюдотворной месной образ Живоначальные Троицы златом и многоценным камением и драгим жемчюгом и всякою царскою утварию украсил, да к тому же образу устроил киот обложен серебром чеканным месты золочен» [24]. Думаю, что ошибается скорее Пискаревский летописец, потому что известие об украшении иконы «Троицы» и о литье колокола разбито на два фрагмента и, следовательно, является вставкой. В свою очередь, из 1599—1600 гг. следует исключить возможность шествия ко дню памяти Сергия 25 сентября 1599 г., так как в это время Борис Годунов болел[25]. Таким образом, наиболее вероятным временем поездки царя в Сергиев монастырь с новым окладом «Троицы» и большим колоколом является 1600 г. и именно Троицын день, который в 1600 г. приходился на 11 мая.

Судя по монастырской описи 1641 г., «новый» образ «Троицы» под Грозненским окладом с 32 гробницами находился в местном ряду иконостаса Троицкого собора слева от Царских врат, а «старый» образ под Годуновским окладом с 34 гробницами — справа от Царских врат [26]. Но в состоянии Грозненского оклада произошли изменения: исчезли некоторые «привесы», три цаты и девять плащей по «соборному приговору» взяты и приложены к другой иконе «Троицы», которая находилась в церкви Соловецких чудотворцев.

«Старый» образ «Троицы», который находился под Годуновским окладом, пользовался особым почитанием: он описан как «чудотворный», новый царь Михаил Романов сделал в 1626 г. к образу новые «приклады» (три золотые цаты).

Неизменное положение в иконостасе обеих икон «Троицы» фиксируют Опись 1701 г.[27] и все последующие описи XVIII и XIX вв.

«Чудотворный» образ «Троицы» в начале XX в., после снятия Годуновского оклада и расчистки В. П. Гурьянова, предстал в своей подлинной красоте и признан достойным кисти несравненного Андрея Рублева. Сам оклад, хотя и в переделанном виде, сохранился до нашего времени и находится в экспозиции Ризницы.

Судьба Грозненского оклада, которая волнует нас в первую очередь, оказалась более печальной. Из Описи 1789 г. узнаем о переделке оклада: «На оном образе риза с позолотою вкладу Троицкия лавры монахов Алексея Логинова, Петра Фунтусова и Илария в 1755–м году» [28]. Составители Описи 1858 г. сверились с Вкладными книгами XVII в. и пришли к ошибочному выводу: «Сия икона дана и украшена камнями царем Иоанном Васильевичем»[29]. Это утверждение перешло в Опись 1861 г. [30]

В Описи 1859 г. представляют интерес примечания, сделанные в 1907 г. Так, рядом с описанием иконы «Троицы», находившейся слева от Царских врат, замечено: «В 1905 г. на сию икону сделана новая риза. Оп. нов. приб. № 340. Венцы возложены на новую ризу. Старая риза весом серебра 15 фунтов и оклад с гробницами золотые, весом золота 8 ф. 49 д., исключены из описи по указу Духовн. Собора от 2 июня 1907 г. за № 962 и записаны в материальную книгу на приход под №№ 18 и 50». Особенно интересны уточнения в отношении гробниц на полях оклада. В основном тексте они описаны традиционно: «На окладе тридцать две гробницы золотые круглые гладкие, на них изображены резьбою разные святыя и наведены чернью». Но над строками карандашом вписаны существенные уточнения: «Боковые 18 овальные, 15 сверху–снизу круглые, а одна — на средней нижней надпись «Святая Троица». Инвентаризатор 1907 г., следовательно, учел уже не 32 гробницы, а 33, причем одну — с надписью «Святая Троица»[31]. Для нас важно свидетельство очевидца начала XX в., что из 32 гробниц 18 были овальными, являвшимися боковыми, а 14 были круглыми, располагавшимися на верхнем и нижнем полях.

К 1908 г. одна гробница исчезла — в Описи 1908 г. записано: «На окладе тридцать одна золотая гробница с черневыми изображениями разных святых и внизу посредине одна гробница среброзолоченая с надписью «Святая Троица»; на полях имеется карандашная помета рукой Ю. А. Олсуфьева: «гробницы лицевые и с надписью оставлены в Музее как древние (XVI в.)» [32].

После расчистки иконы «Троицы», находившейся слева от Царских врат местного ряда иконостаса Троицкого собора, было признано, что она является копией Рублевской «Троицы». Таким образом, стало ясно, что это — икона, заказанная Борисом Годуновым в 1600 г., на которую был возложен оклад Ивана Грозного. От древнего оклада сохранились, к сожалению, только 3 венца, 3 золотые цаты, небольшие части фона иконы и 31 золотая гробница (из 32 существовавших при Грозном). Но и это уже немало, чтобы судить о замысле первоначального оклада и времени его создания.

Попробуем восстановить тот порядок, в котором гробницы располагались на полях оклада Ивана Грозного[33]. 18 из них имеют овальную форму, следовательно, как было замечено выше, находились на боковых полях и, судя по ориентации изображений, 9 — на левом поле, а 9 — на правом. Изображения на боковых гробницах, в силу определенной иерархии, разобьются тогда на следующие пары:

1) арх. Михаил — арх. Гавриил;

2) ап. Петр — ап. Павел;

3) ап. Иоанн Богослов — ап. Андрей Первозванный;

4) митр. Петр — митр. Алексий;

5) митр. Иона — Леонтий Ростовский;

6) Сергий Радонежский — Варлаам Новгородский;

7) Кирилл Белозерский — Димитрий Прилуцкий;

8) Афанасий Великий — Василий Парийский;

9) ап. Стахий — муч. Ульяния.

Труднее восстановить порядок гробниц на верхнем и нижнем полях. К тому же одна гробница утрачена, но думаем, что на ней было изображение св. Георгия: дело в том, что среди святых Грозненского оклада представлены соименные членам царской семьи, а среди уцелевших гробниц как раз и недостает гробницы с Георгием. Итак, добавляем к оставшимся 13 гробницам еще одну гробницу с изображением св. Георгия. При реконструкции я ориентируюсь, во–первых, на Годуновскии оклад (который должен восходить к Грозненскому), вовторых, сопоставляю следы гвоздей на сохранившихся гробницах со следами на доске иконы «Троицы», находящейся сейчас в Троицком соборе Лавры (на Рублевской иконе следы уже неразличимы). В таком случае центральная композиция нижнего ряда (Богоматерь — Спас — Предтеча) подтверждается такой же композицией в центре нижнего ряда Годуновского оклада [34]. В центре верхнего ряда помещаю изображение Вседержителя (у Годунова — Новозаветная Троица), зато окружение полностью совпадает с Годуновским окладом: слева — Вознесение, справа—Воскресение и Спас Еммануил. В правом углу нижнего ряда, по аналогии с Годуновским окладом, должно располагаться изображение какой–то святой, и я помещаю туда гробницу с Анастасией и Устинией — тем более, что следы гвоздей на этой гробнице полностью соответствуют следам на Лаврской иконе, В таком случае гробница с ап. Тимофеем, ориентированная налево, должна занять место либо в нижнем ряду между Предтечей и Анастасией, либо в правом углу верхнего ряда. Здесь наступает момент произвольности, но я решаюсь поместить гробницу с Тимофеем в нижнем ряду, так как в верхнем ряду это место, кажется (судя по следам гвоздей), больше подходит для гробницы с Константином и Еленой. В таком случае в нижнем ряду оставшиеся два места слева должны занять: Тит—как парный к Анастасии (это—Иван IV и царица Анастасия) и Три святителя — как пара к ап. Тимофею, составляющие в целом имена Ивана III (Иоанн Златоуст и ап. Тимофей). В верхнем ряду правый угол, как я уже сказал, больше подходит для гробницы с Константином и Еленой. Тогда в левом углу должна быть помещена гробница с Борисом и Глебом, а далее — предполагаемый Георгий.

Итак, возможный вариант реконструкции Грозненского оклада «Троицы» выглядит следующим образом.

Верхний ряд гробниц:

1) Борис и Глеб, 2) Георгий, 3) Вознесение, 4) Спас Вседержитель, 5) Воскресение, 6) Спас Еммануил, 7) Константин и Елена.

Гробницы на боковых полях:

1) Михаил — Гавриил, 2) Петр — Павел, 3) Иоанн Богослов — Андрей Первозванный, 4) митр. Петр — митр. Алексий, 5) митр. Иона—Леонтий Ростовский, 6) Сергий Радонежский («чудотворец») — Варлаам Новгородский, 7) Кирилл Белозерский — Димитрий Прилуцкий, 8) Афанасий Великий — Василий Парийский, 9) Стахий — Ульяния.

Нижний ряд: 1) Тит, 2) Три святителя, 3) Богоматерь,

4) Спас Нерукотворный, 5) Иоанн Предтеча, 6) Тимофей, 7) Анастасия и Устиния.

Отличительной особенностью состава Грозненских гробниц является наличие в них святых, соименных членам царской семьи. Человек в древней Руси имел два имени: по дню рождения и по святому, в честь которого был крещен. Иван IV родился 25 августа, на апостола Тита — поэтому назывался Титом[35], крещен был в честь Иоанна Предтечи (29 августа — Усекновение честные главы Иоанна Предтечи) — и обе эти гробницы имеются в Грозненском окладе. Царица Анастасия Романовна, по данным Кормовой книги Кирилло–Белозерского монастыря, родилась 2 октября (на Устинью), крещена в честь Анастасии Римляныни (29 октября) [36]—гробница с изображением той и другой помещена на окладе. Брат Ивана Грозного Юрий Васильевич родился, по данным большинства летописей, 30 октября, но по сведениям компетентного Постниковского летописца — 31 октября, на апостола Стахия[37]. гробница с изображением Стахия расположена на левом боковом поле оклада, а напротив — муч. Ульяния, соименная жене Юрия Васильевича. Мы, таким образом, узнаем, что в царской семье днем рождения Юрия признавалось 31 октября. Юрий Васильевич был крещен в честь св. Георгия (3 ноября — обновление храма Георгия в Лидде) [38], исчезнувшая гробница с изображением св. Георгия, как мы предположили, находилась на верхнем поле оклада иконы «Троицы». Отец Ивана Грозного Василий III по дню рождения назывался Гавриилом, имел крестильное имя в честь Василия Парийского, на смертном одре принял монашество под именем Варлаама. гробницы с изображениями всех отмеченных святых располагались на окладе. Мать Ивана, княгиня Елена, была крещена, судя по Кормовой книге, в честь императрицы Елены[39], следовательно, гробница с изображением Константина и Елены была посвящена ей. Отсутствует гробница, посвященная отцу царицы — Роману Юрьевичу Захарьину, который по данным Кормовой книги Ново–Спасского монастыря, крещен в честь Романа Сладкопевца (1 октября). Мать царицы звали Ульяной [40], и упоминавшаяся гробница с муч. Ульяной могла быть посвящена также и ей (хотя это и мало вероятно). Наконец, дед Грозного, Иван III, родился в день ап. Тимофея, крещен в честь Иоанна Златоуста—гробницы с изображениями обоих святых украшали оклад «Троицы».

Состав гробниц определяет время изготовления оклада Рублевской «Троицы»: это — период супружества царя Ивана и Анастасии Романовны (февраль 1547 — август 1560 г.), корректируемый фактом женитьбы Юрия Васильевича на Ульяне, дочери Д. Ф. Палецкого (3 ноября 1547 г.). Таким образом, Грозненский оклад создан между ноябрем 1547 г. и августом 1560 г.

Обращает на себя внимание факт, что среди изображений святых на гробницах нельзя найти ни одного, соименного детям Ивана и Анастасии. Но царевна Анна родилась 10 августа 1549 г., умерла 20 июля 1550 г. Царевна Мария родилась 17 марта 1551 г., умерла в том же году 8 декабря[41]. Царевич Дмитрий родился в октябре 1552 г., умер 4 июня 1553 г. Однако, царевич Иван, родившийся 28 марта 1554 г. и крещенный в честь Иоанна Лествичника, и царевич Федор, родившийся 31 мая 1557 г. и крещенный в честь Федора Стратилата, — оба пережили дату 1560 г., но в изображениях гробниц никак не засвидетельствованы. Следовательно, изготовление оклада можно ограничить ноябрем 1547 — мартом 1554 г.

Оценим тематическую направленность в целом всего состава изображений на гробницах Грозненского оклада. В свое время В. А. Плугин подметил некоторую связь между изображениями гробниц на окладе «Троицы» и подбором святых, упоминаемых в июльском (1552 г.) послании митрополита Макария к царю под Казань, и сделал отсюда вывод, что замысел оклада состоял в прославлении царя и царского рода (при этом сделано указание на личных патронов Грозного, его отца и деда, но имена остальных членов семьи оставлены без внимания) в связи с победой над Казанским ханством [42]. Действительно, в июльском послании 1552 г. митрополит со всем собором молят Господа Бога и Пречистую Богородицу о помощи царю и всему христианскому воинству, чтобы Господь исполнил царское желание помощью и поспешением архистратига Михаила и молитвами святого Иоанна Предтечи, апостолов Петра и Павла и Иоанна Богослова, великих Трех святителей Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста, русских чудотворцев Петра, Алексия, Ионы и Леонтия, мученика Георгия, страстотерпцев Бориса и Глеба и молитвами преподобных Сергия, Варлаама и Кирилла (перечисляю небесные силы и святых угодников, которые соответствуют изображениям на гробницах Грозненского оклада)[43].

Но могу сказать, что аналогичный пантеон святых присутствует в более раннем послании царя Стоглавому собору 1551 г., и здесь он в определенном смысле даже ближе к сюжетам, изображенным на гробницах: царь обращается к собору, уповая на благоволение Вседержителя Бога и помощь Владычицы нашей Богородицы, на заступление архангелов Михаила и Гавриила, Крестителя Иоанна Предтечи, святых апостолов и мучеников, первого христианского царя Константина и матери его Елены, на молитвы святых российских чудотворцев — митрополитов Петра, Алексия, Ионы и ростовского епископа Леонтия, страстотерпцев князей Бориса и Глеба, преподобных и богоносных отцев Сергия Великого, Варлаама Новгородского, Кирилла Белозерского, Димитрия Прилуцкого и всех святых в «Богом дарованной нам державе от прародителей наших Росииского царствия» [44].

Перечисленные памятники свидетельствуют о формировании в середине XVI в. государственного пантеона российской святости, идеологического обоснования божественного происхождения царской власти, ее исконности и наследственности от прародителей. В системе гробниц Грозненского оклада «Троицы» в емком виде отражены государственный пантеон святых и идеология божественного покровительства царской власти, а кроме того — включены изображения святых покровителей членов царской семьи. Тем самым «Троица» Рублева стала своего рода палладиумом царской династии.

В таком случае датировка оклада «Троицы» и судьба самой иконы приобретают особое значение. Очевидно, что к казанской победе система изображений на окладе не имеет никакого отношения, поэтому появляются возможности более ранней их датировки. Замечательные сведения на этот счет содержатся в новом для нашей темы источнике — так называемой Троицкой повести о Казанском взятии. Текст Повести опубликован А. Н. Насоновым по двум известным ему спискам[45]. Современник событий, монах Троице–Сергиевой обители, сообщает, что перед походом 1552 г. Иван Грозный приехал молиться в Сергиев монастырь и «ко образу святому Живоначалней Троицы, яже сам он благочестивый царь украсил златом и бисером и камением многоценным, припадает и слезы многи изливая» [46]. Речь несомненно идет о той самой иконе «Троицы», которая упомянута в монастырских Вкладных книгах, но замечательно, что в Повести не сказано, будто икона является «вкладом» царя, а говорится, что Грозный только «украсил» икону «златом и бисером и камением многоценным». Повесть о Казанском взятии представляет ранний источник и создана до июня 1553 г.[47], следовательно, содержит более достоверные сведения об иконе «Троицы», чем Описные книги 1575 г. Тем самым теряет свое основание гипотеза В. А. Плугина и оказывается справедливым мнение тех исследователей, которые предполагали, что икона не является вкладом Ивана Грозного, а только «украшена» царем.

Вернемся к датировке царского оклада на Рублевской «Троице». Из изложения Повести о Казанском взятии следует, что царь приезжал молиться в Троице–Сергиев монастырь накануне выступления в поход на Коломну. Дата выступления известна — 16 июня [48]. Таким образом, приезд царя в монастырь состоялся в первой половине июня 1552 г. — и в это время драгоценный оклад уже украшал икону Рублева.

Привезти новый золотой оклад Грозный должен был в одно из посещений монастыря. Между ноябрем 1547 г. и июнем 1552 г. источники фиксируют только два пребывания царя в Сергиевой обители, и оба раза в 1548 г. — в июне и сентябре (на память Сергия). Значит, драгоценный оклад должен был быть возложен на икону «Троицы» в одно из этих хождений на богомолье, причем вероятнее всего — в июне 1548 г. (о чем может свидетельствовать необычность выбора самого времени богомолья): «Месяца (июня) 21, в четверток четвертые недели Петрова поста, царь и великий князь Иван Васильевич всея Русии со многим желанием и с великою верою поиде пешь к Живоначалной Троице в Сергиев монастырь помолитися, а с ним брат его князь Юрьи и царица и великая княгини Анастасии. У Живоначялныя Троицы слушав всеношново и заутрении и молебна и божественыи литоргии, и учредив игумена и братью милостынею и кормом доволно, и прииде на Москву того же месяца 28, в четверг»[49].

Если оклад «Троицы» датируется 1548 г., то факт необыкновенной царской «милостыни» должен был быть известен участникам Стоглавого собора 1551 г. Поэтому упоминание в решениях собора (гл. 41) в качестве образцовой иконы «Троицы», которую «писал Ондрей Рублев», несомненно, должно связываться с иконой, стоявшей в соборном храме ТроицеСергиева монастыря. Таким образом, мы получаем наиболее раннее свидетельство об авторстве Андрея Рублева в отношении «Троицы».

Чем объяснить особое почитание Иваном Грозным именно «Троицы» Рублева? Иван был крещен в Троицком соборе в 1530 г. После процедуры крещения младенец был возложен на мощи святого Сергия, и тем самым Сергий считался покровителем и охранителем будущего царя [50]. Но важно подчеркнуть и другой момент: игумен Иоасаф взяв младенца Ивана у восприемников и «шед с ним во святый олтарь царьскими дверьми и знамена его у святого престола, таже и у образа Живоначальныя Троица и у образа Пречистые Богородицы»[51]. Невозможно себе представить, чтобы царь Иван, «знаменованный» при крещении у некоторой иконы «Троицы», в 1548 г. украсил роскошным окладом другую икону «Троицы» из того же собора. Естественно напрашивается вывод, что в 1530 и 1548 гг. икона «Троицы», сыгравшая особую роль в жизни Грозного, была одна и та же — Рублевская. Так мы пришли к положению, что «Троица» Рублева, находившаяся в Сергиевом монастыре в 1548 г., стояла там уже в 1530 г. [52]

Обратимся теперь к рассмотрению пелены 1524 г. — вкладу в Троице–Сергиев монастырь великого князя Василия III и Соломонии Сабуровой[53]. Центр пелены занимает изображение явления Сергию Богородицы с двумя апостолами, но это связано с вкладом конкретно в Сергиев монастырь. Главными же являются темы Святой Троицы и моления о чадородии. Первая тема раскрыта в центральном образе (на верхнем поле) Святой Троицы и изображениях на боковых полях Богоявления, варианта «Троицы» в виде «Отечества», Вознесения и Сошествия Святого Духа на апостолов[54]. Следовательно, пелена 1524 г. должна была подвешиваться к иконе «Троицы». Но ее ширина (114 см) в точности совпадает с шириной Рублевской иконы, из чего можно заключить, что последняя находилась в 1524 г. в иконостасе Троицкого храма и пользовалась особым почитанием.

Там же находилась икона Рублева и в начале XVI в. Судим об этом по существованию так называемой Коломенской копии «Троицы» Рублева. Она происходит из соборного храма г. Коломны и датируется первой четвертью XVI в. (Л. И. Лифшиц). Единственным Коломенским епископом этого времени, связанным с Троицким монастырем, был Митрофан (1507—1518 гг.): в декабре 1513 г. он в присутствии великого князя освящал в монастыре надвратную церковь Сергия, а в июне 1518 г. оставил владычную кафедру и ушел на «покой» именно в Троице–Сергиев монастырь. Заказать копию «Троицы» Митрофан мог, вероятнее всего, в 1513 г., когда приезжал в обитель преподобного Сергия и освящал церковь его имени.

Если Рублевская «Троица» принадлежала Сергиевой обители в начале XVI века, то она должна была находиться там и в XV веке, поскольку у нас не имеется никаких сведений, что икона поступила в качестве чьего–нибудь вклада. Однако в XV веке (по крайней мере в конце этого столетия) икона Рублева не являлась храмовым образом монастыря. К такому выводу склоняет пелена 1499 г. великой княгини Софьи Палеолог. В центре пелены вышит крест, а вокруг по кайме расположены изображения праздников и святых. Среди святых—митрополиты Петр и Алексий и соименные великим князьям Ивану III и Василию Ивановичу. К Троице–Сергиеву монастырю имеет отношение только сюжет явления Богородицы с апостолами Сергию Радонежскому. Тема Святой Троицы является главной: центральное место в верхнем ряду занимает изображение Святой Троицы, на боковых полях — Благовещение, Вознесение, «Отечество», Сошествие Святого Духа[55]. Ясно, что пелена была предназначена для иконы «Троицы», но по ширине (122 см) ей могла соответствовать только другая местная «Троица ветхозаветная» [56], которая и должна быть признана храмовой монастырской иконой того времени. Эта–то икона, следовательно, находилась в Троицком каменном соборе 1420–х годов с момента создания его иконостаса и вплоть до 1499 г.

Такую догадку делает и В. А. Плугин, не обосновывая, правда, почему пелена Софьи Палеолог предназначалась для иконы «Троицы» и противореча тем самым своим же рассуждениям в отношении аналогичной пелены Василия III[57]. Для В. А. Плугина также очевидно, что «Троица» Рублева не могла быть написана для вновь построенного каменного храма Троице–Сергиева монастыря, подобную точку зрения автор представляет явным «анахронизмом» [58]. Но существуют и серьезные искусствоведческие разработки, которые показывают, что «Троица ветхозаветная» действительно написана для каменного Троицкого храма 20–х годов XV века (Е. Я. Осташенко, Л. И. Лифшиц).

Вместе с тем мы показали, что в XV веке «Троица» Рублева находилась в Сергиевом монастыре, а это приводит к однозначному выводу о написании иконы для деревянного храма Троицы 1412 г. В этом храме «Троица» Рублева и находилась все время, пока на месте деревянного Троицкого храма в 1476 г. не была выстроена каменная церковь Святого Духа (в которой и была, очевидно, оставлена). И только в начале XVI в., в связи с переделкой иконостаса каменного Троицкого храма, икона Рублева была перенесена в главный собор Троице–Сергиева монастыря и стала его храмовым образом.

Существует косвенный признак того, что Рублевская «Троица» в 1412 г. уже существовала и находилась в Троице–Сергиевом монастыре. Имею в виду любопытную судьбу писца Лествицы 1412 г. Варлаама, который трудился в «обители преподобнаго игумена Сергиа» и сделал запись об освящении церкви 25 сентября 1412 г. (Троиц. № 156. Л. 252). В приписке он называет себя «странным» (т. е. странником, пришлым). С другой стороны, Т. Б. Ухова считает заставку рукописи «чуждой канону Троицкого монастыря» и связывает ее с традицией новгородского монастыря Рождества Богородицы на Лисичьей горке; таким образом, Варлаам, предполагает исследовательница, являлся новгородским мастером, выходцем из Лисицкого монастыря[59]. Развивая эти наблюдения, А. Г. Бобров приходит к выводу, что Варлаам–писец, монах Лисицкого монастыря, являлся тем самым игуменом Лисицкого монастыря, который упомянут в приписке Тактикона Никона Черногорца 1397 г., а в 1410 г. был избран Новгородским архимандритом (и оставался им до 1419 г.) [60]. Через Варлаама и Лисицкий монастырь можно протянуть связующую нить и объяснить появление на створках Софийского панагиара 1435 г. (при владыке Евфимии, бывшем игумене Лисицкого монастыря!) гравированного изображения Святой Троицы, иконографическая композиция которого чрезвычайно близка к «Троице» Андрея Рублева![61]

В заключение суммируем все сведения об Андрее Рублеве, записанные в Троице–Сергиевом монастыре в XV веке. Древнейшие известия о Рублеве принадлежат Епифанию Премудрому и включены писателем в Троицкую летопись (см. выписки Н. М. Карамзина). Пахомий Логофет упомянул о величайшем русском иконописце в Третьей редакции Жития Сергия, в рассказе об основании Андроникова монастыря: «По времени же бывшю игумену Александру, ученику предпомянутаго игумена Савы, и другому ученику, Андрею именем, иконописцю преизрядному, всех превъсходящи мужей добродетелным житьем, и прочий мнози ученици его, създаста въ обители себе церковь каменну красну зело, и подписаниемъ чюдным украсишя ю в память святыхь отець своихъ, еже и доныне зрится въ славу Христу Богу» (РНБ, F. I. 306. Л. 95 об.) Третья редакция Жития Сергия создана Пахомием около 1442 г.

Другое известие об Андрее Рублеве Пахомий включил в Житие Никона Радонежского, в рассказ о росписи каменного Троицкого собора: «Събравъ бо живописци мужи въ добродетели съвръшеньных, Данила именемь и спостника его Андреа и некых с ними. И абие делу касаются и зело различными подписанми удобривше ту, могуща всех и доныне зрящихъ удивити, последнее се рукоделие на память себе оставльше. И яко съвръшише вся, нечто мало пребывше, абие съмиреный Андрей оставль сию жизнь, къ Господу отиде, таже и съпостникъ его Даниилъ, оба добре поживше и въ старости велице бывше, благий конець приаше. Егда бо хотеаше Даниилъ телеснаго съуза разрешитися, абие видить възлюбленнаго ему Андреа въ радости призывающа его. Он же яко виде, его же желаше, зкло радости исполнився и братии предстоащимъ сказааше постника его пришествие. Видеша же братьа сихъ преставление, познаше, яко сего ради въскоре хотяше подписанми церковь ону украсити, за еже разумети ему духовнихъ онех мужи преставление, тем же и благодать ему велию исповедаху» (Троиц. № 116. Л. 417 об. — 418; по филиграням рукопись датируется 1443—1445 гг.).

  1. Единственный подлинный акт о дарении С. Ф. Морозовым Троицкому монастыря половины варницы и половины колодца у Соли Галицкой датирован издателями 1392 годом — последним годом жизни Сергия Радонежского (Акты социально–экономической истории Северо–Восточной Руси конца XIV—начала XVI в. М., 1952. Т. 1. № 3. С. 27). Основанием датировки послужила формула: «дал есмь Святой Троици и старцю Сергею и игумену Никону з братьею». Но в данном случае подразумевается Троицкий монастырь как дом «Святой Троицы и старца Сергия», и никак не имеется в виду живой Сергий. Например, в 1412 г. писец инок Варлаам называл монастырь «обителью преподобнаго игумена Сергиа» (Троиц. № 156. Л. 252), а в 1415 г. троицкий монах Антоний писал в обители «Святыа Живоначалныа Троиця, в устроении преподобнаго игумена Сергеа» (Троиц. № 165. Л. 316). После канонизации Сергия и признания его «чудотворцем» название монастыря приобрело другой вид; ср. формулу пожалований в актах начала XVI в.: «в дом Живоначальной Троице и чюдотворцу Сергию игумену Дософею», «в дом Живоначальной Троице да чюдотворцю Сергею игумену Пам–ве», «в дом Живоначалной Троице и чюдотворцю Сергею игумену Памве з братьею» и др. (Акты Русского государства 1505—1526 гг. М., 1975. №№ 12, 13, 26, 30, 31, 47, 48, 49, 79, 81, 152, 176, 198, 200, 212, 221, 232, 236, 239, 259, 261, 263). ^
  2. Образец пастырского послания митрополита Алексия: «К церквам всегда прибегайте, с женами и детми, и что имеете в руках, приносите к церквам и к святым. А священников и мнихов любите и просите молитвы их. Вдовиц и сирот, и полоняников, и странных милуйте и призирайте; иже в темницах, посетите… Иже имете исполнивати се, спасени будете, и не тяжко есть се» (Русская историческая библиотека. Т. VI. Стлб. 171). ^
  3. Клосс Б. М. К изучению традиций книгописания в Троице–Сергиевом монастыре. С. 17—20. ^
  4. Три постриженника Троице–Сергиева монастыря стали впоследствии епископами: Федор — ростовским, Михаил — смоленским, Григорий — коломенским. ^
  5. О вкладах за первую половину XV в. см.: Акты социально–экономической истории Северо–Восточной Руси конца XIV—начала XVI в. Т. 1. №№ 4, 19, 38, 46, 63, 66, 70, 78, 81, 82, 103, 108, 124, 146. 152, 159, 164, 171, 178, 181, 193, 194 и др. Характерно, что в качестве вкладов дарились целые монастыри со всеми землями, которые к ним «потягли»: это показывает, что вотчинник был полным хозяином в «своих» монастырях (см. №№ 103, 172). ^
  6. Вкладная книга Троице–Сергиева монастыря. М., 1987. С. 29. ^
  7. В церковном уставе БАН, Арх. Д. 3, написанном в 1422—1425 годах во владениях Юрия Дмитриевича, в Месяцеслов внесено имя Сергия Радонежского, который назван игуменом «великыя обители Святыя Троица» (л. 52). ^
  8. Труды Отдела древнерусской литературы. М. — Л., 1961. Т. 17. С. 199; Зимин А. А. Краткие летописцы XV—XVI вв. // Исторический архив. М. — Л., 1950. Т. 5. С. 27. ^
  9. Акты социально–экономической истории Северо–Восточной Руси конца XIV—начала XVI в. Т. 1. № 74. ^
  10. Там же. № 139. ^
  11. Там же. №№ 132, 133. ^
  12. ПСРЛ. СПб., 1910. Т. 23. С. 151. ^
  13. Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV—XV вв. М. — Л., 1950. С. 151—155. ^
  14. Акты, относящиеся до юридического быта древней России. СПб., 1884. Т. 3. Стлб. 25—28 (Приговор 1584 г. собора старцев Троице–Сергиева монастыря о соблюдении новым архимандритом устава прежних игуменов). ^
  15. ПСРЛ. Т. 23. С. 150. ^
  16. ПСРЛ. Т. 25. С. 323. ^
  17. Дата крещения обнаружена в записи Троицкого игумена Александра на листах церковного устава: ГИМ, Вахр. № 778. Л. 3. ^
  18. По Триоди, служба на Пятидесятницу включала славословия Святой Троице и специальную стихиру «Приидете людие, Трисоставному Божеству поклонимся»: Цветная Триодь. М., 1591. С. 179. Тот же текст в Триоди 1403 г. — ГИМ, Усп. (перг.), № 7; аналогичный текст (но в другом переводе) содержится в Триоди конца XII в. — ГИМ, Воскр. (перг.), № 27 (справка получена от Е. В. Ухановой). Следовательно, по крайней мере с XII в. храмовым днем Троицких церквей (они тогда уже были в Пскове, Новгороде и Киеве) являлась Пятидесятница. По описанию Пахомием Логофетом чудес 1449 г., стечение богомольцев в Троице–Серги–ев монастырь начиналось с субботы «на Сшествие Святаго Духа», празднество продолжалось в «неделю Съшествие Святаго Духа» и «понеделник Святого Духа» (РГБ, Овч. № 277. Л. 84—85). Древность обычая зафиксирована новгородской Синодальной летописью под 1301 г.: тогда сражение со шведами произошло 19 мая, «в пяток, пред Сшествием Святого Духа» (Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.; Л., 1950. С. 91). Следовательно, названия Троицына дня в XV веке даже в самом Троице–Сергиевом монастыре официально не существовало (это подтверждает и обследование списков XV в. Иерусалимского устава), хотя на бытовом уровне Пятидесятница иногда называлась Троицыным днем. Поэтому лишено всякого основания предположение отца Павла Флоренского о литургическом оформлении Троичного дня в творчестве преподобного Сергия, о том, что «праздник Троицы, нужно полагать, впервые появляется в качестве местного храмового праздника Троицкого собора», и т. п. (см. статью П. Флоренского «Троице–Сергиева Лавра и Россия»). Некритически воспринял эти положения Флоренского А. И. Клибанов, см.: Клибанов А. И. К характеристике мировоззрения Андрея Рублева // Андрей Рублев и его эпоха. М., 1971. С. 94 и след. ^
  19. Вкладная книга Троице–Сергиева монастыря. С. 27. ^
  20. Николаева Т. В. Оклад с иконы «Троица» письма Андрея Рублева // Сообщения Загорского музея–заповедника, вып. 2. Загорск, 1958. С. 31—38. ^
  21. Плугин В. А. О происхождении «Троицы» Рублева // История СССР. 1987. № 2. С. 64—79. ^
  22. Маясова Н. А. О датировке древней копии «Троицы» Андрея Рублева из иконостаса Троицкого собора // Сообщения Загорского музея–заповедника, вып. 3. Загорск, 1960. С. 170—174. ^
  23. ПСРЛ. М., 1978. Т. 34. С. 202. ^
  24. Вкладная книга Троице–Сергиева монастыря. С. 29. ^
  25. В рукописи Стоглава РГБ, Троиц. № 215 на л. 12 об. — 13 об. почерком начала XVII в. вписан текст письма царевича Федора Борисовича старцу Варсонофию Якимову, где тот сообщает, что ко дню памяти Сергия 25 сентября 1599 г. царь не сможет приехать по причине болезни. ^
  26. Сергиево–Посадский музей–заповедник, № 289. Л. 3—8 об., 21—23. ^
  27. РГАДА, ф. 237 (Монастырский приказ), оп. 1, д. 27. Л. 2—7, 15 об. ^
  28. Сергиево–Посадский музей–заповедник, № 50. Л. 24 об. ^
  29. Сергиево–Посадский музей–заповедник, № 3. Описание иконы № 44. ^
  30. Сергиево–Посадский музей–заповедник, № 41. Л. 18 об. ^
  31. Сергиево–Посадский музей–заповедник, № 2. Л. 44 об. ^
  32. Сергиево–Посадский музей–заповедник, № 805. Кн. 1. Л. 81—81 об. гробницу с надписью «Святая Троица» Ю. А. Олсуфьев позже расценил как «новую»: Олсуфьев Ю. Опись икон Троице–Сергиевой Лавры до XVIII века и наиболее типичных XVIII и XIX веков. Сергиев, 1920. С. 23. Но Олсуфьев повторил в своем описании овибочное утверждение прежних описей о вкладе этой иконы царем Иваном Грозным. ^
  33. Изображения 6 гробниц из всего комплекта опубликованы в альбоме: Бал–дин В. И., Манушина Т. Н. Троице–Сергиева лавра. Архитектурный ансамбль и художественные коллекции древнерусского искусства XIV—XVII вв. М., 1996. Илл. 411—416. ^
  34. В современном виде расположение гробниц на Годуновском окладе таково. Верхний ряд: 1) Тимофей, 2) Три святителя, 3) Ульяния, 4) Вознесение, 5) Новозаветная Троица, 6) Сошествие во ад, 7) Еммануил, 8) Василий Парийский и Стахий, 9) Тит. Пары гробниц на боковых полях: 1) Петр — Павел, 2) Иоанн Богослов—Андрей, 3) митр. Петр — митр. Алексий, 4) Федор Стратилат—Леонтий Ростовский, 5) митр. Иона — царь Константин, 6) Сергий Радонежский — Феодот Анкирский, 7) Георгий — Глеб, 8) Борис—Мария Магдалина. Нижний ряд: 1) Варла–ам и Кирилл, 2) Анастасия и Устиния, 3) Михаил, 4) Богоматерь, 5) Спас Нерукотворный, 6) Иоанн Предтеча, 7) Гавриил, 8) Афанасий и Кирилл, 9) Ксения. ^
  35. Вспомним предсказание его матери великой княгине Елене, вопросившей «некоего мужа юродива именем Доментия, глаголя: Что имам родити? Он же, яко уродствуя, глаголаше: Тит, широкий ум» (ПСРЛ. СПб., 1911. Т. 22, ч. 1. С. 629). ^
  36. Обычно кормы назначались на дни рождения, крещения и смерти. Кормы по Анастасии Романовне установлены 2 и 29 октября, 7 августа. Скончалась царица 7 августа 1560 г., следовательно, 2 октября приходится на день рождения, а 29 октября — на день крещения. См.: Кормовая книга Кирилло–Белозерского монастыря // Записки Отделения русской и славянской археологии имп. Археологического общества. СПб., 1851. Т. 1. С. 90. Кстати, сам Иван IV велел «корм корми–ти заздравной на свое рождение, на Титов день, а другой корм —на Усекновение честные главы Иоанна Предтечи» (Там же. С. 87). ^
  37. ПСРЛ. Т. 34. С. 17. ^
  38. День 3 ноября записан в Кормовой книге: Кормовая книга Кирилло–Бело–зерского монастыря. С. 93. ^
  39. «Велел государь по матери своей Елене корм кормити 21 мая» (Там же. С. 89). ^
  40. ПСРЛ. Т. 34. С. 28. ^
  41. До 1 сентября 1552 г. царь прислал по душе Марии в Троице–Сергиев монастырь 200 рублей (Вкладная книга Троице–Сергиева монастыря. С. 27), корм по ней определен 8 декабря (Кормовая книга Кирилло–Белозерского монастыря. С. 98). ^
  42. Плугин В. А. О происхождении «Троицы» Рублева. С. 72—73. Указания автора на изображения апостола Стахия, мучениц Иустины и Иулиании, подтверждающие, по его мнению, высказанную идею, на самом деле к Казанскому взятию отношения не имеют, а являются, как мы показали, изображениями патронов членов царской семьи. ^
  43. ПСРЛ. М., 1965. Т. 29. С. 87, 183. ^
  44. Российское законодательство Х—ХХ веков. В девяти томах. Том 2: Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. М., 1985. С. 260—261. Мы сосредоточили свое внимание на святых, изображения которых запечатлены на дробницах оклада «Троицы». ^
  45. Насонов А. Н. Новые источники по истории Казанского «взятия» // Археографический ежегодник за 1960 год. М., 1962. С. 3—26. ^
  46. Там же. С. 10. ^
  47. В конце Повести помещено молитвенное обращение к Богу: «Помилуй и сохрани Своею благодатию государя нашего, православнаго царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии самодержъца и сь его благочестивою царицею Анастасиею и сь его сыном царевичем Дмитреем» (Там же. С. 25). Царевич Дмитрий умер 3 июня 1553 г. ^
  48. ПСРЛ. Т. 29. С. 78. ^
  49. Там же. С. 56. ^
  50. Рассказ Степенной книги: ПСРЛ. СПб., 1913. Т. 21, ч. 2. С. 606—612. Источником считается Похвальное слово великому князю Василию III: Розов Н. Н. Похвальное слово великому князю Василию III // Археографический ежегодник за 1964 год. М., 1965. С. 285—286. Та же легенда отражена и в Троицкой повести о Казанском взятии. ^
  51. ПСРЛ. Т. 21, ч. 2. С. 607. ^
  52. Тем самым не подтверждается предположение В. И. Антоновой, что икона «Богоматерь Одигитрия» была вложена Грозным — она находилась в Троицком соборе уже в 1530 г. (Антонова В. И. О первоначальном месте «Троицы» Андрея Рублева // Государственная Третьяковская галерея: Материалы и исследования. М., 1956. Т. 1. С. 34). ^
  53. Пелена традиционно датируется 1525 г., что является ошибкой. На пелене значится «лето 7033» (т. е. время с сентября 1524 г. по август 1525 г.), но добавлено указание: «в 19 лето государьства» Василия Ивановича, которое началось 26 октября 1505 г. (смерть Ивана III) или 6 декабря 1505 г. (через 40 дней после смерти Ивана III, во всяком случае 7 декабря Василий Иванович принимал уже государственные решения), 19–е лето «государства» Василия III должно было завершиться в сентябре–октябре–ноябре 1524 г. — этими месяцами 1524 г., следовательно, датируется пелена Василия и Соломонии. ^
  54. Сан вкладчика определил Российский пантеон святых в том виде, в каком он существовал в первой четверти XVI в., и соименные святые Василию III и Ивану III. Присутствие сцены Благовещения объясняют иногда близостью дней Благовевения и Пасхи: в 1524 г. Пасха приходилась на 27 марта. ^
  55. В 1499 г. опять близко сходились Благовещенье и Пасха (31 марта). ^
  56. Балдин В. И, Манушина Т. Н. Троице–Сергиева лавра. Илл. 203. ^
  57. Плугин В. А. О происхождении «Троицы» Рублева. С. 73. ^
  58. Плугин В. А. В поисках Андрея Рублева // Возвращение в Россию. М., 1996. С. 122. ^
  59. Ухова Т. Б. «Балканский стиль» в орнаментике рукописных книг из мастерской Троице–Сергиева монастыря // Древнерусское искусство: XIV—XV вв. М., 1984. С. 149—150. ^
  60. Бобров А. Г. Книгописная мастерская Лисицкого монастыря (конец XIV — первая половина XV в.) // Книжные центры Древней Руси Х! — XVI вв.: Разные аспекты исследования. СПб., 1991. С. 82, 86—87. ^
  61. Описание панагиара см.: Декоративно–прикладное искусство Великого Новгорода. Художественный металл XI—XV века. М., 1996. С. 171—177. ^

Часть II. Троицкая литературная школа

Яко же бо нелѣпо и не подобает житиа нечистивых пытати и писати, сице не подобает житиа святых мужъ оставляти, и не писати и млъчанию предати, и в забытие положити. Аще бо мужа свята житие списано будет, то от того плъза велика есть и утѣшение вкупѣ списателем, сказателем, послушателем; аще ли же старца свята житие не писано будет, а самовидци и па–мятухи его аще будут преставилися, то каа потреба толикую и таковую пльзу в забытии поло–жити, и акы глубинѣ млъчанию предати. Аще не писано будет житие его, то по чему вѣдати не знавшим и не видавшим его, каковъ былъ, или откуду бѣ, како родися, и како възрасте, и како пострижеся, и како въздръжася, и како поживе, и каковъ имѣ конець житию. Аще ли будет писано, и сие нѣкто слышавъ, поревнует въслѣд жития его ходити и от сего приимет плъзу. Пишет же и Великий Василие: «Буди ревнитель право живущим, и сих житие и дѣание пиши на серд–ци своем» (Епифаний Премудрый. Предисловие к Житию преподобного Сергия Радонежского).

Глава 1. Епифаний Премудрый

В Епифании, как писателе, встречаем два условия, которые редко соединялись в наших позднейших агиобиографах: он обладал литературным талантом, вооруженным обширной начитанностью, и был близким свидетелем событий, которые описывал, или знал их из верных источников. Притом в его литературном положении была особенность, не существовавшая позднее: он писал в то время, когда стиль житий у нас только еще устанавливался, не затвердев в неподвижных холодных формах, потому его витийство не знает границ и часто подавляет фактическое содержание… (Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. С. 112).

В своей знаменитой речи, произнесенной по поводу 500–летней годовщины со дня кончины преподобного Сергия Радонежского, В. О. Ключевский выразил сожаление, что не было в Сергиевой обители наблюдателя–летописца, который бы ровной бесстрастной рукой записывал о всем происходящем из года в год, из века в век, как–будто это был один и тот же человек, не умиравший целые столетия. Теперь мы догадываемся, что маститый историк был неправ: в свете современных разысканий может быть выявлен образ «бессменного и не умирающего» летописца Троицкого монастыря в виде существовавшей в течение многих поколений литературной традиции, уникальной как по составу славных и даровитейших своих представителей, так и по беспрецедентной длительности творческой жизни (с конца XIV в. и до настоящих дней)[1]. Каждый из троицких писателей внес немалую лепту в прославление обители, ее святынь, в разработку многовековой монастырской истории. Первым в этом ряду, не только по порядку, но и по своей значимости, должно быть поставлено имя одного из самых выдающихся писателей русского средневековья Епи–фания Премудрого, создателя грандиозных агиографических полотен — Жития Стефана Пермского, Жития Сергия Радонежского, Похвального слова Сергию, а также стилистически неотъемлемой от перечисленных творений Троицкой летописи (см. 13 главу части III).

В сентябре 1380 г. некий монах Епифаний в Троице–Сергиевом монастыре был занят перепиской книги Стихирарь (РГБ, Троиц. № 22). Свое имя писец назвал сразу же на первом листе рукописи: «Многогрешный рабъ Божий Епифанъ въ недостояньи своемъ написа си». Еще Е. Е. Голубинский [2] выдвинул предположение о тождестве писателя Епифания Премудрого и писца Епифана Стихираря 1380 г. В настоящее время имеется возможность расширить поле наблюдений, привлечь новые материалы и превратить, таким образом, догадку Е. Е. Голубинского в непреложный факт.

Наше доказательство распадается на ряд пунктов.

1) Помимо того, что оба монаха носили одинаковое имя Епифаний, оба они имели своим небесным патроном одного святого — епископа Епифания Кипрского. Для писца Епифана это следует из его приписки под Стихирой на 12 мая в честь Епифания Кипрского: «Господине святый Епифан Кипрский, съименниче мой, елеисон ми» (л. 98). Соименность же писателя Епифания Премудрого древнему епископу выводится из идентичнего прозвища: в заголовке Пространной редакции Жития Сергия значится: «списано от Премудрейшаго Епифаниа» (вариант — «Премудрого»); но в древнерусской литературной традиции и Епифаний Кипрский известен с тем же самым наименованием: так, еще составитель Повести временных лет (начало XII в.) сделал ссылку под 6618 г. — «яко же пишеть Премудрый Епифаний»[3].

2) Оба Епифания, писец и писатель, являлись монахами, причем одного монастыря — Троице–Сергиева, и жили примерно в одно и то же время. Для писца Епифана его монашеская принадлежность следует из пометы на л. 112 об. Стихираря: «Писал чернец», а пребывание именно в Троице–Сергиевом монастыре доказывается принадлежностью лаврской библиотеке всех выявленных манускриптов, написанных рукой Епифана (Троиц. № 22, Троиц. № 33, Троиц. № 34 — о последних см. ниже). Xронологически они охватывают период с 1380 по 1412 г. О писателе Епифании известно больше: в заголовках Похвального слова и Первой редакции Пахомия Серба Жития Сергия Епифаний называется «учеником» преподобного Сергия, а по записи Пахомия, писатель «многа лета, паче же от самого възраста юности живша съ святым», а потом был «духовник в велицей лавре всему братству» (Троиц. № 116. Л. 396). По времени сочинения Епифания располагаются так: Житие Стефана Пермского написано между 1406 и 1410 г., Похвальное слово Сергию — в 1412 г., Житие Сергия Радонежского — в 1418—1419 гг.

3) Для писца Епифана и писателя Епифания Премудрого характерно пристрастие к ведению летописных записей. Xарактеристика Епифания Премудрого, создавшего Троицкую летопись и насытившего историческим материалом Жития Стефана Пермского и Сергия Радонежского, в этом смысле возражений не вызывает. Но летописными записями испещрены поля рукописи Стихираря Троиц. № 22. Так, на л. 40, на котором проставлен номер 6–й тетради, читается: «Мѣсяца сентября въ 21 день, в пяток, на память о агиос апостола Кондрата, по литургии почата бысть писати татрать 6. В то ж день Симоновский приѣздилъ. В то ж день келарь поѣхал на Рѣзань. В то ж день нача чернца увѣща…. В то ж день Исакий Андроников приѣхалъ к намъ. В то ж день вѣсть приде, яко Литва грядуть с агаряны… В то ж день придоша двѣ телѣзѣ со мнозѣмъ скрипѣньемь въ 1 час ночи». Начало 7–й тетради (на л. 48) было отмечено записью: «В лѣто 6888, месяца еемтября 26, на память о агиос Иоана Феолога, в среду, по вечерни, почата бысть писати татрать… 1 час нощи». На л. 56, которым начинается 8–я тетрадь, помещена приписка: «в суботу, сентября 29». На л. 96, в начале новой тетради, читаем на нижнем поле: «Почата, коли Епифана вином Левъ поилъ». На л. 112 об. внизу киноварью — «писал чернец». На л. 129 внизу киноварная запись: «Токтомышь». Указанные приписки необычайно ценны тем, что рассказывают об атмосфере, царившей непосредственно после Куликовской битвы 8 сентября 1380 г., вводят нас в конкретную обстановку и быт Троицкой обители.

Дополнительную историческую информацию предоставляет расчет времени работы писца Епифания. Шестую тетрадь он начал 21 сентября, седьмую — 26 сентября, восьмую — 29 сентября. Следовательно, на переписку каждой тетради писец тратил от трех до пяти дней. В таком случае работу над Стихирарем Епифаний начал в конце августа — начале сентября. Важное значение приобретает появление заметки о хане Тохтамыше на л. 129. Xронологический расчет показывает, что известие записано примерно в ноябре.

4) Излюбленной манерой писца Епифана и писателя Епифания было широкое использование греческих слов. Эту особенность, проявившуюся в приписках Стихираря 1380 г., мы продемонстрировали выше, в сочинениях Епифания Премудрого грецизмов еще больше: аркуда, дидаскал, девторономия, тетравасилиос, епистолия, посмага, эклисиарх, параэклисиарх, пономанарх и др.

5) Наконец, решающее показание в пользу отождествления писца Епифана и Епифания Премудрого предоставляют другие рукописи, написанные тем же Епифаном. Оказывается, что таким же уставным почерком, каким написан Стихирарь 1380 г., переписан пергаменный Пролог на сентябрьскую половину года, который ныне разделен на две части: РГБ, Троиц. № 33 (текст на сентябрь–ноябрь) и БАН, 17. 11. 4 (текст на декабрь–февраль). Пометы и исправления здесь сделаны тем же мелким полууставным письмом, что и приписки в Стихираре. Пролог, судя по более выработанному почерку, написан позже Стихираря и может быть датирован 80—90–ми годами XIV века.

Наиболее интересным оказался пергаменный сборник РГБ, Троиц. № 34 в 4°, на 183 листах, переписанный Епифанием (л. 1—2, 5—7 об., 69 об. — 157, 183) с двумя учениками. Сборник содержит жития четырех святых: Евфимия Великого, Епифания Кипрского, Иоанна Кущника и Марии Египетской. Датируется сборник началом XV века. Почерк Епифания полууставной, сближается с почерком приписок на рукописях Троиц. № 22 и Троиц. № 33. Один ученик переписал текст на л. 2 об. — 4 об., 8—69 (но ошибки исправлены рукой Епифания), другой — на л. 157—183 (и здесь ошибки исправлены Епифанием). Центральную часть сборника составляет житие Епифания Кипрского (л. 69 об. — 144 об.) — святого патрона нашего Епифания. Как и в Стихираре, поля рукописи пестрят греческими пометами: «Кирие евлогисонъ патеръ» (л. 145), на л. 156 об., после окончания текста жития Иоанна Кущника — «Докса си о феосъ, списа жизнь Коущ…» ; на л. 183 об. сначала написано по–гречески, а ниже переведено: «Господи Исусе Xристе, сыне Божий, помилоуй мя». Есть приписка летописного характера на л. 153, которая, к сожалению, прочитывается лишь частично: «… 4 час нощи погремел…». Но самая замечательная приписка читается на л. 157: «Кирье воифи тонъ (Господи, помоги) Епифан… ющюуму» (возможны варианты: «Епифаниющю уму» или «Епифану спиеающюуму»). Итак, писец снова назвал свое имя — Епифаний. Следует учесть, что приписка помещена на полях против начальных десяти строк жития Марии Египетской, переписанных рукой Епифания (далее текст списывал ученик). Вот эта–то приписка и позволяет перекинуть мостик к известному сочинению Епифания Премудрого — Похвальному слову Сергию Радонежскому. Дело в том, что указанными словами из жития Марии Египетской открывается Похвальное слово Сергию. Сравним тексты:

Житие Марии Египетской Похвальное слово Сергию Тайну цареву добро есть хранити, а дкла Божия проповкдати преславьно есть…; еже не хранити царевы тайны, пагубно есть и блазньно, а еже молчати д'кла Божья преславная, бкду души наносить. Ткм же и азъ боюся молчати дкла Божия, воспоминая муку раба оного, приимшаго Господень талантъ, и в земли скрывшаго, а прикупа имь не створивша (РГБ, Троиц. № 34. Л. 157). Тайну цареву добро есть хранити, а дкла Божиа проповкдати преславно есть; еже бо не хранити царевы тайны, пагубно есть и блазнено, а еже млъчати дкла Божиа преславнаа, бкду души наносить. Ткм же и аз боюся млъчати дкла Божиа, въспоминаа муку раба оного, приимшаго Господень талантъ, и в земли съкрывшаго, и прикупа имь не сътворшаго (РГБ, Тихонр. № 705. Л. 106).

Данные рукописи Троиц. № 34 уже с полным основанием позволяют считать писца (и составителя) сборника именно Епифанием Премудрым (поскольку Похвальное слово Сергию Радонежскому во всех списках надписано именем Епифания Премудрого и стилистически однородно с Житием Стефана Пермского — см. главу 1 части 3). Саму же приписку Епифания на л. 157 возможно рассматривать как сигнализирующую о том моменте, когда писатель приступил к сочинению Похвального слова Сергию. Следовательно, составление сборника Троиц. № 34, по данному признаку, можно датировать временем около 1412 г. — года создания Похвального слова (подробнее см. в 3 части).

Таким образом, в распоряжении исследователей теперь имеется несколько автографов Епифания Премудрого (РГБ, Троиц. №№ 22, 33, 34 и БАН, 17. 11. 4), позволяющих точнее представить жизненный путь выдающегося писателя, его деятельность в качестве книгописца, полнее обрисовать его творческий портрет.

Новые данные позволяют уточнить и годы жизни Епифания Премудрого. Из помет на рукописи Стихираря видно, что в 1380 г. Епифаний был уже монахом Троице–Сергиева монастыря (вспомним помету «писал чернец», летописные приписки, тесно связанные с жизнью Сергиевой обители) и был соименен святому Епифанию Кипрскому. Появился Епифаний в Троице–Сергиевои монастыре не ранее 1374 г., т. е. после того, как монастырь оказался в уделе князя Владимира Андреевича. Это следует из отраженного в Житии Сергия представления, будто Троицкий монастырь с самого начала находился в уделе отца князя Владимира—Андрея Ивановича. Во всяком случае, факта раздела владений княгини Ульяны Епифаний не знает.

Данное обстоятельство необходимо сопоставить также с той замечательной особенностью, что в Троицкой летописи сведения о Сергии начинают фиксироваться только с 1374 г. (основание Сергием Высоцкого монастыря). Поскольку святым патроном Епифания являлся Епифаний Кипрский, память которого празднуется 12 мая, то наш Епифаний постригся именно в этот день. На протяжении 70–х годов XIV века 12 мая ни разу не являлось воскресным днем, но субботним — в 1375 г. Следовательно, с известным основанием можно считать, что Епифаний постригся в Троице–Сергиевом монастыре именно 12 мая 1375 г. (возможно, после одного года послушничества).

Скончался же Епифаний во всяком случае до 1422 г., поскольку описал жизнь Сергия до его преставления и не знал еще факта обретения мощей Преподобного[4]. В Предисловии к Житию Сергия Епифаний излагает программу жизнеописания святого: «откуду бе, како родися, и възрасте, и како пострижеся, и како въздръжася, и како поживе, и каков име конець житию» (МДА, № 88. Л. 277 об. — 278); а ниже вновь возвращается к этому вопросу: «Ныне же, аще Бог подасть, хотел убо бых писати от самого рожества его, и младеньство, и детьство, и в юности, и в иночьстве, и в игуменьстве, и до самого преставлениа, да не забвена будут толикаа исправлениа его, да не забыто будет житие его чистое, и тихое, и богоугодное» (МДА, № 88. Л. 280 об.). Пахомий Серб, ознакомившийся с сочинением своего великого предшественника, подтверждает слова Епифания: «Сиа же аз, смереный таха иеромонах Пахомие, пришедшу ми в обитель святого и видя чюдеса, чясто бывающаа от ракы богоноснаго отца, паче же уведев от самого ученика блаженаго, иже многа лета, паче же от самого възраста юности живша с святым, глаголю же Епифаниа, иже беше и духовник в велицей лавре всему братству, ведый блаженнаго известно, иже и по ряду сказаше о рождении его и о възрасту и о чюдотворении, о житии же и о преставлении» (Троиц. № 116. Л. 396). Компетентные составители списка погребенных в Троице–Сергиевой Лавре отметили, что Епифаний Премудрый умер «около 1420 г.» [5] Основания такой датировки неясны, так как прямых показаний источников как–будто не существует. Но у нас есть возможность проверить указанную дату с помощью древнейшего пергаменного Троицкого синодика 1575 г. В начальной части синодика записаны три Епифания, но датирующее значение имеет помещенная далее запись имен княгинь: «княгиню Анастасию» (сверху надписано «князя Константина»), «Ксению», «княгиню Анастасию» (сверху надписано «князя Юрьа») (РГБ, ф. 304/II (Дополнительное собрание библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 25. Л. 12 об.). Княгиня Анастасия, супруга Константина Дмитриевича, скончалась, судя по Московско–Академической летописи, в октябре 6927 г.[6] При мартовском исчислении это давало бы 1419 г., но в последних статьях летописи употреблен, кажется, сентябрьский стиль летоисчисления, поэтому смерть княгини Анастасии следует датировать октябрем 1418 г. Из текста Предисловия к Житию Сергия Радонежского становится ясно, что в сентябре–октябре 1418 г. Епифаний был еще жив. Xотя не известно точно, когда имя Анастасии было внесено в синодик, но можно предположить, что не позднее конца 1418 — 1419 г. Этим временем следует датировать и смерть Епифания. Таким способом мы подтверждаем примерную дату кончины Епифания, приведенную составителями списка погребенных в Троице–Сергиевой Лавре [7].

Известны три сочинения, надписанные именем Епифания Премудрого: Житие Стефана Пермского, Житие Сергия Радонежского и Похвальное слово Сергию.

Введенные в научный оборот списки Жития Стефана Пермского были не ранее XVI в., но В. П. Тузов выявил рукопись Жития, датированную 1480 г. (РНБ, собр. П. П. Вяземского, № 10). Со своей стороны, могу указать еще более старший список 70–х годов XV в.: СанктПетербургское отделение Института российской истории РАН, ф. 238 (Коллекция Н. П. Лихачева), оп. 1, № 161 (его описание см. в части 3). Привожу заголовок по этому списку: «Месяца априлиа в 26. Многогрешнаго и надостойнаго въ иноцех Епифания, съчинено бысть слово о Стефане бывшем епископе иже в Перми» (Лих. № 161. Л. 165). Все списки отражают в принципе одну редакцию (я не рассматриваю сокращенные варианты). В научной литературе распространено мнение, что Житие Стефана Пермского написано вскоре после 1396 г. (года смерти Стефана), называют даже точные хронологические границы — 1396—1398 гг.[8] Некоторые ученые более осторожно подходят к решению вопроса и считают, что оснований для датировки, исключающих начало XV в., нет [9]. Между тем, в тексте Жития есть фраза, имеющая датирующее значение, которая до сих пор не привлекла внимание исследователей. Именно, в конце произведения автор обращается к святому: «князю великому в благоверстве многолетство даруй и благоденьство, и тишину мирну, и долготу дни устрой; митрополита же, правяща слово твоея истины, святительством честно встроена и благочестием преукрашена, в мире долгоденьствующа, даруй»[10]. Я понимаю цитированный текст (ср. разные падежные окончания, когда речь идет о «князе» и о «митрополите») таким образом: автор просит о «даровании» Руси митрополита, что для периода с конца XIV в. по первую четверть XV в. возможно было только с 1406 до 1410 г. (в сентябре 1406 г. скончался митрополит Киприан, а в апреле 1410 г. в Москву пришел уже новый митрополит Фотий). Итак, создание Жития Стефана Пермского следует датировать 1406—1410 гг., причем более вероятными представляются 1408—1409 гг. (судя по тоскливому чувству, вызванному отсутствием на Руси митрополита).

Похвальное слово Сергию Радонежскому, как подробнее написано в части 3, создано Епифанием в 1412 г. и прочитано 25 сентября в день освящения новой Троицкой церкви, оказавшимся одновременно днем памяти Преподобного Сергия.

Вопрос с атрибуцией текстов и датировкой различных редакций Жития Сергия Радонежского оказался намного сложнее. Епифаниевское сочинение в последующем было неоднократно переработано южнославянским агиографом Пахомием Сербом и дошедшие до нас списки в той или иной мере сочетают тексты обоих авторов. Чтобы выделить тексты Епифания, необходимо было провести детальную классификацию большого числа рукописей и установить их соотношение между собой. В результате настоящего исследования выяснено, что текст Епифания сохранился в чистом виде в составе Пространной редакции Жития Сергия 20–х годов XVI в., начиная с Предисловия и кончая главой «О худости порт Сергиевых и о некоем поселянине» (за исключением вставки о 23–летнем возрасте Сергия при его пострижении). В Предисловии Епифаний пишет, что начал собирать материал для биографии Сергия через год или два после смерти старца и за 20 лет написал «главизны», которые хранились у него в свитках и тетрадях, но не «по ряду». Закончил свое произведение писатель через 26 лет после смерти Сергия, т. е. в 1418—1419 гг. (Сергийумер 25 сентября 1392 г.).

Епифанию Премудрому атрибутируется также послание «иеромонаха Епифания, писавшаго к некоему другу своему Кириллу», составленное в 1415 г. Послание сохранилось в единственном списке второй половины XVII в. — РНБ, Соловецкое собр., № 1474—15 (л. 130—132). Послание свидетельствует о наличии у Епифания обширной библиотеки рукописей и, следовательно, о его значительной начитанности, что подтверждают и написанные им сочинения. В письме к другу Кириллу Епифаний вспоминает, что в конце 1408 г., спасаясь от Едигеева нашествия, он приехал в Тверь и показывал ему свои книги, «елицы от разсеяния и от расточения осташася», в том числе Евангелие с рисунками константинопольской Софии, скопированными Епифанием с изображения, выполненного знаменитым живописцем Феофаном Греком[11].

Таким образом, вехи биографии Епифания Премудрого восстанавливаются следующим образом. Постригся Епифаний в Троице–Сергиевом монастыре 12 мая 1375 г. В 1380 г. переписал Стихирарь (Троиц. № 22). В 80—90–х годах XIV в. переписал сентябрьскую половину Пролога (РГБ, Троиц. № 33 — БАН, 17. 11. 4). Около 1408—1409 гг. создал свое первое агиографическое сочинение — Житие Стефана Пермского. В 1412 г. Епифаний вместе с двумя учениками написал житийный сборник Троиц. № 34, центральную часть которого составляет житие Епифания Кипрского — святого «соименника» Епифания Премудрого. От переписки сборника Троиц. № 34 Епифаний непосредственно переходит к составлению Похвального слова Сергию, которое зачитывает 25 сентября 1412 г. в день памяти Преподобного и в честь освящения новопостроенного деревянного храма Троицы.

Вероятно, в 1411 г. Епифаний совершил путешествие в Константинополь в составе свиты московской княжны Анны, сосватанной за византийского цесаревича. Во всякой случае, в сочинении, написанном в 1412 г. (Похвальном слове Сергию), Епифаний вспоминает о посещении им Константинополя, Афона и Иерусалима с живым чувством, свидетельствовавшим о недавних впечатлениях (Тихонр. № 705. Л. 118). Касаясь же темы о распространении славы преподобного Сергия в различных странах, Епифаний вновь возвращается мыслью к местам, которые по всей видимости недавно посетил: «Толико бо Бог прослави угодника Своего не токмо в той стране, в ней же святый живяше, но и в иных градех, и в далних странах и в всех языцехь от моря даже и до моря, не токмо в Царьствуюшем граде, нъ и в Иерусалиме, не токмо едини православнии почюдишася добродетелному житию преподобнаго, но и невернии мнози удивишася благопребывателней жизни его» (Тихонр. № 705. Л. 110 об.).

Материалы для Жития Сергия Радонежского Епифаний, как было сказано, начал собирать почти сразу после кончины Преподобного («через год или два»), записывал собственные наблюдения, опрашивал «древних старцев», келейника, старшего брата Преподобного и за 20 лет (т. е. к 1414 г.) подготовил «свитки», содержавшие ряд глав о жизни Сергия. Около этого времени Епифаний пробует силы в другом жанре и создает своеобразную полусветскую–полуцерковную биографию Сергия Радонежского, жизнь которого он описал на фоне общерусской истории XIV века. Речь идет о так называемой Троицкой летописи, которая к сожалению сгорела в московском пожаре 1812 г., но в значительной мере может быть восстановлена благодаря выпискам Н. М. Карамзина и сравнению с другими летописными сводами.

Повествование Троицкой летописи касается различных сторон жизни Русской земли: народные бедствия, мировые катаклизмы, соперничество князей, военные баталии, строительство храмов, свадьбы и похороны, убийства и грабежи — и на этом фоне выделяется благочестивая жизнь отшельников и истинных пастырей, изо дня в день молящихся Богу о спасении всех христиан. Но ни одному святому не уделяется столько внимания и ни об одном монастыре не говорится с такою подробностью, как о Сергии Радонежском и основанном им монастыре: обстоятельно рассказывается об участии Сергия в основании Высоцкого Серпуховского и Стромынского монастырей, о крещении Преподобным сыновей великого князя — Юрия и Петра и старшего сына удельного князя Владимира Андреевича — Ивана, о дипломатической миссии старца в 1385 г. к рязанскому князю Олегу, прослеживается судьба сергиевых постриженников — Афанасия Высоцкого и Федора Симоновского; летопись упоминает даже о таких фактах внутримонастырской жизни, как болезнь «святого старца» в 1375 г., смерть в 1384 г. троицкого келаря Ильи, а в 1388 г. троицкого монаха Исакия Молчалника — в последних случаях с пространными панегирическими характеристиками. Под 1392 г. помещено известие о кончине Преподобного, сопровождающееся Похвалой Сергию на 20 листах, явно несоразмерной с объемом всего летописного свода, в котором на 370 листах изложена вся история от «потопа» до 1408 г. (подробнее см. в 3 части). Эта Похвала Сергию является, очевидно, Похвальным словом Сергию 1412 г., из чего следует, что и сама Троицкая летопись составлена не ранее этого года.

Имеются основания думать, что в 1414 г. Троицкая летопись уже существовала [12]. Дело в том, что в 1414 г. для надвратной церкви св. Владимира в Новгородском Детинце был переписан сборник житий святых, память которых празднуется 15 июля (т. е. князя Владимира и Кирика и Улиты). В начале XIX в. сборник принадлежал известному собирателю древних рукописей графу А. И. Мусину–Пушкину, но погиб в пожаре 1812 г. Однако, еше до этого сборник был подробно описан[13] и с него были сняты копии, одна из которых опубликована В. И. Срезневским[14]. Наше внимание привлекает в этом сборнике «Слово о Законе и Благодати» в особой редакции, где в текст «Слова» вставлен фрагмент из Повести временных лет под названием «Пророчество» [15]. При сравнении фрагмента с летописями, отражающими Троицкую (именно — с Владимирским летописцем и Погодинской летописью), выясняется несомненная их близость. Так, чтение Мусин–Пушкинского списка «всими негодованьи вашими»[16] совпадает с Владимирским летописцем и Погодинской летописью [17], а Лаврентьевская, Ипатьевская и Новгородская 1–ая дают чтение «твоими»[18]. Во фрагменте читается: «Се дева в чреве приемлеть» [19], так же во Владимирском летописце и Погодинской летописи (а также в Новгородской 1), а в Лаврентьевской и Ипатьевской: «Се девица в утробе зачнеть»[20].

Таким образом, имеется основание считать, что в «Слово о Законе и Благодати» Мусин–Пуикинского сборника вставлен фрагмент из Троицкой летописи. Конечно, Троицкой летописью мог пользоваться не обязательно Епифаний Премудрый (ее создатель!), но присутствие «Слова о Законе и Благодати» эту вероятность (авторства Епифания) увеличивает, поскольку Епифаний Премудрый был знаком со «Словом» и использовал его при написании Жития Стефана Пермского [21].

Более определенные данные об участии Епифания в составлении сборника житий святых и служб на 15 июля извлекаются из жития Кирика и Улиты. Житие сопровождается авторскими предисловием и послесловием, из которых узнаем, что некое «преподобство» заказало автору написать «Мучение святого Кирика и матери его Улиты» и для этого послало свои «книгы»: «Повелевшю твоему преподобьству, честными твоими книгами, нашему оканьству възискати словущаго мучения, реку же Курикова и того матери Иулиты, … поведають быти списану мучению ею, но суть в нем словеса смешена, нечиста и бещинна…, да аще есть кде изъобрести истовое мучение ею, то послати твоему преподобьству. Аз же приим твоя книгы и почет, велми ся попекох о повелении твоемь и с многом потщаниемь приим рукама мучение святою Курика и матере его Иулиты, и разгнув, почтох c великым и ск(о)ропытанием и обретох тя истину глаголавшя, преподобне отче… И ее послах боголюбивей души вашей, яже предадите верным человеком, и иже доволни будуть и ины научити и известити…»[22].

«Преподобство» обратилось к автору, как к опытному книжнику и авторитетному агиографу, способному разобраться в различных версиях и отличить «бесчинные» тексты от истинных. Это вполне согласуется с известными данными о Епифании Премудром, его энциклопедической образованности и авторитетности его трудов (Житие Стефана, Похвальное слово Сергию, Троицкая летопись). Изложенное наблюдение подкрепляют стилистические параллели:

Мучение Кирика и Удиты Сочинения Епифания Премудрого нашему оканьству; аз окаанный, сими оканьствии[23]; Окаю ли свое окаанство, аз окаанный[24]; аз окаанный[25]; и разгнув, почтох с великым и жоропытанием; И аще хощеши распытовати, разгни книгу… и прочти[26], и куюждо разгнет книгу, ту абие добре чтый[27]; послах боголюбивей души вашей; вашихь боголюбивых душь[28]; иже доволни будуть и ины научити доволни бо суще и иныхь научии и известити. ти… и известити[29].

Мусин–Пучкинский сборник написан в конце 1414 г. [30], следовательно, составление Епифанием Премудрым сборника житий святых на 15 июля с использованием Троицкой летописи датируется 1412—1414 гг. В «преподобстве», заказавшем Епифанию сборник житий святых, необходимо видеть влиятельного церковного деятеля Новгорода Великого. И здесь следует вспомнить о знакомстве Епифания с образованным новгородским книжником, Юрьевским архимандритом Варлаамом, который в 1412 г. приезжал в Троице–Сергиев монастырь, переписал там Лествицу (Троиц. № 156) и отметил освящение нового Троицкого храма 25 сентября 1412 г. (см. предыдущую главу). Следует добавить, что списки с текстом указанного сборника связаны в основном с Новгородом Великим.

В 1415 г. Епифаний находился в переписке с тверским «другом» Кириллом, у которого писатель гостил в грозную зиму 1408—1409 гг., во время Едигеева нашествия. Епифаний вспоминает о годах, проведенных в Москве, о встречах с знаменитым живописцем Феофаном Греком и рассказывает о судьбе созданного Греком изображения константинопольского храма св. Софии. «Ты же тогда таковый храм написанный видел, — напоминает Епифаний о событиях 1408 г., — и за 6 лет воспомянул ми в минувшую зиму сию своим благоутробием». Этого Кирилла следует отождествлять с тверским игуменом Кириллом («отче отцемь»), заказчиком Повести о преставлении князя Михаила Александровича (полностью Повесть читается в Новгородской IV летописи, в Софийской 1 — без Предисловия). Атрибуция Повести (вернее, Предисловия к Повести) Епифанию Премудрому убедительно проведена А. Д. Седельниковым[31].

Таким образом, можно говорить о существовании в начале XV в. высокоэлитного кружка российских интеллектуалов, находившихся в переписке, литературном общении и связанных книжными интересами. О широкой начитанности Епифания Премудрого, о его богатой личной библиотеке (книг, в значительной части им же и переписанных) говорить не приходится. Кирилл Тверской живо интересовался епифаниевскими рукописями, в том числе Евангелием, содержавшим копии рисунка Феофана Грека. Владел собранием книг и Новгородский архимандрит Варлаам: некоторые из них он присылал Епифанию в Троицкий монастырь, другие же сам переписывал (Троиц. № 156). Выше мы убедились, что Кирилл Тверской и Варлаам Новгородский выступали в качестве заказчиков литературных произведений Епифания. Но существуют материалы, позволяющие точнее представить облик епифаниевских «друзей».

Известна так называемая «тверская переработка» (по определению М. Д. Приселкова) Троицкой летописи, доводящая изложение до 1412 г. и отразившаяся в Рогожском летописце и Симеоновской летописи. Переработка заключалась в прибавлении к тексту московской летописи тверского материала и в коренной переделке в протверском духе всех событий конца XIV — начала XV в. Теперь в Рогожском летописце имеется пропуск в изложении 1402—1408 гг. (в Симеоновской он заполнен текстом Московского свода 1479 г.), но указанный пропуск образовался в результате перераспределения известий между «переработкой 1412 г.» и Тверским сборником. Вообще, это специальная тема исследования, сейчас же достаточно заметить, что Повесть о Плаве Тверского сборника полностью однородна стилистически и идейно с Повестью о Едигеевом нашествии и другими статьями Рогожского летописца и Симеоновской летописи (та же терминология, то же восхваление «старчества» и осуждение «юных бояр», и др.), более того — краткая заметка Рогожского летописца под 1409 г. о «преже бывшем» знамении в Коломне ориентируется, очевидно, на подробный рассказ об этом событии Тверского сборника под 1408 г. [32] Если мы заполним пробел в изложении событий 1402—1408 гг. Рогожского летописца соответствующими статьями Тверского сборника, то получится цельная картина исторического развития русских княжеств в конце XIV — начале XV в., изложенная с протверских позиций. Тверской идеолог критиковал ошибки Москвы и старался оправдать политику тверского нейтралитета, проявившуюся в событиях 1407—1408 гг.

Произведение тверского идеолога отличается высокими литературными достоинствами, хотя и не достигает высот той вычурности и изящества стиля Епифания Премудрого. Тем не менее, факт соприкосновения двух литературных школ налицо: у обоих авторов заметно присутствие общих штампов, при этом тверской историк явно благоволит к Троице–Сергиеву монастырю и аккуратно отмечает участие в местных событиях «честного мужа» из Сергиева монастыря игумена Никона «Маковского»[33]. Уже сам факт посылки в Тверь Троицкой летописи, составленной Епифанием Премудрый, наводит на мысль, что автор тверской переработки принадлежал к описанному кружку интеллектуалов (Епифаний–Кирилл–Варлаам), т. е. являлся тверским его представителем — игуменом Кириллом. Xарактер летописного текста позволяет при этом уточнить сан Кирилла: в написанной им самостоятельно Повести о преставлении Михаила Александровича проявился особенный интерес к внутренней жизни Спасо–Афанасьева монастыря. Отсюда можно сделать вывод, что Кирилл являлся архимандритом тверской лавры св. Афанасия.

Поскольку тверской идеолог перерабатывал Троицкую летопись в определенном духе, следовательно, перед ним стояла задача дать разъяснение тверской политики какому–то лицу. Спрашивается: кому? Ответ содержится в тексте, перемещенном в Тверской сборник: «Довлеет же зде о сем напиеати, отче боголюбивый Варламе, таковыа ради вещи: отселе убо не въсхотеша сынове тверстии помагати москвичем на Литву» [34]. Здесь и содержится обоснование политики Тверского нейтралитета и скрытая критика действий Московского правительства. Но одновременно выясняется и личность заказчика, для которого делалось разъяснение особенностей тверской политической линии: им оказался Варлаам — очевидно, третий участник интеллектуального триумвирата — Новгородский архимандрит. В такой ситуации приходится констатировать, что архимандрит Варлаам занимался в то время вопросами общерусского летописания и требовал от идеологов конфликтующих сторон разъяснения их позиций.

Но теперь мы приходим к пониманию того, что и Троицкая летопись составлялась с аналогичной целью. Во всяком случае записка Епифания под 1392 г., представляющая комментарий к очередному московско–новгородскому «розмирию», носит сугубо личный характер и адресована конкретному лицу: «Таков бо есть обычай новогородцев: часто правают ко князю великому и паки рагозятся. И не чудися тому: беша бо человеци суровы, непокориви, упрямчиви, непоставни… Кого от князь не прогневаша, или кто от князь угоди им, аще и великий Александр Ярославичь не уноровил им?.. И аще хощеши раепытовати, разгни книгу, Летописец великий русьский, и прочти от великаго Ярослава и до сего князя нынешняго»[35]. Н. М. Карамзин сократил процитированную выписку из Троицкой летописи, поэтому мы не узнаем возможное имя корреспондента, которому предназначалась записка Епифания. Однако, смысл ее заключался в обосновании московской позиции по отношению к Новгороду и, естественно, она предназначалась для новгородца. Без особых натяжек мы можем предположить, что этим новгородцем был архимандрит Варлаам.

Итак, мы пришли к выводу, что между 1412 и 1414 гг. Епифанием Премудрым была создана промосковская Троицкая летопись, а в Твери — местная ее переработка (архимандритом Кириллом). Оба летописных памятника (или их особые экземпляры) были составлены в расчете на апробацию Юрьевским архимандритом Варлаамом, занимавшимся в то время вопросами общерусского летописания [36].

Окружное послание митрополита Фотия, написанное в 1415—1416 гг. по поводу незаконного поставления киевского митрополита Григория Цамблака[37], Г. М. Прохоров приписал руке Епифания Премудрого и сделал отсюда вывод, что Епифаний служил секретарем у митрополита Фотия [38]. Исследователь указал только один признак: присутствие в тексте Послания слова «посетитель» — довольно редкого значения термина «епископ», но встречающегося в произведениях Епифания. Для атрибуции анонимного произведения одного признака, конечно, не достаточно, поэтому подкрепим высказанное предположение дополнительными наблюдениями. Фразу, заключающуюся в Послании: «Но близ вас конець веком достиже» (420), — можно сопоставить с выражением Похвального слова Сергию: «в последняа времена, на скончание века» (Тихонр. № 705. Л. 116). Слова «ищет убо Иеремия главе воду и очима источник слезам» (423) находят параллель в Житии Стефана Пермского (92): «Увы мне, кто дасть очима моима слезы и главе моей воду». Выражение «от въсток солнца даже до запада» (425) можно сопоставить с читающимися в Житии Стефана Пермского (66) «от въстока и запада» или в Похвальном слове Сергию — «востокь от запада» (Тихонр. № 705. Л. 117). Возможны еще следующие сравнения:

Послание Фотия Житие Стефана Пермского Павел съсуд избран…, благовещенная цевница, Xристов проповедник…, вещатель благочестью и языком ловец (428—429); Божественый же Павел апостол… велегласный проповедник вере…, сосуд избранный, многохвалный благовестник… улови, проповедаа слово Божие (11); Петр… иже Симона волхва в Риме низверже (429). да отлучится, яко Симон волхв от Петра апостола (57).

Еще два произведения, вышедшие из окружения митрополита Фотия и касающиеся темы защиты церковных имуществ, также могут быть атрибутированы Епифанию. Первое — это искусственно разбитое в позднейшей рукописной традиции на два, но на самом деле представляющее единое Поучение митрополита Фотия великому князю Василию Дмитриевичу[39]. Послание читается на л. 521—531 сборника Вол. № 659, написано в 20–х годах XVI века и происходит из митрополичьей канцелярии: весь текст переписан рукой основного писца оригинала Никоновской летописи и только три последние строки на л. 521 об. принадлежат руке митрополичьего писца «Анонима» [40]. Поучение с известным основанием может быть датировано началом 10–х годов XV в., когда Фотий прибыл в Москву и разбирался с хозяйством митрополичьей кафедры. Ссылаясь на исторические примеры древних византийских императоров и родителя великого князя — Дмитрия Донского, автор проводит мысль, что «они от святителей поддержими и молитвами их заступаеми», что «они церковь Xристову почтоша и утвердиша и невредно соблюдоша» и, главное — «монастырьскыа вся пошлины и церковныа, яко зеницу ока, всегда соблюдаше». В тексте Почения митрополита Фотия могут быть выявлены параллели с произведениями Епифания Премудрого. Так, название Моисея «Боговидцем» (292) присутствует в Житии Стефана Пермского (46). Утверждение, что Моисей «Богу събеседник сподобися быти» (291), соответствует тексту Жития Стефана Пермского (48): «Господь Бог… древле глаголавый с Моисеем», и разобранного выше Окружного послания Фотия: «Самому Богу беседующу к ним и повелевающу и вещающу к устом усты. Таковь бо беаше… Моисий» (419). Слова «христоименитое людство» (293) присутствуют опять же в Послании Фотия (425). Выражение «преидох на повесть» (295) может быть сопоставлено с текстом Послания Фотия «приимет сию повесть» (422) и Жития Сергия Радонежского: «повем повесть», «устремихся сказаниа повести», «прикоснутиея повести», «повесть чинити», «положити начяло повести» (МДА, № 88. Л. 279, 279 об., 280 об., 281 об.). Рассуждения о «долготе слова» удивительно соответствуют высказываниям Епифания в Житии Сергия Радонежского:

Поучение Фотия Житие Сергия Радонежского Аз же вся да отложу ради долготы слова — сытость бо словес слуху ратник; И что подобает инаа прочаа гла–голати и длъготою слова послуша–телем слухы ленивы творити? Сытость бо и длъгота слова ратник есть слуху (МДА, № 88. Л. 290). но долготы ради слова, инаа оставих; Но что ми на долготу слова под–визати? (Стлб. 297, 298, 303).

Восходящее к Кириллу Туровскому рассуждение об иноках, как о «воинах царя Xриста» (300), имеется в Житии Стефана Пермского (107) — «воин царя небеснаго». Наконец, фраза «Сиих ради плачюся аз, яко же рече Иеремиа, и рыдаю и ищу очима моима источник слез довольных» (301) вполне соответствует тому, что написано в Послании Фотия («Ищет убо Иеремия главе воду и очима источник слезам») и Житии Стефана Пермского (см. выше).

С той же целью защиты церковных имуществ был выполнен перевод ханских ярлыков, выданных русским митрополитам. В послесловии составитель сообщает, что он собрал «в святейшии митрополии старых царей ярлыки», чтобы показать милость к «святой церкви» даже «неверных» царей, призвал «православных князей и бояр» проявить «потщение» и «благотворение» и косвенно осудил тех, кто «преобидел святыя церкви и домы их»[41]. Тем самым, собрание ханских ярлыков русским митрополитам преследует ту же цель, что и Поучение митрополита Фотия великому князю Василию Дмитриевичу. Xотя текст послесловия составляет всего половину страницы, можно заметить особенности манеры Епифания Премудрого. Так, выражение «Увы, слезы ми постигоша великы» сопоставимо со словами Жития Стефана Пермского (95): «Увы мне, печаль постиже мя…, слезами… омочю». Выражению «святыя церкви и домы их» соответствуют «домы церковныя» Поучения Фотия (299, 301). Словам «не удобь познаваемою речию» можно сопоставить выражения из Жития Сергия «не удобь исповедимую повем повесть» (МДА, № 88. Л. 279) и Жития Стефана Пермского — «толкование не удобь ведомое» (7), «не удобь вероваху» (24). Указание на поступки «неверных» типично вообще для Епифания: ср. в Похвальном слове Сергию — «не токмо едини православнии почюдишася…, но и невернии мнози удивишася» (Тихонр. № 705. Л. 110 об.), в Рогожском летописце и Симеоновской летописи под 6900 г. — «неверныя цари и князи чюдишася житью его и дары к нему слаша». Конкретный пример с приношением даров к «храму Божию» со стороны «неверных» царей Кира и Ксеркса приведен в Поучении Фотия Василию Дмитриевичу (292).

Таким образом, действительно можно признать, что Епифаний Премудрый выполнял роль секретаря митрополита Фотия.

Несколько произведений Епифаний написал для составлявшегося около 1418 г. Летописного свода митрополита Фотия (общего источника Софийской I и Новгородской IV летописей).

Летописная повесть о Куликовской битве[42] хотя сама основана на кратком рассказе Троицкой летописи, но и в переработанном виде сближается с произведениями Епифания Премудрого. В текст Повести введен эпизод о присылке благословенной грамоты от «преподобнаго игумена Сергиа, от святаго старца» (118); определение «преподобный игумен Сергий, святый старец» неоднократно встречается в Троицкой летописи (под 6882, 6883, 6900 гг.) и в Житии Сергия (МДА, № 88. Л. 276 об.). Словосочетание «от въстока и до запада» (120) читается в Житии Стефана Пермского (66) и в Похвальном слове Сергию (Тихонр. № 705. Л. 117), а «нарочитых и старейших бояр» (126) — покрывается терминами «старейшие бояре» Троицкой летописи (6891, 6896, 6897, 6900, 6907 гг.) и Жития Сергия (МДА, № 88. Л. 299 об., 305 об.) и «славные и нарочитые бояре» (МДА, № 88. Л. 298 об.). Крик души о том, что «при нынешних временех Литва над нами издеваются и поругаются» (128), перекликается с аналогичным осуждением «Литвы» из Окружного послания митрополита Фотия (427): «творят на нас поношение и поругание». Читающаяся затем переходная фраза: «Но мы сию беседу оставльше и на предлежащее възвратимся», имеет соответствие в Житии Стефана Пермского (24): «Но мы преудолженую беседу до зде изоставивше и на предлежащее потребословие възвратимся».

Повесть о нашествии Тохтамыша [43] насыщена подобными же стилистическими признаками. Уточнение, что Тохтамыш царствовал «в Орде и в Сараи» (190), в точности совпадает с подобным утверждением в отношении Мамая в Житии Стефана Пермского (74). Описание, что царь «потщася с яростию…, с всею силою своею» (190), аналогично тексту Повести о Куликовской битве (112): «с яростию подвижеся и силою многою». Термин «бояре старейшие» (192) уже встречался и в Повести о Куликовской битве, и в Троицкой летописи, и др. «Гражанстии народи» (192, 198) Повести вполне соответствуют термину «гражаньстии людие» Жития Стефана Пермского (86). Перечисление: «игумени, попове, дьякони, крилошане, четци, певци, черньци» (200) (где главная особенность — включение «четцов» и «певцов») — совпадает с аналогичным перечислением в Житии Стефана Пермского (34, 63). Слова «град велик…, град многочеловечен» (202) находятся и в Житии Стефана Пермского (11). Xарактерно совпадение выражений:

Повесть о Тохтамыше Житие Стефана Пермского Плачется церкви о чядех церковных… О, чада церковнаа! (202). Плачется церкви пермьскаа… О, чада церковнаа! (92).

О стилистических совпадениях «Слова о житии и о преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя Русьскаго»[44] с произведениями Епифания Премудрого впервые написала В. П. Адрианова–Перетц [45]. Уже тогда собранный материал мог свидетельствовать об авторстве Епифания Премудрого, но исследовательница заранее предрешила вопрос о поздней датировке памятника (ок. середины XV в.), поэтому составитель «Слова» был объявлен лишь «подражателем» стиля великого агиографа. Однако, ситуация была настолько очевидной, что А. В. Соловьев решился, наконец, об этом открыто сказать, а в вопросе о датировке памятника примкнул к мнению А. А. Шахматова о создании «Слова» вскоре после кончины Дмитрия Донского[46]. В указанных построениях не учитывался факт вхождения «Слова» в состав Летописного свода — источника Софийской I и Новгородской IV летописей, который по первоначальной гипотезе А. А. Шахматова датировался 1448 г. Впоследствии сам ученый отказался от такой датировки свода, но в последнее время она вновь реанимирована в трудах Я. С. Лурье и М. А. Салминой, почему и «Слово» стали относить к середине XV в. [47] Пересмотр этой датировки — тема особого исследования, а сейчас сосредоточимся на вопросе об атрибуции «Слова о житии» Дмитрия Ивановича.

Проведенное В. П. Адриановой–Перетц сопоставление текста «Слова о житии» с произведениями Епифания Премудрого, к сожалению, содержит лишь глухие ссылки на источники, без указания выходных данных — отсюда возникли ошибки в цитировании и определении самих источников. Поэтому нам пришлось заново сверить тексты и дополнить наблюдения В. П. Адриановой–Перетц своими собственными.

Сходными оказываются уже заголовки «Слова о житии и преставлении» Дмитрия Ивановича и «Слова о житии и учении» Стефана Пермского. «Слово о житии» Дмитрия Ивановича начинается словами: «Сий убо князь Дмитрий родися от благоверну родителю и пречестну» (351), так же говорится о рождении Сергия Радонежского: «Съй… родися от родителя доброродну и благоверну» (МДА, № 88. Л. 281 об.). Тема продолжается далее: в «Слове» — «несть убо лепо инем родителем таково чадо родити, ниже убо достойно таковому пречюдному чаду от иних родитель родитися, аще не бы смотрением всех съдетеля Бога» (361). Сравним в Житии Сергия: «не бе лепо такому детищу от неправедных родитися родителей, ни же иным, сиречь неправедным родителем таковаго не бе лепо родити детища, но токмо тем единем от Бога даровася» (МДА, № 88. Л. 282).

Дмитрий «от самых пелен Бога възлюби» (352) — в точности, как в Житии Сергия (МДА, № 88. Л. 296), и близко к Похвальному слову Сергия: «от самых пелен Богу освятися» (Тихонр. № 705. Л. 114 об.).

Близки характеристики добродетелей князя Дмитрия, Сергия Радонежского и Стефана Пермского:

Слово о житии Произведения Епифания Премудрого еще млад сы възрастом, но духовных прилежаше делесех, пустош–ных бесед не творяше, и срамных глагол не любляше, а злонравных человек отвращашеся, а с благыми всегда беседоваше, а божественых писаний всегда с умилением по–слушааше, а о церквах Божиих вельми печашеся (352); иже в путошь текущим и въсуе тружающимся не вънимаше, иже суть сквернословци и смехотвор–ци — с теми отнудь не водворяше–ся, но разве токмо упражняшеся на славословие Божие…, к церкви Бо–жии прилежно пристоаше.. и свя–тыа книгы часто почитающе (Житие Сергия: МДА, № 88. Л. 297 об.); злобою младенець обреташеся, а умом всегда съвершен бываше; яко и кедр в Ливане умножившеся и аки финикс в древесе процвете (352); но злобою младеньствуйте, а умом свершени бывайте (Житие Стефана. С. 78); яко финикс процвете…, яко кедр иже в Ливане…, яко кедр иже в Ливане умножится (Похвальное слово Сергию: Тихонр. № 705. Л. 116, 122); аки кормьчий крепок противу ветром волны минуя (352); истинный кръмникь…, преплув многомутное житейское море и без вреда препроводи душевный корабль (Тихонр. № 705. Л. 109. 119); от восток и до запад хвално имя его, от моря и до моря, от рек до конца вселеныя (353); от въсток солнца даже до запада, и от конец до конец вселеныя (Послание Фотия. С. 425); от моря даже и до моря (Тихонр. № 705. Л. 110 об.); Дмитрий… якоже преже Мои–сий, Амалика победив, и бысть тишина велика в Руской земли (354). якоже древле великый Моисей видимаго Амалика низложив (Житие Стефана. С. 109); и бысть оттоле тишина велика по всей земли (Троицкая летопись под 6836 г.).

Сопоставляем далее: «раскольници же и мятежници» фигурируют в «Слове» (355), «рассекателе и мятежетворци» — в Послании Фотия (429); «корабль богатьству» — кратко в «Слове» (355), более вразумительно в Похвальном слове Сергию — «корабль исплънь богатства духовнаго» (Тихонр. № 705. Л. 116 об.); «мир и тишина» в «Слове» (357), «благоденьство и тишина мирна» в Житии Стефана (100), а в Поучении Фотия (296) — «в мире и в тихости».

И вновь обратимся к перечислению христианских добродетелей Дмитрия Ивановича:

Слово о житии Житие Сергия Радонежского постом и молитвою по вся нощи стояше, сна токмо мало при–имаше и паки по мале часе на молитву въстояше (356); жесток пост показа…, в нощи же многажды без сна пребываше на молитве (МДА, № 88. Л. 296, 323); по истине явися земный аггел, небесный человек (356); яко земный аггел, яко небесный человек (Похвальное слово Сергию: Тихонр. № 705. Л. 116 об.); всех равно любляше (355), всех любих и в всех чести дръжах (357). всех вкупе равно любляше и равно чтяше (Тихонр. № 705. Л. 115).

При описании распределения уделов между сыновьями Дмитрия Донского составитель «Слова» при каждом названии городов и волостей обязательно добавлял — «сь всеми пошлинами» (358). Заметим, что в Поучении митрополита Фотия Василию Дмитриевичу обязательным атрибутом также являются «все пошлины церковные», «многи пошлины», «церковнаа стяжаниа и пошлины» (293, 298, 299, 300).

Из отдельных совпадений отметим еще следующие: в «Слове о житии» Дмитрия Ивановича упоминаются «человеци земнии» (362), в Житии Стефана Пермского (64) — «земнии же сынове человечьстии». В «Слове» нарочито подчеркивается царский титул великого князя Дмитрия Ивановича, что находит аналогию, между прочим, в тексте рассмотренного выше сборника 1414 г.: в службе, посвященной князю Владимиру, последний также называется «благочестивым царем Русскым»[48]. В произведениях Епифания имеем отражение государственной идеи того времени, выразившейся в договоре 1417 г. с Ливонским орденом, где Василий Дмитриевич назван «Русским кайзером»[49].

В. П. Адрианова–Перетц обратила внимание, что «Слово о житии» князя Дмитрия, как и Житие Стефана Пермского, заканчивается плачем: в первом случае — вдовы–княгини Евдокии, во втором — церкви пермской, овдовевшей со смертью Стефана. Имеются и отдельные совпадения между двумя плачами:

Слово о житии Житие Стефана Пермского Камо заиде свет от очию моею (358); Увы мне, свете очию моею ка мо заиде (94); цвете прекрасный, что рано увядаеши (359); како внезапу отпаде цвет (94); Кому приказываеши мене и дети свои (359). Кому приказал еси стадо свое (87).

Сходна гимнографическая схема похвалы в обоих произведениях, состоящая из вопросов и ответов, хотя и наполненная разным содержанием.

Таким образом, наличие в тексте «Слова о житии и преставлении» Дмитрия Ивановича многочисленных совпадений с памятниками (практически со всеми!), надежно атрибутируемыми Епифанию Премудрому, причем совпадений отнюдь не механических, а представленных в творческом разнообразии, — позволяет признать автором «Слова» того же Епифания Премудрого.

Особенное значение для анализа памятника имеют авторские ремарки. Одна из них помещена в конце «Слова о житии»: «Аз же недостойный не вьзмогох твоему преславному господству по достоанию похвалы приложити за грубость неразумия» (366). Идентичные выражения отыскиваются в произведениях Епифания Премудрого: аз худый и недостойный; недостойный во иноцех (Житие Стефана. С. 1, 107); не могый по достоанию написати житиа (Похвальное слово Сергию: Тихонр. № 705. Л. 112); недоумею по достоянию написати твоего житиа (Житие Стефана. С. 107); мене грубаго и нераэумнаго; груб и неразумичен (Житие Сергия: МДА, № 88. Л. 279 об.. 280 об.).

Но внутри текста «Слова о житии» обнаруживается вклинившееся в него сопровождающее письмо: «Преподобьство твое испроси у нашего худовъства [50] слова…, то действо не мое управление, но твоя молитва; вем бо ясно, наше житье суетно есть… Но житие мое строптиво есть, не дасть ми беседовати с тобою, яко же хощется. Уподобихся семени тому еуаггельскому, еже впаде в тернии и подавится, и не могло плода створити. Но токмо колко слышал еси, сице о Господе сдравъствуй» (363—364). Все это слишком напоминает ситуацию с сопроводительной запиской Епифания некоторому «преподобьству» (понятно, что это — Варлаам Новгородский), читающейся в Мусин–Пушкинском сборнике 1414 г. Но и в нашем случае под «преподобьством» — адресатом Епифания — следует подразумевать того же Новгородского архимандрита Варлаама, поскольку именно для него Кирилл Тверской подготовил свою переработку Троицкой летописи. Таким образом, Епифаний Премудрый выполнял литературные заказы Варлаама для составлявшегося в то время общерусского митрополичьего летописного свода.

Отсюда следует датировка «Слова о житии и преставлении» Дмитрия Ивановича. Уже из факта, что при написании «Слова о житии» автор самостоятельно обращался к тем же источникам, которые были использованы в Летописной повести о Куликовской битве — Паримийному чтению о Борисе и Глебе, Повести об Александре Невском[51], Слову на Рождество Xристово о пришествии волхвов [52] и, добавим, Троицкой летописи[53], — неоспоримо следует, что оба произведения написаны одним лицом и созданы в рамках одного общерусского летописного свода. Нижняя хронологическая грань составления летописного свода — 1412 г., раньше которого не могла быть создана Троицкая летопись [54], верхняя — 1419 г., год кончины Епифания Премудрого, написавшего для составителей Свода целый ряд Повестей и Слов. 1418–ый год, которым заканчивается общий текст Софийской I и Новгородской IV летописей, подводит нас к реальному времени составления Свода митрополита Фотия.

1419 год, как верхняя граница времени создания митрополичьего свода, подтверждается другими соображениями. Дело в том, что в тексте свода проглядывается явная антилитовская направленность: почти каждое упоминание «Литвы» сопровождается эпитетом «поганая»[55], в Летописной повести о Куликовской битве утверждается, что «при нынешних временех Литва над нами издеваются и поругаются» (128), в рассказе о битве на Ворскле 1399 г. помещено просто карикатурное изображение Витовта (между прочим, тестя московского великого князя Василия Дмитриевича) с его неумеренными притязаниями: «победим царя Темирь–Кутлуя…, посадим во Орде на царстве его царя Тахтамыша, а сам сяду на Москве, на великом княжении на всей Руской земли» (385) [56]. Отношения с Литвой особенно обострились в связи с поставлением в 1415 г. киевского митрополита Григория Цамблака (но еще в 1414 г. Витовт «ограбил» митрополита Фотия, явившегося в западную часть митрополии для сбора церковных даней), и только после смерти в 1419 г. Григория Цамблака русско–литовские отношения стали нормализоваться: Фотий был признан главой всей Русской митрополии, а сам Витовт стал гарантом завещания великого князя Василия Дмитриевича.

Перечисленные факты следуют из анализа духовных грамот Василия Дмитриевича, составленных в конце его жизни. Таких грамот имеется три: РГАДА, ф. 135 (Государственное Древлехранилище), отд. 1, рубр. 1, №№ 13, 15, 16. В существующем их описании и датировке допущены неточности и прямые ошибки[57]. В литературе грамота № 13 приурочена к 1417 г., грамота № 15 датируется мартом 1423 г., а грамота № 16 признается копией XV в. с грамоты № 15. На обороте грамоты № 16 сохранились пометы, имеющие датирующее значение: 1) «Список з грамоты, что поимал Олексей з собою в Литву, коли с митрополитом поехал с Фотеем на середохрестье»; 2) «Список с тое грамоты, что пошла к великому князю к Витовту с Олексеем в лето 30 первое, з середохрестья». Важнейшие уточнения, которые мы вносим в описание перечисленных грамот, следующие:

1) Несмотря на то, что в грамоте № 13 указан писец—дьяк великого князя Тимофей Ачкасов, в грамоте № 15 — дьяк великого князя Алексей Стромилов, а грамота № 16 считается вообще поздней копией, все эти грамоты написаны одним почерком (судя по всему, Тимофеем Ачкасовым). Таким образом, грамоту № 16 следует признать не поздней копией, а еще одним подлинником, причем и пометы на ее обороте принадлежат тому же основному писцу.

2) Все три грамоты по палеографическим данным относятся к началу 20–х годов XV в.

3) Печать на грамоте № 15, оттиснутая в ковчежке, с изображением всадника на скачущем коне с круговой латинской надписью, принадлежит не великому князю Василию Дмитриевичу (как ошибочно утверждается в описании [58]), а великому князю литовскому Витовту.

4) В грамоте № 13 сохранились не три печати, как сказано в описании[59], а все пять (первые две, правда, в меньшей степени сохранности). Не все из печатей черновосковые, вторая печать—желтовосковая и совпадает с печатью на грамоте № 15, т. е. является печатью великого князя литовского Витовта[60].

История духовных грамот Василия Дмитриевича последнего периода его жизни представляется в следующем виде. В начале 1420–х годов (не ранее 1421 г.) [61] было составлено великокняжеское завещание, написанное рукой дьяка великого князя Алексея Стромилова (подлинник не сохранился). Его копию, переписанную дьяком Тимофеем Ачкасовым, Алексей Стромилов вместе с митрополитом Фотием повез в марте 1423 г. на утверждение к великому князю литовскому Витовту (грамота № 15, на которой стоит греческая подпись Фотия и прикреплена печать Витовта). Сохранилась другая копия этого времени (грамота № 16), написанная Ачкасовым и неизвестно кем заверенная, так как окончание грамоты с возможными печатями отрезано. Грамота № 13 — завершающий документ в этой серии: она скреплена подписью митрополита Фотия и печатями Василия Дмитриевича, Витовта и младших братьев Василия I — Андрея, Петра и Константина; датироваться грамота должна временем между 1423 и 1425 гг. Новая датировка грамоты № 13 теперь подтверждает наше построение об антилитовской направленности Летописного свода митрополита Фотия.

Продолжим выделение в Своде митрополита Фотия произведений, которые могут быть связаны с именем Епифания Премудрого.

Под 1399 г. в Своде читается «Слово о том, како бился Витовт с Ордою, с царемь Темир–Кутлуем»[62]. Какой–то вариант рассказа мог содержаться уже в Троицкой летописи, поэтому будем искать параллели в тех текстах, которые возникли в процессе подготовки Свода Фотия. Само оформление заголовка в виде «Слова» сближает памятник с другими «Словами» Епифания Премудрого (написанными в честь Стефана Пермского и Дмитрия Ивановича). Выражения «вкупе же с ним с единаго» (384) и «в единой думе» (385) можно сопоставить с текстом Летописной повести о Куликовской битве: «вкупе в единой мысли и в единой думе» (112). Ритмическая организация текста: «вооружився…, ополчився, устремився» (384) — вообще типична для Епифания, ср. в той же Летописной повести: «верою въоружився и креста честнаго силою укрепився, и молитвами… оградився и Богу помолися» (122). «Бояре великыи» (385) статьи 1399 г. — это те же «великие воеводы» (114, 120) и «нарочитые и старейшие бояре» (126) Летописной повести о Куликовской битве. «Многое множество бещисленое полегло» (385) в 1399 г. и «иного безчисленое множество паде» (200) при нашествии Тохтамыша. Но имеются совпадения и более значительные:

Повесть 1399 г. Повесть о Тохтамыше Царь… силу свою всю роспустил воевати землю Литовьскую…, воюючи и жьгущи волости…, и много городов поплениша и много стран повоеваша, и многу погибель царь створи (385). Царь распустил силу татарскую по земли Руской воевати…, многы грады поимаша, и волости повоеваша, и села пожгоша…, и много зла Руси створишя (202—204).

Таким образом, антилитовскую направленность и литературное оформление рассказа следует приписать Епифанию Премудрому (напомним, кстати, об изображении в Житии Сергия бесов в «шапках литовьскых островръхих»: МДА, № 88. Л. 312 об.).

Под тем же 1399 г. в Новгородской IV летописи помещен рассказ «О преставлении князя Тферьскаго» [63]. По существу, это такое же «Слово о житии и преставлении» — но только тверского князя Михаила Александровича. И написано оно также по заказу — «отца отцемь» Кирилла, «иже повелел ми еси писати от житиа премудраго Михаила боголюбца князя». Как было выяснено выше, Кирилл являлся архимандритом тверского Спасо–Афанасьева монастыря. «Слово» состоит из витиеватого Предисловия и основного рассказа о последних днях жизни князя Михаила Александровича. Атрибуция текста Предисловия руке Епифания Премудрого, как уже говорилось, убедительно проделана А. Д. Седельниковым, но в отношении остального рассказа иеследователь высказался о принадлежности его другому автору[64]. С этим, однако, согласиться нельзя. Весь рассказ построен по плану «Слова о житии и преставлении» Дмитрия Ивановича: описаны последние дни жизни тверского князя, прощание его с близкими, наставление сыновьям, распределение уделов по духовной грамоте, плач народа; как и в случае с Дмитрием Донским, указано точное число лет жизни Михаила Александровича, время кончины и положения в гроб — но сам способ выражения ближе к тексту Троицкой летописи:

Троицкая летопись под 6897 г. Повесть о Михаиле а жил от рожества своего всех лет 40; бысть всех дней житиа его лет 66; маиа в 19…, в среду долго вечера в час нощи, преставися; и отъиде от жития своего к Богу августа 26, в вторник на ночь, в куроглашение; в гроб положен бысть маиа в 20[65]. а во гроб положен бысть в среду, того же месяца 27 (389).

Отметим близкие параллели в сочинениях Епифания Премудрого:

Князь Михаил позвал на пир «архимандриты, и игумены, и попы, и диаконы, и крилошаны, и черньци» (387). Сравним в Повести о нашествии Тохтамыша перечисление убитых: «архимандриты…, игумени, попове, дьякони, крилошане, черньци» (200).

От князя Михаила люди расходились «дряхли, плачющеся» (387), в Житии Стефана Пермского (95) — «дряхлы, рыданны, к Богу присно плакаше».

Михаил «целоваше своих детей и бояр» (387), аналогично Дмитрий — «целовав княгиню свою и дети своя и бояр» (358).

Михаил сыновьям «разделих комуждо их часть отчины» (388), Дмитрий «раздавал же есть комуждо… городы свои в отчину им предасть по чясти» (358).

Для встречи Михаила собралось «народа многое множество» (388), в Житии Стефана — «много множество народа» (86).

Собранный материал, таким образом, позволяет утверждать, что не только Предисловие, но и весь рассказ о преставлении князя Михаила Тверского написан Епифанием Премудрым.

Под 1402 г. в Новгородской IV летописи читается известие о знамении и вслед за этим помещено поучение, осуждающее распри и междоусобицы и призывающее к покаянию[66] (в Софийской I летописи оставлено лишь известие о комете). Это небольшое произведение написано с такой силой и с таким литературным мастерством, что обязательно должно учитываться в учебниках древнерусской литературы. Для иллюстрации приведу лишь фрагмент Поучения, где обличаются княжеские междоусобицы:

«И ту прочее жалостно видети и позор, плача достоин: подоиметь руку христианин на христианина, и воздвигнеть оружие свое друг на друга, скуеть же копие свое брат на брата, и поострить мечь свой любовник на любовника, и стрелами своими стреляеть ближний ближняго своего, и сулицею прободаеть сродник сродника, и племенник своего племенника низлагаеть, правоверный единовернаго разсекаеть, и уноша стара седин не срамляется многолетных, и раб Божий раба Божиа не пощадить. Да где ту любовь свершеная, юже Xристос в еуаггелии преда нам, глаголя: заповедь нову даю вам, да любите друг друга, и пакы: болши сея любьви никто же не имать, да кто положить душу свою за ближняго. Мы же токмо не полагаем душа своеа за ближняго, но из ближняго извлачим ю, хотящу изяти ю оружием заколением» (393—394).

По силе обличающего слова, стремлению к ритмической организации текста (подоиметь — воздвигнеть — поострить — стреляеть — прободаеть — низлагаеть—разсекаеть) угадывается рука такого блестящего мастера, как Епифаний Премудрый. Подкрепим эти соображения наблюдениями стилистического порядка. Сообщение о комете однородно с изложением Троицкой летописи:

Троицкая летопись (6889 г.) Новгородская IV (6910 г.) являшеся некое знамение на не беси на востоце… и звезда копийным образом. явлешеся некое знамение на не–бесй… звезда… аки копейным образом (392).

Слова Поучения «въсташа языци воеватися, ратующеся» (392) можно сопоставить с текстом Троицкой летописи под 6869 г.: «въстающе… и воююще межи собе, ратящеся», а слова «рати и брани и кровопролития» (392) с той же Троицкой под 6878 г.: «ратных нахожение и кровопролитие».

Слова «жалостно видети и… плача достоин» (393) в вариации воссоздают фразу из Повести о нашествии Тохтамыша (204): «И видеша… сжалити… и расплакатися има», а слова «стара седин не срамляется многолетных» (393) уже совсем близки к тексту той же Повести: «ни усрамишася седин старець многолетных» (192).

В Поучении говорится «тихо… и не мятежно» (394), в Похвальном слове Сергию (Тихонр. № 705. Л. 123) и Житии Стефана (84) — «тихо и безмятежно». В Поучении упоминаются «не знаемыя звезды» (394), а в Письме Кириллу — «не знаемая подпись», в Житии Стефана (69) — «не знаемая азбука», в Житии Сергия — «незнаемо», «незнаема» и т. п. (МДА, № 88. Л. 286, 293, 295, 342 об.).

В Поучении автор напоминает: «время последнее приходить», «конець житию приближается» (394), но об этом же не устает говорить Епифаний: «ныне же в скончаниа лет, в последниа дни, на исход числа седмыя тысущы» (Житие Стефана. С. 70), «в последняа времена на скончание века» (Тихонр. № 705. Л. 116), «в дни наша, в последняа времена и лета» (МДА, № 88. Л. 276 об.).

И, наконец, заключительная фраза: «но абие приупокоим беседу и скратим речь» (394) — близка к вариациям Епифаниевских текстов: «До зде скратим слово и скончаем беседу» (Троицкая летопись под 6885 г.), «Но мы до зде сию речь оставльше, а на предреченную беседу обратимься» (Житие Сергия: МДА, № 88. Л. 338).

Под 1406 г. в Новгородской IV и Софийской I летописях читаются известие о смерти митрополита Киприана и его Духовная грамота [67]. В одном месте заметно вмешательство Варлаама Новгородского, именно — в уточнении, что епископ Иларион Коломенский «быв преже игуменом Лисицкой лавры» (400): такое добавление естественно было сделать Варлааму, самому бывшему игумену Лисицкого монастыря, а пристрастие монаха Лисицкого монастыря выдает его наименование «лаврой». Но само описание последних дней жизни митрополита Киприана и его кончины принадлежит, несомненно, Епифанию Премудрому. Обратим внимание на выражение «тихо и безмолъвено и… не мятежно» (400), что созвучно словам «тихо… и не мятежно», «тихо и безмолъвно» Поучения под 1402 г. Слова «грамоту незнаему и страннолепну» (400) вообще типичны для Епифания, сравним: «страннолепно некако и незнаемо» (Житие Стефана. С. 61), «незнаемою подписью и страннолепно» (Письмо к Кириллу), «странна и незнаема» (Житие Сергия: МДА, № 88. Л. 286, 293, 295, 342 об.).

Высказано убеждение, что Епифанию Премудрому принадлежит плач о епископе тверском Арсении, читающийся в Новгородской IV летописи под 1409 г.[68] Подмечена одна черта стиля, роднящая какбудто плач с произведениями Епифания: употребление слова «посетитель» в значении «епископ». Но в данном случае мы сталкиваемся как раз с той ситуацией, когда сочинение нельзя атрибутировать, основываясь только на одном признаке. Из текста произведения с очевидностью следует, что автор был тверичем, причислял себя к пастве Арсения и присутствовал при последних днях жизни епископа: «многолетствовахом пастырю и учителю своему в неделю Сборную, в понеделник же учение слышахом от уст его и некаа исправлениа от законных дел, после же взем благословение и прощение и отъидохом въ свояси» (408). Автор называет Арсения «нашь учитель», «пастырь наш и учитель» (408). В терминологии плача явно чувствуется стиль тверской повести о преставлении князя Михаила Александровича: город Тверь называется «богоспасаемым» (408) [69], епископ Арсений — «священным» (408) (в Повести — «блаженый»[70]), Спасский собор — «сборныа великиа церкви святаго Спаса» (408) (в точности — как в Повести[71]). Даже такая деталь, что «глубоце нощи сущи, приседяху у него 10 черноризцев» (408), роднит плач по Арсении с Повестью о преставлении Михаила Александровича: князь скончался «вечеру глубоку сущу», при этом присутствовали архимандрит Корнилий и священноинок Парфений[72]. Как было отмечено, в плаче Арсений называется «посетителем» (409), но это слово знает и автор Повести о Михаиле Александровиче и объявляет князя «посетителем нашим» [73]. Повесть о Михаиле Александровиче, как и всю Тверскую переработку Троицкой летописи мы атрибутировали архимандриту Кириллу Тверскому, значит, и плач о епископе Арсении должен принадлежать тому же автору.

Итак, для Свода митрополита Фотия Епифаний Премудрый специально написал Повесть о Куликовской битве, Повесть о нашествии Тохтамыша, Слово о житии и преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, Слово о том, како бился Витовт с Ордою, Слово о житии и преставлении тверского князя Михаила Александровича, Поучение по поводу знамения 1402 г., рассказ о кончине митрополита Киприана.

Одиноко в этом смысле стоит Повесть о Темир–Аксаке. Среди различных ее вариантов существует один, наиболее полно отражающий, как ни удивительно, стиль Епифания Премудрого — это вариант, помещенный в Типографской летописи[74]. Вариант имеет внелетописное происхождение, древнейший список — в составе сборника 70–х годов XV века: Лих. № 161. Л. 451—458 об. (самый ранний список вообще Повести о Темир–Аксаке). Впоследствии данный вариант Повести вошел в состав Ростовского свода 1489 г. и теперь читается в различных изводах Типографской летописи.

Повесть о Темир–Аксаке начинается так: «Бысть в пятое на десять лето царства Тахтамышова, а в седмое лето княжениа великого князя Василиа Дмитреевича, … бысть замятня велика в Орде» (160). В следуюшем 1396 г. умер Стефан Пермский, и мы можем сравнить слова Повести с описанием события в Житии Стефана (85): «В лето 6904, … при благоверном князи великом Василии Дмитриевичи, в седмое лето княжениа его…, в шестое на десять лето владычества Тактамыша князя». «Бысть замятня велика» — написано в Повести о нашествии Тохтамыша (192), «бысть в то время замятня велика» — замечено в Троицкой летописи под 6915 г.

Далее в Повести о Темир–Аксаке читаем: «Прииде некый царь… с восточныа страны» (160); в Троицкой летописи под 6868 г.: «приде… некий царь с востока», в Повести о Куликовской битве: «идет на него некий царь с востока» (130).

В Повести Тимур «ни смирился, ни укротился» (161), зато по Троицкой летописи (под 6893 г.) князь Олег «покорися и укротися и умилися».

К Тимуру примкнули «юноши немилостивии, мужи сурови и злии человеци» (161), в Житии Стефана Пермского (31) также упоминаются «суровейшие мужи, невернии человецы», в Троицкой летописи (под 6901 г.) — «сурови человеци, сверепии людие», в Повести о нашествии Тохтамыша осуждаются «недобрии человецы» (192, 194).

Темир–Аксак «многы страны и земли повоева, многы области и языкы поплени, многы княжениа и царства покори под себе» (161). По Троицкой летописи, Ольгерд также «многи земли поймал и многа места и грады и страны попленил» (6876 г.), «многы страны и земли повоева и многы грады и княжениа поимал за себе» (6885 г.).

«А се имена тем землям и царством» — перечисляет покоренные страны составитель Повести о Темир–Аксаке (161), «А се имена местом и странам и землям» — называет Епифаний в Житии Стефана Пермского (9).

Темир–Аксак «прииде близ предел Рязанскиа земля» (161), в Повести о нашествии Тохтамыша царя также настигли «близ предел Рязанскыа земля» (190).

В Повести «народи христианстии… сътвориша пост и молитву» (162). «Народ христианский» представлен в Повести о нашествии Тохтамыша (194), «пост и молитву створиша» — в Троицкой летописи под 6916 г.

В Повести действует великий князь «со всеми князьми и воеводами и с бояры старейшими» (162), в Повести о нашествии Тохтамыша — «с князьми рускими, и с воеводами… и бояры старейшими» (192).

В Повести упоминается «великая съборная церкви Святыа Богородица, иже в Володимери» (162), в Троицкой летописи под 6916 г. — «церковь каменая великая съборная Святая Богородица, иже в Владимире».

В Повести перечисляются москвичи, вышедшие на встречу Владимирской иконы: «епископи и архимандриты, игумени и попы и дьякони и весь клирос…, князи и бояре, княгини и боярыни, мужи и жены, уноши и девы и старци с юнотами, дети и младенци, сироты и вдовици, нищи и убози, чрьнци и черници, всяк възраст мужеск и женеск, от млада и до велика» (163). Аналогичные перечисления имеются в сочинениях Епифания Премудрого: в Троицкой летописи под 6890 г. — «игумени и прозвитери, и чернци, и нищий, и убозии, и всяк възраст мужей и жены, и дети, и младенци», там же — «архимандрит…, игумени и прозвитери, и чернци, и крилошане, и черници, и попове, диакони, и простьци от унаго и до старца, и младенца мужеска полу и женьска», в Послании митрополита Фотия (432) — «князи и вси лю–дие, и бояре, и вси судия земскыя, иноци, инокыня, юноша и девы, старци с унотами, мали и велиции, или мужеск пол или женьск, въкупе богатии и убозии», в Повести о нашествии Тохтамыша (194) — «архимандрити и игумени, протопопы, прозвитеры, дьяконы, черньци, и всяк възраст, мужеск пол и женеск и с младенци».

Фраза Повести «много множество безчисленое народ людей» (163) имеет соответствие в Слове о Витовте (385): «людей многое множество бещисленое».

В Повести читается: «вси с слезами…, вси воздыхани», «и несть такова, иже бы не плакал» (163). В Троицкой летописи: «молениа приносяще с слезами и въздыханием» (6916 г.), «и несть такова, кто бы не плакал» (6897 г.).

В Повести о Темир–Аксаке московские горожане называются «градстии народи» (163), в Житии Стефана Пермского (86) — «гражаньстии людие», в Повести о нашествии Тохтамыша (192, 198) — «гражанстии народи».

«Страх и трепет» (163) — довольно распространенное выражение, но и у Епифания оно встречается (Повесть о нашествии Тохтамыша.

С. 200). Менее распространено выражение Повести «възмятошяся и въсколебашяся» (164), но и оно есть у Епифания (Троицкая летопись под 6885 г., Повесть о нашествии Тохтамыша, с. 192).

В Повести говорится, что царь Ассирийский «на Бога… хулныа глаголы въспущая» (164), то же выражение встречаем в Житии Стефана Пермского (43): «и на Бога глаголы хулныя въспускаа».

В Повести сказано: «с останочны своими вои» (164), в Троицкой летописи под 6888 г. и в Повести о Куликовской битве (128) — «останочьную свою силу».

Таким образом, вариант Типографской летописи Повести о ТемирАксаке стилистически вполне согласуется с произведениями Епифания Премудрого и должен быть признан его сочинением. Рассмотренный вариант по сравнению с другими редакциями Повести отражает стилистическую систему Епифания Премудрого наиболее полно и, следовательно, может быть признан или оригиналом памятника, или во всяком случае ближайшим к нему текстом.

В XV веке были образованы еще две редакции Повести о ТемирАксаке. Одна из них, представленная типичным (но далеко не лучшим и не самым древним) списком РНБ, Сол. № 804/914 (опубликованным в серии «Памятники литературы Древней Руси»), отличается от Типографской вставками из Повести о нашествии Хоздроя на Царьград и уже по этому признаку является вторичной по отношению к Типографской; кроме того, текст редакции подвергся распространениям и тенденциозной переделке с целью возвеличить роль в событиях 1395 г. великого князя Василия Дмитриевича. Другая редакция легла в основу Московского свода 1479 г. и сокращенного варианта, представленного Ермолинской группой летописей. Текст здесь, с одной стороны, сокращен, в результате чего выпала биографическая справка о Темир–Аксаке с соответствующей частью характерной лексики Епифания Премудрого, а с другой стороны, подвергся дополнению из иного источника, именно: эмоциональная характеристика Темир–Аксака заимствованная из Западнорусских летописей. Эта выписка в Прилуцкой и Уваровской летописях и Летописце из собрания Н. П. Лихачева, № 365 помещена перед основным текстом, дублируя его сообщение о приходе царя от «восточныя страны», в Ермолинской летописи снята вообще, а в Московском своде 1479 г. включена в основной текст при известии уже об уходе царя из Русской земли. По тексту Свода 1479 г., передающему источник более подробно, видно, что каждое упоминание Темир–Аксака или «агарян» сопровождается добавлением слов «безбожный», «безбожные», причем этот же эпитет присутствует и в редакционных распространениях текста. В этих случаях, когда речь идет о Владимирской иконе Богоматери, вставляются слова «чудная икона», «чудный образ», «чудотворная икона». При названиях Москвы или Владимира добавляются слова «славный град». Предположить обратное — происхождение текста Типографской редакции из Свода 1479 г. — означает признание парадоксальной ситуации: умаление Владимирской иконы Богоматери, принижение Москвы и Владимира как центров Православия и, наоборот, затушевывание облика завоевателей как врагов веры.

Рассмотрение всего корпуса атрибутируемых Епифанию Премудрому сочинений позволяет полнее представить творческий портрет крупнейшего древнерусского писателя. В своих произведениях Епифаний предстает как ревностный защитник интересов Русской православной церкви, которые он рассматривает через призму особенных интересов Московской митрополичьей кафедры. Обоснование роли Церкви в обществе, отстаивание ее имущественных прав, прославление ее выдающихся подвижников — таковы основные темы посланий и агиографических сочинений Епифания Премудрого. Все это необходимо учитывать при изучении Жития преподобного Сергия Радонежского, окончательная отделка которого пришлась на время, когда Епифаний являлся к тому же духовником всего братства Троице–Сергиева монастыря и должен был придать сочинению нравоучительный характер.

  1. С ней может быть сопоставлена только литературная традиция Киево–Печерской Лавры. ^
  2. Голубинский Е. Е. Преподобный Сергий Радонежский и созданная им Троицкая лавра. М., 1909. С. 5, 91 («в одной Лаврской рукописи, написанной в 1380 году неким Епифаном, в котором со всею вероятностию должно видеть нашего Епифания»). ^
  3. ПСРЛ. СПб., 1908. Т. 2. Стлб. 262. ^
  4. Преположение высказано еще В. О. Ключевским: Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1871. С. 99. ^
  5. Список погребенных в Троицкой Сергиевой лавре от основания оной до 1880 года. М., 1880. С. 11—12. ^
  6. ПСРЛ. Л.. 1928. Т. 1. Вып. 3. Стлб. 540. ^
  7. Не увеличивает объема информации знание даты смерти княгини Анастасии, супруги Юрия Дмитриевича, скончавшейся в июле 1422 г. Более поздняя дата смерти Епифания Премудрого исключается тем обстоятельством, что следующие «Епифании» встречаются в записях синодика через значительный промежуток: на л. 22, 25 об., 40 и далее, что соответствует времени не ранее середины XV в. ^
  8. История русской литературы Х–ХVII веков. М., 1980. С. 217; Кусков В. В. История древнерусской литературы. М., 1977. С. 130; Творогов О. В. Литература Древней Руси. М., 1981. С. 83. ^
  9. Водовозов Н. В. История древней русской литературы. М., 1962. С. 168; Прохоров Г. М. Епифании Премудрый: (Исследовательские материалы для «Словаря книжников и книжности Древней Руси») // Труды Отдела древнерусской литературы. Л., 1985. Т. 40. С. 79. ^
  10. Житие святого Стефана епископа Пермского, написанное Епифанием Премудрым. Изд. Археографической комиссии. Под ред. В. Г. Дружинина. СПб., 1897. С. 100; Санкт–Петербургское отделение Института российской истории РАН, ф. 238 (Колл. Н. П. Лихачева), оп. 1, № 161. Л. 283 об. —284; так же читается и в других списках. ^
  11. Памятники литературы Древней Руси. XIV — середина XV века. М., 1981. С. 446. Об атрибуции Епифанию Премудрому этого сочинения см.: Седельников А. Д. Из области литературного общения в начале XV века (Кирилл тверской и Епифаний «московский») // Известия Отделения русского языка и словесности АН СССР. Л. 1926. Т. 31. С. 159—176. ^
  12. Считается, что на более позднее время составления Троицкой летописи указывает сообщение под 1405 г.: «Тое же весны почаша подписывати церковь каме–ную святое Благовещение на князя великаго дворе, не ту, иже ныне стоит, а мастеры бяху Феофан иконник Грьчин, да Прохор старец с Городца, да чернец Андрей Рублев, да того же лета и кончаша ю» (Приселков М. Д. Троицкая летопись. М. — Л., 1950. С. 459). Хотя новый храм Благовещения создан был в 1416 г. (см. Львовскую и Софийскую II летописи), но замечание «иже ныне стоит» не обязательно должно относиться ко времени после 1416 г.: «стоять» церковь могла уже в 1413—1414 гг., тем более, что 5 мая 1415 г. в городе Москве случился сильный пожар, который мог повредить строящееся здание, и его поэтому пришлось переделывать (во время пожара сгорело 13 церквей —см. Тверской сборник). С момента сооружения храма до его освящения вообще могло пройти значительное время (так, Успенский собор Киево–Печерского монастыря закончен был в 1077 г., а освящен лишь в 1089 г.!). ^
  13. Оленин А. Н. Письмо о камне Тмутороканском. СПб., 1806. ^
  14. Срезневский В. И. Мусин–Пушкинский сборник 1414 года в копии начала ХIХ–го века. СПб., 1893. ^
  15. Фрагмент от слов «Первое же нача пророчьствовати Иосеи» и кончая словами «И много пророчьствоваша о нем, и еже събысться все». ^
  16. Срезневский В. И. Мусин–Пушкинский сборник 1414 года в копии начала ХIX–го века. С. 45. ^
  17. ПСРЛ. М., 1965. Т. 30. С. 30; ПСРЛ. М. — Л., 1962. Т. 27. С. 203. ^
  18. ПСРЛ. Л., 1926. Т. 1. Вып. 1. Стлб. 98; ПСРЛ. СПб., 1908. Т. 2. Стлб. 85; Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М. — Л., 1950. С. 143. ^
  19. Срезневский В. И. Мусин–Пушкинский сборник 1414 года. С. 48. ^
  20. ПСРЛ. Т. 1. Стлб. 100; Т. 2. Стлб. 87. ^
  21. Откуда пассаж: «Хвалит бо Римскаа земля обою апостолу Петра и Павла, чтит же и блажит Асийскаа земля Иоанна Богослова, Египетьскаа Марка еуанге–листа, Антиохийскаа Луку еуангелиста, Греческаа Андрея апостола…» (Житие святого Стефана епископа Пермского, написанное Епифанием Премудрым. СПб., 1897. С. 89). ^
  22. Срезневский В. И. Мусин–Пушкинский сборник 1414 года. С. 80—81, 87. ^
  23. Житие святого Стефана епископа Пермского, написанное Епифанием Премудрым. С. 101, 107, 111. ^
  24. Похвальное слово Сергию: Тихонр. № 705. Л. 106 об., 118. ^
  25. Житие Сергия Радонежского: МДА, № 88. Л. 276 об. ^
  26. Приселков М. Д. Троицкая летопись. М. — Л., 1950. С. 439. ^
  27. Житие Сергия Радонежского: МДА, № 88. Л. 295 об. ^
  28. Похвальное слово Сергию: Тихонр. № 705. Л. 107. ^
  29. Там же. Л. 113. ^
  30. В записи писца говорится о «зиме» 6922 г., что подразумевает зиму 1414—1415 гг. При этом упоминается о пострижении владыки Иоанна в схиму 17 ноября 1414 г. и смерти посадника Кирилла Дмитриевича, но не говорится об уходе Иоанна с владычества, что случилось 20 января 1415 г. ^
  31. Седельников А. Д. Из области литературного общения в начале XV века. С. 159—176. ^
  32. ПСРЛ. Пгр., 1922. Т. 15. Вып. 1. Стлб. 183; ПСРЛ. СПб., 1863. Т. 15. Стлб. 479. ^
  33. ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стлб. 177, 186. ^
  34. ПСРЛ. Т. 15. Стлб. 475—476. ^
  35. Приселков М. Д. Троицкая летопись. С. 439. ^
  36. Не совсем ясно, что подразумевал Епифаний под Летописцем великим русским: это могла быть та же самая Троицкая летопись или летописный свод, представлявший из себя первый опыт соединения Троицкой с новгородским летописанием и нашедший отражение в Еллинском летописце 2–го вида (см.: Клосс Б. М. К вопросу о происхождении Еллинского летописца второго вида // Труды Отдела древнерусской литературы. Л., 1972. Т. 27. С. 370—379). ^
  37. Русский феодальный архив XIV — первой трети XVI века. М., 1987. Вып. 2. С. 418—439. Текст Послания цитируется далее по этому изданию с указанием страниц. ^
  38. Прохоров Г. М. Памятники переводной и русской литературы XIV—XV веков. Л., 1987. С. 120. ^
  39. Русская историческая библиотека. СПб., 1908. Т. 6. Стлб. 289—304. Текст Поучения цитируется далее по этому изданию с указанием страниц. ^
  40. Это — писец Сводной Кормчей, митрополичьего формулярника Син. № 562 и др., см.: Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI—XVII веков. М., 1980. С. 71—80. ^
  41. Русский феодальный архив XIV — первой трети XVI века. М., 1987. Вып. 3. С. 594. ^
  42. Памятники литературы Древней Руси. XIV — середина XV века. М., 1981. С. 112—130. Далее текст цитируется по этому изданию с указанием страниц. ^
  43. Там же. С. 190—206. ^
  44. ПСРЛ. Л., 1925. Т. 4. Ч. 1. Вып. 2. С. 351—366. Далее текст цитируется по этому изданию с указанием страниц. ^
  45. Адрианова–Перетц В. П. Слово о житии и о преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя Русьскаго // Труды Отдела древнерусской литературы. М. — Л., 1947. Т. 5. С. 73—96. ^
  46. Соловьев А. В. Епифаний Премудрый как автор «Слова о житии и преставлении великаго князя Дмитрия Ивановича, царя русьскаго» // Труды Отдела древнерусской литературы. М. — Л., 1961. Т. 17. С. 85—106. ^
  47. Салмина М. А. «Слово о житии и о преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя русьскаго» // Труды Отдела древнерусской литературы. М. — Л., 1970. Т. 25. С. 81—104; Антонова М. Ф. «Слово о житии и о преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя русьскаго» (Вопросы атрибуции и жанра) // Там же. Л., 1974. Т. 28. С. 140—154. ^
  48. Срезневский В. И. Мусин–Пушкинский сборник 1414 года в копии начала ХIХ–го века. С. 69. Обратим внимание, что и Дмитрий сравнивается в «Слове» с князем Владимиром: «и умножися слава имени его, яко святаго князя Володими–ра» (353). ^
  49. Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М. — Л., 1949. С. 319. ^
  50. Худовство» происходит от слова «худость». Словами «худость», «худостно», «худой» насыщены Похвальное слово Сергию (Тихонр. № 705. Л. 106 об., 113 об., 114, 119) и Житие Сергия Радонежского (МДА, № 88. Л. 321, 345 об., 346, 346 об., 347 об., 348). Приведем особенно близкие выражения: «к моей худости» (Письмо к Кириллу Тверскому), «о моей худости» (Похвальное слово Сергию: Тихонр. № 705. Л. 106 об.). ^
  51. Адрианова–Перетц В. П. Слово о житии и о преставлении великого князя Дмитрия Ивановича. С. 75—78. ^
  52. Соловьев А. В. Епифаний Премудрый как автор «Слова о житии и преставлении великаго князя Дмитрия Ивановича, царя русьскаго. С. 101—102. ^
  53. То, что в Летописной повести о Куликовской битве использована Троицкая летопись, — достаточно очевидно. В «Слове о житии» все хронологические указания и весь фрагмент с описанием похорон князя (360) выписаны из Троицкой летописи. ^
  54. К концу XIV века «Слово о житии» относили на основании фразы: «Но токмо слышах мног народ глаголющь: горе нам, братье, князь князьм успе, господин владствующим умре, солнце помрачится, луна облаком закрывается, звезда, сиаю–щи всему миру, к западу грядет» (360—361). На этом основании считают (А. А. Шахматов, С. К. Шамбинаго, А. В. Соловьев), что автор был современником Дмитрия Донского и присутствовал при его погребении. Но Епифаний Премудрый действительно был современником князя Дмитрия, вопрос заключается лишь в том: когда он написал рассмотренный текст? Вся фраза носит явные следы литературной обработки, а слова «звезда… к западу грядет» перекликаются с плачем Евдокии: «звезда восточная, почто к западу грядеши» (359). А. В. Соловьев придает еще значение словам: «аз убо худоумный на похваление предобраго господина ми словес изнести восхотех» (363), и считает, что назвать умершего «предобрый господин» мог только современник. Но повторим: Епифаний Премудрый как раз и был современником Дмитрия Донского; между прочим, он называет «добрым господином» и Сергия Радонежского в Похвальном слове (Тихонр. № 705. Л. 112) и Житии Сергия (МДА, № 88. Л. 276 об.), написанных через 20 и более лет после смерти Преподобного. И совсем неуместны ссылки А. В. Соловьева на точные даты смерти и погребения Дмитрия Донского: они переписаны в «Слово» из Троицкой летописи. ^
  55. Ср. в Летописной повести: Ягайло — «нечестивый» (112, 116, 118) и «поганый» (112), упоминается «поганая Литва» (114), утверждается, что Ягайло пришел «татаромь поганымь на помощ, а христианом на пакость» (126); в «Слове о житии»: «поганая Литва» (365). ^
  56. Цитируем по изданию Новгородской IV летописи. Тот же текст читается в Софийской I летописи. ^
  57. Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV—XVI вв. М. — Л.. 1950. С. 57—62. ^
  58. Там же. С. 62. ^
  59. Там же. С. 60. ^
  60. Совпадает с изображением печати Витовта 1426 г., см.: Соболева Н. А. Русские печати. М., 1991. С. 129; см. также примечание на с. 150. ^
  61. В числе лиц, кому Василий Дмитриевич «приказывал» свою семью, во всех грамотах значится Ярослав Владимирович, но тот с 1414 по 1421 г. был в «отъезде» в Литве (ПСРЛ. М. — Л., 1949. Т. 25. С. 241, 245). Таким образом, грамота № 13 во всяком случае никак не могла быть составлена в 1417 г., как это традиционно считалось. ^
  62. ПСРЛ. Т. 4. Ч. 1. Вып. 2. С. 384—386. Текст цитируется по этому изданию с указанием страниц. ^
  63. Там же. С. 386—389. ^
  64. Седельников А. Д. Из области литературного общения в начале XV века. С. 161—162. ^
  65. Приселков М. Д. Троицкая летопись. С. 434. ^
  66. ПСРЛ. Т. 4. Ч. 1. Вып. 2. С. 392—394. Текст цитируется по этому изданию с указанием страниц. ^
  67. Там же. С. 399—404. Текст цитируется по этому изданию. ^
  68. Там же. С. 407—409. Прохоров Г. М. Памятники переводной и русской литературы XIV—XV веков. Л., 1987. С. 120. ^
  69. Так же в тверской повести: ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стлб. 168. ^
  70. Там же. Стлб. 170. ^
  71. Там же. Стлб. 168, 175. ^
  72. Там же. Стлб. 174. ^
  73. Там же. ^
  74. ПСРЛ. Пгр., 1921. Т. 24. С. 160—162. Текст цитируется по этому изданию. ^

Глава 2. Пахомий Логофет

Сербский писатель–агиограф, выходец с Афона, большую часть жизни однако провел на Руси, где написал большое количество житий святых, похвальных слов и служб. Свою деятельность начал в Новгороде во второй половине 30–х годов XV в. В 1438 г. появился уже в Троице–Сергиевом монастыре и тогда же создал первую редакцию Жития Сергия Радонежского (Троиц. № 746). В Троице–Сергиевом монастыре Пахомий прожил около 20 лет (до конца 50–х годов). За это время агиограф создал пять (возможно — шесть) новых редакций Жития Сергия Радонежского (и еще одну краткую—для включения в Пролог), написал Службу святому, а также два варианта Жития Никона Радонежского. Особенной полнотой отличается редакция (третья по счету) Жития Сергия, написанная Пахомием около 1442 г. (и открытая лишь недавно); в ней описаны события, которых не мог знать первый биограф Сергия — Епифаний Премудрый: обретение мощей Сергия в 1422 г., строительство каменного храма Троицы, посмертные чудеса святого. Приступая к переработке Жития Сергия, Пахомий преследовал цель не только приспособления текста к нуждам литургической практики (и, следовательно, сокращения очень обширной редакции, написанной Епифанием Премудрым), но вынужден был учитывать политические нюансы, возникавшие в ходе острого соперничества между двумя кланами в великокняжеском семействе. Еще одна тенденция, оказавшая существенное влияние на изменение текста Жития Сергия, была связана с прославлением в конце 30–х — начале 40–х годов XV века игумена Никона в качестве святого и непосредственного ученика и преемника Сергия Радонежского (в ущерб исторической правде: на самом деле преемником Сергия на игуменстве в течение шести лет являлся преподобный Савва Сторожевский). Произведения Пахомия Логофета написаны не в такой вычурной манере, как у Епифания Премудрого, отличаются более простым языком, но выполнены вполне профессионально и оказали значительное влияние на последующую русскую агиографию. В. О. Ключевский дал очень емкую характеристику творчества Пахомия: «Он нигде не обнаружил значительного литературного таланта; мысль его менее гибка и изобретательна, чем у Епифания; но он прочно установил постоянные, однообразные приемы для жизнеописания святого и для его прославления в церкви и дал русской агиобиографии много образцов того ровного, несколько холодного и монотонного стиля, которому было легко подражать при самой ограниченной степени начитанности»[1]. В качестве исторического источника сочинения Пахомия можно оценить достаточно высоко: в них содержится большое количество сведений по истории Троице–Сергиева монастыря, о монастырском строительстве, об участии в украшении Троицкого храма знаменитых иконописцев Даниила и Андрея Рублева. Пахомий Логофет известен также как переписчик книг, а некоторые его произведения сохранились в автографах (указаны в 3 части книги)[2]. С конца 70–х годов XV в. сведения о Пахомий Логофете прекращаются.

  1. Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. С. 166. ^
  2. См. также: Клосс Б. М. К изучению традиций книгописания в Троице–Сер–гиевом монастыре // История и палеография. М., 1993. С. 17—33. ^

Глава 3. Сергий Новгородский

В миру — священник Симеон, в 1470—1482 гг. являлся протопопом московского Успенского собора — главного храма Русского государства. В ноябре 1482 г. постригся в Троице–Сергиевом монастыре под именем Сергия. 17 июля 1483 г. троицкий старец Сергий был одним из кандидатов на избрание в Новгородские архиепископы (другими кандидатами являлись архимандрит Спасский Елисей и архимандрит Чудовский Геннадий). Жребий пал на Сергия, который и был поставлен 4 сентября 1483 г. архиепископом Новгорода Великого. В Новгороде Сергий пробыл менее года: уже 27 июля 1484 г. «по немощи» (существовала версия, что новгородцы «ум отняша у него волшебством») Сергий оставил архиепископскую кафедру и вернулся в Троицкий монастырь. Находясь «на покое» в монастыре, Сергий написал Летописец[1], в который включил свои воспоминания московского периода жизни (в то время, когда он являлся протопопом Успенского собора). Летописец читается в составе Львовской и Софийской II летописей. Основу повествования составляет, конечно, история строительства нового здания храма, возводившегося под руководством итальянского зодчего Аристотеля Фиораванте. Но круг интересов автора достаточно широк: тут и закулисные подробности жизни великокняжеской семьи, нелицеприятные стороны некоторых политических и церковных событий, история спора великого князя и митрополита о способе обхождения церквей при их освящении, проявлен интерес к политическому устройству Венецианской республики и т. д. При этом автор проявил самостоятельность суждений и не стеснялся делать критические замечания в адрес светских и церковных властей. Событий в Троицком монастыре Сергий касается мало, хотя и упомянул, что церковь Святого Духа (он назвал ее Троицкой) строили псковские мастера, которые сооружали в Москве церкви Благовещения, Ризположения и др. В Летописце есть несколько вставок из Житий Сергия и Никона Радонежских. Под 1446 г. значительной литературной переработке подвергся рассказ о пленении в Троице–Сергиевом монастыре великого князя Василия Васильевича и его ослеплении. Рассказав об обретении мощей митрополита Петра в 1472 г. и о поручении «Пахомию Сербину, мниху Сергиева монастыря» написать соответствующее слово, автор едко замечает: «А в слове том написа, яко в теле обрели чюдотворца невериа ради людскаго, зане же той толко не в теле лежить, тот у них и не свят». О круге интересов архиепископа Сергия свидетельствуют также принадлежавшие ему рукописи (включающие, в частности, естественнонаучные статьи). Одна из них, представляющая своеобразную «записную книжку», испещрена выписками из летописей и записями автобиографического характера (Троиц. № 762). Умер Сергий 9 апреля 1495 г., похоронен возле Троицкого собора. Сохранилась надгробная плита архиепископа Сергия с записью о его смерти.

  1. Подробнее об «Успенском летописце» см.: Клосс Б. М., Назаров В. Д. Рассказы о ликвидации ордынского ига на Руси в летописании конца XV в. // Древнерусское искусство. XIV—XV вв. М., 1984. С. 302—313. ^

Глава 4. Митрополит Симон Чиж

Происхождение митрополита Симона остается невыясненным, но известно, что около 1480 г. он под именем дьякона Чижа появляется в Москве и обращает на себя внимание литературным талантом и основательным знанием святоотеческого письменного наследия. Чиж оказывается близок к великокняжескому печатнику Дементию, а по рекомендации последнего переходит затем на службу к Московскому наместнику и боярину И. Ю. Патрикееву. Сохранившиеся послания дьякона Чижа к печатнику Дементию и князю И. Ю. Патрикееву безупречны в стилистическом отношении и свидетельствуют о прекрасном знании поучительной литературы. В середине 1480–х годов дьякон Чиж принимает пострижение в Троице–Сергиевом монастыре с именем Симона и поступает под начало старца–наставника. Хорошая богословская подготовка, очевидные литературные дарования и поддержка таких влиятельных лиц, как великокняжеский печатник Дементий и Московский наместник князь И. Ю. Патрикеев, способствовали карьере Симона на церковном поприще: в 1490 г. он становится игуменом Троице–Сергиева монастыря, а в сентябре 1495 г. избирается митрополитом «всея Руси». От конца XV века сохранилось несколько ярких посланий Симона, связанных с жизнью Троице–Сергиевой обители. В период избрания Симона игуменом, т. е. осенью 1490 г., он написал послание своему бывшему наставнику (который, по слухам, высказал некие нелицеприятные «глаголы» в адрес Симона), с требованием, чтобы старец дал ответ перед «всем собором». В 1499 г. Симон пишет утешительное послание бывшему своему благодетелю, но в то время опальному боярину И. Ю. Патрикееву, насильно постриженному в Троице–Сергиевом монастыре. Тогда же были отправлены в Троицкую обитель послания Симона игумену (Серапиону) и братии с наставлениями «духовного о Боге совокупления и любовного союза», с осуждением распрей и брани среди монашеской братии и призывом к единению и «духовной любви»[1]. От начала XVI века до нас дошли уже вполне официальные послания Симона, написанные в качестве главы Русской церкви: Послания в Пермь с осуждением языческих обычаев и о соблюдении духовенством пастырских обязанностей, Грамота, данная афонскому старцу Герасиму для сбора милостыни на территории Московской митрополии, Послание в Псков о вдовых священниках, Послание Иосифу Волоцкому, снимающее с него отлучение, наложенное Новгородским архиепископом Серапионом. Умер Симон 30 апреля 1511 г. и похоронен в Кремлевском Успенском соборе.

  1. Новые данные о биографии Симона и его литературном творчестве получены нами в результате исследования митрополичьего формулярника Син. № 562, см.: Клосс Б. М. Об атрибуции некоторых посланий из формулярника митрополита Симона // Церковь в истории России. Сборник 1. М., 1997. С. 30—55. ^

Глава 5. Митрофан Коломенский

О ранних годах жизни Митрофана данных не имеется, но с известным основанием его можно считать постриженником Троице–Сергиева монастыря. В 1504 г. источники фиксируют Митрофана в качестве архимандрита Андроникова монастыря и духовника великого князя Ивана III. В 1507—1518 гг. Митрофан являлся Коломенским епископом. Именно в этот период, судя по ряду признаков, Митрофаном написано знаменитое «Сказание о Мамаевом побоише», ставшее самым популярным литературным произведением о Куликовской битве[1]. Личности преподобного Сергия Радонежского отведено в памятнике центральное место: именно в Троицкий монастырь отправляется великий князь Дмитрий «со всеми князьями» за благословением, Сергий предсказывает победу князю Дмитрию и дает ему двух воинов от «своего полка» — Пересвета и Ослябю; перед самым сражением Сергий присылает благословенную грамоту и «богородичный хлебец»; враги впадают в уныние, узнав, что великого князя Дмитрия вооружил своей молитвой «прозорливый» старец Сергий; с именем Сергия на устах начинает свой поединок монах Пересвет. С Троице–Сергиевым монастырем были связаны многие роды тех гостей–сурожан, которые упомянуты в «Сказании о Мамаевом побоише» как лица, сопровождавшие великого князя в походе. Кроме того, в тексте «Сказания» нашли отражение Троицкие монастырские документы. Митрофан явно был связан с Троице–Сергиевым монастырем. Так, в декабре 1513 г. он вместе с игуменом Памвой освящал в Троицком монастыре надвратную церковь во имя Сергия. Скорее всего именно в это время Митрофан заказал для соборного храма Коломны копию с «Троицы» Рублева. В июне 1518 г. Митрофан по немощи оставил владычную кафедру и ушел «на покой» в Троице–Сергиев монастырь. Умер Митрофан в 1522 г.

  1. Подробнее см.: Клосс Б. М. Об авторе и времени создания «Сказания о Мамаевом побоище» // In memoriam. Сборник памяти Я. С. Лурье. СПб., 1997. С. 253—262. ^

Глава 6. Адриан Ангелов

Являлся келарем Троице–Сергиева монастыря в 1550, 1552, 1555—1561 гг. С именем Адриана Ангелова можно связывать создание Повести о Казанском взятии 1552 г. Троицкое происхождение Повести не вызывает сомнений. Уже во введении автор призывает молитвы русских чудотворцев и особенно «великого чудотворца, нашего заступника и помощника» преподобного Сергия и его ученика Никона Радонежского. Подробно описывается посещение царем Иваном Грозным Троице–Сергиева монастыря, приводится его молитва у раки Сергия, при этом вновь подчеркивается величие Преподобного («Которого от святых в Рустей земли тако Бог прослави, яко же тебе?») и нижайше испрашивается милость «Христова угодника» о пособии на «супротивных». Характерно включение в текст повествования рассказа о «видении» святого Сергия, будто бы «ходяща по граду (Казани) и град очищающе», что и явилось предзнаменованием будущей победы русского воинства. В памятнике содержатся сведения об иконе Троицы, которую Иван Грозный украсил «златом и камением многоценным», и иконе, изображающей явление Богородицы с апостолами преподобному Сергию. Приезду Адриана Ангелова под Казань с иконой и святой водой придается в Повести вообще особое значение. «И от того дни православному царю нашему вся радость и победы на враги от Господа даяшеся», — многозначительно заключает автор. Придание решающей роли в военной кампании приезду Адриана Ангелова с троицкими святынями уместно сопоставить с признанием писателя, что он «ово слышати сподобися от самодержца и благочестивого царя нашего, ова же и своима очима видех». В совокупности все это приводит к признанию Адриана Ангелова автором Повести о Казанском взятии. Адриан Ангелов вел также своеобразную летопись Троице–Сергиева монастыря. В одном рукописном сборнике (ГИМ, Син. № 645) помещены его собственноручные записи о строительстве в монастыре в 1552, 1556—1559 гг., с неизменным добавлением: «при келаре Андреяне Ангелове». В 1560 г. келарь Адриан Ангелов написал челобитную царю об изменении статуса Троицкого монастыря, которая была удовлетворена: в Сергиеве монастыре была учреждена архимандрития, а 6 января 1561 г. Троицкий игумен Елевферий поставлен первым архимандритом. В Русской церковной иерархии Троицкий архимандрит отныне стал выше всех архимандритов и игуменов. Умер Адриан Ангелов в 1561 г. (по некоторым данным — убит Грозным).

Глава 7. Авраамий Палицын

В миру—Аверкий, принадлежал к верхушке провинциального дворянства. Принял пострижение в Соловецком монастыре, впоследствии переведен в Троице–Сергиев монастырь, где занимал должность келаря в 1608—1620 гг. Авраамий Палицын проявил себя энергичным церковным и политическим деятелем, занимался восстановлением монастырского хозяйства, сильно пострадавшего в период Смуты, прославился на литературном поприще. В 1611—1612 гг. от имени архимандрита Дионисия и келаря Авраамия составляются и рассылаются по городам патриотические грамоты, призывавшие идти на помощь Москве. Но главным литературно–публицистическим произведением Авраамия является Сказание об осаде Троице–Сергиева монастыря, ставшее одним из наиболее популярных сочинений о Смуте в Русском государстве в начале XVII века. Авраамий использовал в своем труде воспоминания очевидцев осады (сам Палицын в это время находился в Москве), привлек большое число литературных источников. Воспоминания очевидцев, естественно, записаны не по свежим следам событий, поэтому нуждаются в корректировке по другим источникам. В Сказание включены записи о чудесных видениях и рассказы о новых чудесах преподобного Сергия Радонежского, проявившихся во время осады монастыря. Древнейший список Сказания (РГБ, Рум. № 299) выполнен в книгописной мастерской Троице–Сергиева монастыря в конце 1618—начале 1619 г. и представляет роскошную рукопись, в которой текст был переписан рукой Кирилла Новгородца, а заставки и инициалы нарисованы и раскрашены Гаврилой Басовым. Другие редакции Сказания созданы уже после 1620 г., когда Палицын вернулся в свое «пострижение» — Соловецкий монастырь. Умер Авраамий Палицын 13 сентября 1626 г., похоронен в Соловецком монастыре.

Глава 8. Симон Азарьин

В миру — Савва, по прозвищу Булат, служил во дворе княжны–инокини Ирины Мстиславской. В Троице–Сергиевом монастыре постригся в 1624 г. со вкладом 50 рублей. 6 лет провел Симон в келье архимандрита Дионисия, от своего учителя воспринял любовь к книгам и интерес к литературному творчеству. В дальнейшем Симон Азарьин занимал ответственные должности в монастыре, а в 1646—1653 гг. являлся Троицким келарем. Карьера Симона Азарьина неожиданно пресеклась в начале 1655 г., когда он по приказу патриарха Никона был сослан в Кирилло–Белозерский монастырь, но через год, в начале 1656 г., Симон уже вернулся в Троице–Сергиев монастырь, где и оставался вплоть до своей смерти (датируется временем между 1662 и 1665 гг.). Самыми крупными произведениями Симона Азарьина являются Житие Сергия Радонежского (с новыми чудесами) и Житие Дионисия Зобниновского. Симон использовал Пространную редакцию Жития Сергия в списке Германа Тулупова и добавил к ней описание чудес, совершавшихся в XVI—XVII вв. Первый вариант подготовлен писателем в 1646 г. и тогда же был опубликован им в книге, содержавшей службы и жития Сергия и Никона Радонежских. Но в издание Московского Печатного двора вошли только 35 глав, да и те в сокращении. Поэтому Симон Азарьин в 1654 г. написал вторую редакцию «Новоявленных чудес преподобного Сергия», содержавшую предисловие и 76 глав. Сохранился оригинал памятника с авторской правкой (МДА, № 203). В том же 1654 г. Симон закончил работу над Житием своего учителя архимандрита Дионисия (авторизованный список этого сочинения находится в Государственном историческом музее, Син. № 416). В 1656 г. Симон подготовил новый, отредактированный и дополненный вариант «Книги о новоявленных чудесах преподобного Сергия». Рукопись (с пометами самого Симона) была приплетена к экземпляру печатного издания 1646 г. (украшенного миниатюрами — это неизвестная работа иконописца Моисея Савельева) и дана вкладом в монастырь в 1658 г. (в настоящее время хранится в Российской государственной библиотеке — подробнее см. в 3 части книги). К творчеству Симона Азарьина можно отнести также составление новой редакции Святцев (50–е годы XVII в. — дошла в автографе писателя), в которую, в частности, внесены дополнительные сведения о Радонежских святых[1]. Творчество Симона Азарьина охарактеризовал В. О. Ключевский: «Он оставил много собственноручных рукописей и несколько произведений, дающих ему место среди хороших писателей древней России. Его изложение, не всегда правильное, но всегда простое и ясное, читается легко и приятно, даже в тех обязательно–витиеватых местах, где древнерусский писатель не мог отказать себе в удовольствии быть невразумительным… Симон смотрит на обязанности биографа гораздо строже сравнительно с большинством древнерусских писателей житий: он разборчивее в источниках и заботится не только о полноте, но и о фактической точности жизнеописания»[2]. Симон Азарьин собрал значительную по тому времени библиотеку рукописных и печатных книг, свидетельствующую о широте интересов ее владельца: в ней были представлены книги по грамматике, истории, житиям святых, богослужебная литература и сочинения, отражающие основные направления идейных споров середины XVII в. Всю свою библиотеку Симон Азарьин завещал Троице–Сергиеву монастырю.

  1. О рукописях Симона Азарьина подробнее см. в III части настоящей книги, а также работу: Клосс Б. М. Симон Азарьин: Сочинения и автографы // Сергиево–Посадский музей–заповедник. Сообщения 1995. М., 1995. С. 49—55. ^
  2. Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. С. 350—352. ^

Часть III. Рукописная традиция жития Сергия Радонежского

Качество исторического материала, представляемого житием, зависело главным образом от обстоятельств, при которых писалось последнее, и от литературных целей, которые ставил себе его автор. Эти обстоятельства и цели, время появления жития, личность биографа, его отношение к святому, источники, которыми располагал он, частные поводы, вызвавшие его труд, и литературные приемы, которыми он руководился, — вот главные вопросы, которые задавал себе исследователь при разборе каждого жития (Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1871. С. II).

Глава 1. Похвальное слово Сергию Радонежскому, сочиненное Епифанием Премудрым

В заголовках всех списков Похвального слова в качестве автора значится имя Епифания Премудрого. Это подтверждает и содержание памятника. Очевидно, автор — монах Троице–Сергиевого монастыря, и обращается он к монахам этой же обители:

«Се добрый и блаженыи нашь старець от нас къ Господу отиде и нас сирых оставивъ,… тѣмь нынѣ и мы по немь жадаемъ и плачемся, яко остахом его,… къ гробу его присно приходяще и съ страхомъ притѣкающе, и вѣрою приступающе, и любовию припадающе, и съ умилениемь приничюще и рукама объемлюще, святолѣпно и благоговѣино осязающе, очима и главами своими прикасающеся и любезно цѣлующе раку мощеи его»;

«О священнаа главо, преблаженныи авва, Сергие великыи! Не забуди нас нищих своихь до конца, но поминаи нас всегда въ святыхь своих и благоприятных молитвах къ Господу. Помяни стадо свое, яже сам паствилъ еси, и не забуди присѣщати чад своих, моли за ны, отче священныи, за дѢти своя духовныя,… пастуше нашь добрыи, се бо мощии твоих гробъ пред очима нашима видимь есть всегда»[1].

Более того, в следующих словах угадывается современник и непосредственный ученик Преподобного Сергия:

«На немь удиви Богъ милость свою и дарова намь видѣти такова мужа свята и велика старца, иже бысть въ дни наша»[2].

Все это вполне согласуется с теми данными, которые мы имеем о жизни Епифания Премудрого в Троице–Сергиеве монастыре. Но и стилистически Похвальное слово Сергию Радонежскому однородно с другими произведениями Епифания Премудрого, например, с Житием Стефана Пермского. Сравним отдельные сюжеты в обоих произведениях.

Об источниках написания говорится следующим образом:

Житие Стефана Похвальное слово Сергию «яко о житии его ова слухом ус–лышахъ, ова же от ученикъ его увѣдахь,… яко и своима очима ви–дѣхъ,… и прочая, елико въпрашахъ от старыхъ мужъ. Яко же рече святое писание: вопросж отца твоего и възвѣстит тебѣ, и старцы твои ре–кут тебѣ» (Житие святого Стефана епископа Пермского, написанное Епифанием Премудрым. Изд. Археографической комиссии, под ред. В. Г. Дружинина. СПб., 1897. С. 2). «Яко же въ святомь писании ре–чеся: въпроси, рече, отца твоего и възвѣстить тебѣ, старца твоя и ре–куть тебѣ… Елици бо их бышя, великому тому и святому старцу са–мовидци же и слугы, ученици и та–ибници, паче же послушници, иже своима очима видѣша его и уши их слышаша и» (Тихонр. № 705. Л. 112 об. — 113).

Сходна ситуация, связанная с оплакиванием обоих героев:

«восплакаша со слезами и в тузѣ сердечнѣи вопиаху, умилениемъ, жалостно сѣтующе… а нас сирыхъ ос–тавилъ еси, пастуше нашь добрыи… быхом бо бес тебе скорбни и смуще–ни, быхомъ яко овца не имуще пастуха, быхом имуще печаль безъ утѣшениа» (Житие святого Стефана епископа Пермского, написанное Епифанием Премудрым. С. 86—87). «многа плачя и печали наполни–шяся, наипаче непрестанныхъ слезъ … зѣло вси скръбни быша и хождаху сѣтующе, въздыхающе и рыдающе, стенюще, смѣрени, слезни, дряхли, печални, умилени… от нас къ Господу отиде и нас сирых оставивъ… яко стадо бес пастыря и корабль бес кръмника» (Тихонр. № 705. Л. 119 об. — 120).

Примечательно также желание пермичей видеть раку Стефана в своей земле и сходное замечание в Похвальном слове Сергию:

«да бы былъ гробъ твои в земли нашеи прямо очима нашима» (Житие святого Стефана епископа Пермского, написанное Епифанием Премудрым. С. 88). «се бо мощии твоих гробъ пред очима нашима видимь есть всегда» (Тихонр. № 705. Л. 121).

Наконец, одинаковы обращения в обоих случаях к святому:

«Поминаи нас въ своих си мо–литвахъ, помолися о своем си ста–дѣ» (Житие святого Стефана епископа Пермского, написанное Епи–фанием Премудрым. С. 90). «Поминаи нас всегда въ святыхь своих и благоприятных молитвах къ Господу. Помяни стадо свое, яже сам паствилъ еси» (Тихонр. № 705. Л. 120 об.).

Следующий пассаж Похвального слова Сергию, в котором говорится, что Преподобный

«не взыска Царьствующаго града, ни Святыя Горы или Иерусалима, яко же азь окаанныи и лишеныи разума», — вызывал сомнение исследователей в написании его Епифанием Премудрым. Считалось, что эти слова больше подходят к Пахомию Логофету, приехавшему на Русь с Афона. Однако, сомнения эти лишены всяких оснований. Во–первых, и в другом месте Похвального слова — в эпизоде, касающемся известности Сергия Радонежского, — речь идет о Константинополе и Иерусалиме:

«не токмо въ Царьствущем градѣ, нъ и въ Иерусалимѣ, не токмо едини православнии почюдишася добродѣтелному житию преподобнаго, но и невѣрии мнози удивишася благопребывателнѣи жизни его».

Во–вторых, выражение «окаанныи и лишеныи разума» совершенно несвойственно творчеству Пахомия Логофета, а в Похвальном слове Сергию буквально рассыпана однотипная фразеология: «окая свое окаанство», «за оскудѣние разума и за мѣлину ума моего», «скудость же ума», «худымь своимь разумомь и растлѣннымь умомь», «немощен есмь, груб же и умовреденъ» (Тихонр. № 705. Л. 106 об., 112, 113 об., 114). Аналогично читаем в Житии Стефана Пермского: «аз бо есмь грубъ умом, и словом невѣжа, худъ имѣя разум и промыслъ вредоумен», «аз же окаанныи», «аз многогрѣшныи и неразумныи», «окаа–ныи», «скудоумныи», «грубости моеи» (Житие святого Стефана Пермского, написанное Епифанием Премудрым. С. 2, 101, 106, 107, 111).

Определим время написания Похвального слова Сергию Радонежскому. Оно составлено после 1406 г., так как о митрополите Киприане говорится в прошедшем времени: «Тогда же бѣ въ преславнѣмь и пре–словущем в велицѣмь градѣ Москвѣ, украшаяи престолъ пресвятыя и преславныя владычица наша и Богородица, преосвященныи Кипри–анъ митрополитъ». О Сергии автор обещает рассказать в другом произведении более подробно («прочаа его добродѣтели инде скажемь и многаа его исправлениа инде повѣм») — следовательно, Слово создано до написания Жития Сергия Радонежского, до 1418 г.

Некоторые детали изложения проясняют обстоятельства создания памятника. Слово было написано в похвалу Сергию, читалось 25 сентября — в день памяти Преподобного («от нас днесь нынѣ похваляем есть, Сергие блаженыи и преподобныи отець нашь»). Читалось оно в Троицком соборе в праздничный день («къ духовному веселию нынѣ съзвавши и яко любителя отець въ світліи сеи церкви радостно прием–лющи и любовию веселящи») (Тихонр. № 705. Л. 107).

Итак, Похвальное слово было написано для произнесения в церкви Троицы на память Преподобного Сергия. Как известно, монастырь был сожжен в 1408 г. во время нашествия Едигея, и церковь Троицы была восстановлена только в 1412 г. Об этом читаем в приписке монаха Варлаама: «В лѣто 6920. Написася божестъвнаа Лѣствица мѣсяца октовриа въ 14 день, на память святыхъ мученикъ Назариа, Геврасиа, Протасиа, Келесиа, въ обитѣли преподобнаго иигоумена Сергиа. В то же лѣто и священа бысть церкви в тои же обитѣли мѣсяца семптямриа въ 25 день» (Троиц. № 156, л. 252 об.). 25 сентября 1412 г. мы имеем пересечение следующих событий: 1) день памяти Преподобного Сергия; 2) 20–летний юбилей со дня кончины Преподобного; 3) освящение монастырского храма — церкви Троицы; 4) этот день являлся воскресным — единственный раз в промежутке между 1408 и 1418 гг. Думаю, что самым подходящим случаем для произнесения Похвального слова в честь Сергия был праздничный день 25 сентбяря 1412 г. — день памяти, причем юбилейный, Преподобного Сергия Радонежского, совпавший с днем освящения Троицкого собора.

Похвальное слово Сергию Радонежскому имеет заголовок (по списку Троиц. № 755): «Слово похвално преподобному отцу нашему Сергию, сътворено бысть учеником его священноиноком Епифанием». Текст сохранился в одной редакции, важнейшее разночтение, отличающее древнейшие списки от более поздних, таково: согласно первым, Сергий жил 70 лет, в монашестве — 50 лет, в других списках даты исправлены на основании одной из Пахомиевских редакций Жития Сергия — 78 лет и 55 лет соответственно.

Выявлены следующие списки Похвального слова Сергию Радонежскому:

1) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 755 (л. 84—105: 70 лет и 50 лет) (число 70 позднее исправлено на 78) — 50–е годы XV в.

Филигрань: Корона — типа Лихачев, № 2570 (1461 г.).

2) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевы Лавры), № 763 (л. 79—98: 70 лет и 50 лет — число 70 позднее исправлено на 78)— 50–е годы XV в.

Описание см. в разделе Четвертой Пахомиевской редакции, Троицкого вида.

3) РГБ, ф. 299 (Собр. Н. С. Тихонравова), № 705 (л. 106—123 об.: 70 лет и 50 лет) — 60–е годы XV в.

Описание см. в разделе Четвертой Пахомиевской редакции, Синодального вида.

4) РНБ, Софийское собр., № 1384 (л. 250—264 об.: 70 лет и 50 лет)— 1490 г.

5) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 643 (л. 175 об. — 197 об.: 70 лет и 50 лет) — кон. XV в.

Описание см. в разделе Пятой Пахомиевской редакции.

6) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Строице–Сергиевой Лавры), № 466 (л. 372—386: 70 лет и 50 лет — позднее исправлено на 78 и 55) — 1505 г., Москва, монастырь Николы Старого. Основной писец — знаменитый каллиграф Михаил Медоварцев. Медоварцевым написан киноварный заголовок и несколько первых строк на л. 372, текст на л. 374—375 об. и несколько первых строк на л. 376, несколько строк на л. 376 об., текст на л. 379 об. — 380. Остальной текст писан другим писцом.

7) ГИМ, собр. Е. В. Барсова, № 1396 (л. 92—104 об.: 70 лет и 50 лет) — нач. XVI в. Филигрань: Рука под звездой — Брике, № 11165 (1505 г.). Последние листы утрачены, текст обрывается на словах: «зѣло вси скорбни быша и хождаху сѣту…»

8) РГБ, ф. 173/I (Фундаментальное собр. библиотеки Московской Духовной Академии), № 88 (л. 398—414: 78 лет и 50 лет — причем число 50 позднее переправлено на 55) — сер. 20–х годов XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

9) РГБ, ф. 113 (Собр. Иосифо–Волоколамского монастыря), № 644 (л. 407—424: 78 лет и 50 лет) — второй половины 20–х годов XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

10) ГИМ, Епархиальное собр., № 387 (л. 151—174: 78 лет и 55 лет) — второй половины 20–х годов XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

11) РГБ, ф. 173/I (Фундаментальное собр. библиотеки Московской Духовной Академии), № 50 (л. 164—180: 78 лет и 50 лет) — 20—30–е годы XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

12) РНБ, Софийское собр., № 1317 (л. 388 об. — 392 об.: 70 лет и 50 лет) — 30–е годы XVI в. (Софийский список Великих Миней–Четьих).

13) ГИМ, Синодальное собр., № 986 (л. 675 об. — 683: 70 лет и 50 лет) — конец 30–х — начало 40–х годов XVI в. (Успенский список Великих Миней–Четьих митрополита Макария).

14) РНБ, Соловецкое собр., № 997/1106 (л. 220—236: 78 лет и 50 лет — 30—40–е годы XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

15) Центральная научная библиотеки Академии наук Украины, Собр. Историко–филологического института кн. Безбородко в Нежине, № 29 (л. 151 об. — 170 об.) — сер. XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

16) РГАДА, ф. 196 (Собр. Ф. Ф. Мазурина), оп. 1, № 662 (л. 101—117 об.) — сер. XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

17) Санкт–Петербургское отделение Института российской истории Российской Академии наук, ф. 115 (Коллекция рукописных книг), № 155 (л. 228 об. — 251: 78 лет и 55 лет) — сер. XVI в.

Филиграни: Рука в рукавчике под трилистником — Лихачев, № 2892 (1555—1559 гг.); Кувшин с одной ручкой под короной с полумесяцем, на тулове литеры IB — Лихачев, № 1709 (1544 г.).

18) ГИМ, Синодальное собр., № 174 (л. 1171—1179: 70 лет и 50 лет)— нач. 50–х годов XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

19) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 698 (л. 156 об. — 181) — 50–е годы XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

20) РГБ, ф. 173/I (Фундаментальное собр. библиотеки Московской Духовной Академии), № 208 (л. 164—184: 78 лет и 50 лет) — 50–е годы XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

21) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 405 (4°) (л. 123 об. — 141) — 50–е годы XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

22) РГБ, ф. 209 (Собр. П. А. Овчинникова), № 257 (л. 443 об. — 458 об.) — 1556 г. (писец — Юшко Сасинов).

23) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 874 (л. 327—346 об.: 70 лет и 50 лет) — 50—60–е годы XVI в.

24) ГИМ, Епархиальное собр., № 455 (л. 548—567 об.: 70 лет и 50 лет) — 50—60–е годы XVI в. Без конца: текст обрывается на словах — «скончатися въ дворы твоя, яко лучши есть день».

Описание см. в разделе Пространной редакции.

25) РГБ, ф. 209 (Собр. П. А. Овчинникова), № 284 (л. 151 об. — 172: 70 лет и 50 лет) — 50—60–е годы XVI в.

26) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 663 (л. 575 об. — 597: 78 лет и 55 лет) — 60–е годы XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

27) РНБ, F.I.278 (78 лет и 50 лет) — 60–е годы XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

28) Научная библиотека Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова, № 1303 (л. 92—104: 70 лет и 50 лет) — третья четверть XVI в.

29) РГБ, ф. 37 (Собр. Т. Ф. Большакова), № 421, ч. 1 (л. 601—621: 78 лет и 50 лет) — 70—80–е годы XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

30) РГБ, ф. 304/III (Собр. ризницы Троице–Сергиевой Лавры), № 21 (л. 347—376 об.: 78 лет и 55 лет) — 80–е — нач. 90–х годов XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

31) РНБ, собр. Общества любителей древней письменности, F.445 (л. 339—354: 78 лет и 55 лет) — посл. четв. XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

32) ГИМ, собр. П. И. Щукина, № 114 (л. 1—39) — кон. XVI в.

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под трилистником, на тулове литеры IH — Брике, № 12751 (1594 г.).

33) ГИМ, собр. Чудова монастыря, № 307 (л. 560 об. — 575 об.) — 1599 г.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

34) ГИМ, собр. Е. В. Барсова, № 1442 (л. 173—203) — кон. XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

35) Институт истории, философии и филологии Сибирского отделения Российской Академии наук, № 4/72 (л. 129—157: 70 лет и 50 лет) — нач. XVII в.

Филиграни: Гроздь винограда—Лихачев, № 1962 (1607 г.); Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой, на тулове литеры RF — Дианова и Костюхина, № 772 (1610 г.).

36) БАН, Соловецкое собр., № 10 (л. 243—274 об.: 78 лет и 55 лет)— начало 20–х годов XVII в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

37) БАН, Вятское собр., № 51 (л. 277—317: 78 лет и 50 лет) — 20–е годы XVII в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

38) РГБ, ф. 292 (Собр. С. П. Строева), № 29 (л. 309—322: 78 лет и 55 лет) — 20–е годы XVII в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

39) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 699 (л. 247 об. — 275: 78 лет и 55 лет) — кон. 20–х — нач. 30–х годов XVII в. (почерк троицкого книгописца Германа Тулупова).

Описание см. в разделе Пространной редакции.

40) РНБ, собр. Кирилло–Белозерского монастыря, № 44/1283 (78 лет и 55 лет) — нач. 30–х годов XVII в. (почерк троицкого книгописца Германа Тулупова).

Филигрань: Кувшин — типа: Дианова и Костюхина, № 824 (1629 г.).

41) РНБ, собр. Соловецкое (Анзерский скит), № 79/1445 (л. 258 об. — 288 об.: 78 лет и 55 лет) — нач. 30–х годов XVII в. (филигрань та же, что и в рукописи Собрания Кирилло–Белозерского монастыря, № 44/1283).

42) ГИМ, собр. М. П. Вострякова, № 1006 (л. 204 об. — 230 об.) — второй половины 30–х годов XVII в. Текст обрывается на словах: «Того ради вся красная мира сего презрѣ и сия вожде…».

Описание см. в разделе Пространной редакции.

43) БАН, собр. Ф. А. Каликина, № 156 (л. 243 об. — 274) — 30–е годы XVII в.

Описание см. в разделе Редакции Германа Тулупова.

44) РНБ, Q.I.69 (л. 206—233: 78 лет и 55 лет) — 30–е годы XVII в.

Филиграни: Лилия — Дианова и Костюхина, № 886 (1632 г.); Кувшин с двумя ручками под короной с полумесяцем, на тулове литеры M и RP — Дианова и Костюхина, № 742 (1638 г.).

45) РНБ, Соловецкое собр., № 906/1016 (л. 272 об. — 308: 70 лет и 50 лет) — 30–е годы XVII в.

Филигрань: Кувшин с двумя ручками под полумесяцем, на тулове буква М — Дианова и Костюхина, № 741 (1634 г.).

46) РНБ, Софийское собр., № 1493 (л. 285—309 об.) — 30—40–е годы XVII в.

47) РГБ, ф. 722 (Собр. Единичных поступлений), № 107 (л. 252—266 об.) — 40–е годы XVII в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

48) РГБ, ф. 173/I (Фундаментальное собр. библиотеки Московской Духовной Академии), № 146 (л. 637—662 об.: 78 лет и 50 лет) — втор. четверть XVII в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

49) РНБ, собр. А. А. Титова, № 4903 (л. 154 об. — 177: 78 лет и 55 лет) — втор. четверть XVII в.

Филигрань: Гербовый щит со львом под короной, под щитом литеры IS — Дианова и Костюхина, № 866 (около 1642 г.).

50) РГБ, ф. 299 (Собр. Н. С. Тихонравова), № 427 (л. 193 об. — 210: 78 лет и 55 лет) — сер. XVII в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

51) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 428 (4°) (л. 171—192 об.) — сер. XVII в.

Филигрань: Голова шута с 5 бубенцами — Дианова и Костюхина, № 299 (1646—1654 гг.).

52) РГБ, ф. 138 (Костромское собр.), № 18 (л. 380—395 об.: 78 лет и 50 лет) — сер. XVII в.

Филиграни: Голова шута с 5 бубенцами и литеры DV — Гераклитов, № 1283 (1647 г.); Щит с рожком, под ним лигатура из букв WR — типа Лауцявичюс, № 3017 (1649 г.).

53) РНБ, Q.I.1136 (л. 317—357: 78 лет и 55 лет) — сер. XVII в. Филигрань: Гербовый щит с лилией под короной, контрамарка ID — Дианова и Костюхина, № 912 (1653 г.).

Публикации:

Великие Минеи–Четьи. Сентябрь, дни 25—30. СПб., 1883. Стлб. 1563—1578 (по списку Син. № 986);

Житие преподобного и богоносного отца нашего Сергия–чудотворца и похвальное ему слово, написанные учеником его Епифанием Премудрым в XV веке. Сообщил архимандрит Леонид. — Памятники древней письменности и искусства, т. 58. СПб., 1885 (по списку Троиц. № 698);

Тихонравов Н. С. Древние жития преподобного Сергия Радонежского. М., 1892. Отд. II. С. 131—152 (по списку Тихонр. № 705);

Памятники литературы Древней Руси. XIV — середина XV века. М., 1981. С. 406—429 (перепечатка издания Леонида).

Краткое похвальное слово Сергию Радонежскому

Мало распространенное в русской письменности, Краткое слово составлено уже после обретения мощей Сергия (1422 г.) и последующих чудес исцеления, на которые имеются прямые ссылки в тексте:

«пречюдную его и святую раку, от нея же много исцѣлениа вѣрующим»;

«по исхожению же честныя его и преочищеныя душа многыми чюдесы и знамении прослави его Господь»;

«не престаи молящися за ны,… с вѣрою покланяющихся святѣи и пре–честнѣи ти рацѣ, в нем же цѣлбоносныя твоа святыя мощи».

Слово написано до падения Константинополя в 1453 г., поскольку в нем читается молитва за «православных царей» и вселенских патриархов. Таким образом, время окончательного сложения Краткого похвального слова — вторая четверть XV века, но можно допустить, что оно имеет более раннюю основу, созданную, скорее всего, Епифанием Премудрым.

Заголовок Краткого похвального слова (по списку Тихонр. № 705): «Слово похвално преподобному игумену Сергию, новому чюдотворцу, иже в послѣдних родѣх в Руси восиавшому и многа исцѣлениа дарова–ниемъ от Бога приемшаго».

Списки:

1) РГБ, ф. 299 (Собр. Н. С. Тихонравова), № 705 (л. 124—127) — 60–е годы XV в.

Описание см. в разделе Четвертой Пахомиевской редакции, Синодального вида.

2) РГБ, ф. 209 (Собр. П. А. Овчинникова), № 284 (л. 172 об. — 176) — 50—60–е годы XVI в. (копия предыдущего списка).

Публикация:

Тихонравов Н. С. Древние жития преподобного Сергия Радонежского. Отд. II. С. 153—156 (по списку Тихонр. № 705).

  1. РГБ, Тихонр. № 705. Л. 119 об. — 121. ^
  2. Там же. Л. 113 об. ^

Глава 2. Житие Сергия Радонежского, составленное Епифанием Премудрым в 1418—1419 гг.

В полном виде текст редакции Епифания Премудрого не сохранился, но дошел до нас в составе так называемой Пространной редакции жития Сергия XVI века (см. ниже), начиная с Предисловия и кончая главой «О худости порть Сергиевыхъ и о нѣкоемъ поселянинѣ». Последующий текст Пространной редакции представляет собой компиляцию различных Пахомиевских переделок, что будет видно после разбора самих Па–хомиевских редакций. Среди списков Пространной редакции самым древним и к тому же обладающим признаками протографичности является список Московской Духовной Академии № 88 (по которому мы цитируем в дальнейшем текст с указанием листов): в нем вставки из Четвертой Пахомиевской редакции сделаны на полях другим почерком, а в других списках читаются в основном тексте. Другим списком–протографом является рукопись РНБ, Собр. Общества любителей древней письменности, F.185. Изложение в нем, к сожалению, обрывается на главе «О начале игуменства святого», но вставка о 23–летнем возрасте Сергия при пострижении, которая в МДА–88 читается на полях, а в других списках внесена в основной текст, здесь вообще отсутствует. Можно было бы считать данную рукопись списком непосредственно редакции Епифания Премудрого, но по количеству строк, которые оставлены для вписания заголовка, список ОЛДП вполне соотносится с другими списками Пространной редакции, и я даю его описание в главе, отведенной для Пространной редакции Жития Сергия Радонежского.

Предисловие к Житию Сергия Радонежского буквально исполнено авторского самовыражения. Писатель подробно излагает историю создания своего труда и сообщает, что начал собирать материал для биографии Преподобного через год или два после смерти старца и за 20 лет (т. е. к 1413—1414 гг.) написал отдельные главы, которые хранились у него в свитках и тетрадях, но не расположены были по порядку: «По летѣ убо единемь или по двою по преставлении старцевѣ азъ, окаанныи и все–дръзыи, дерзнухь на сие … начахь подробну мало нѣчто писати от житиа старцева, … имѣяхъ же у себѣ за 20 лѣт приготованы таковаго списания свитки, въ них же бѣаху написаны нѣкыа главизны еже о житии старцевѣ памяти ради — ова убо въ свитцѣхъ, ова же в тетратех, аще и не по ряду, но предняа назади, а задняа напреди» (л. 276 об. — 277). За это время автор собрал сведения о Сергии и от древних старцев — «самовидцев и неложных свидетелей», и от его старшего брата Стефана, и от его келейника, прислуживавшего Сергию на протяжении многих лет, записал также то, что «своима очима видех» и что слышал из уст самого Преподобного. Окончательную отделку своего труда сочинитель предпринял через 26 лет по преставлении Сергия (т. е. в 1418—1419 гг.), убедившись, что никто другой не дерзнул писать о нем.

Стилистически Предисловие к Житию Сергия Радонежского вполне однородно с другими сочинениями Епифания Премудрого: видна та же фразеология, обращение к одинаковым темам, ссылка на одни и те же авторитеты. Сравним тексты[1]:

Похвальное слово Сергию Житие Сергия Радонежского Се бо мощии твоих гробъ пред очима нашима видимь есть всегда (л. 121) Гробъ его у насъ и пред нами есть, к нему же вѣрою повсегда при–текающе, велико утѣшение душамъ нашим приемлем и от сего зѣло пользуемся (л. 276 об.) Житие Стефана Пермского Житие Сергия Радонежского да бы былъ гробъ твои в земли нашеи прямо очима нашима, да бы былъ намъ увѣтъ не худ и утѣха поне велика (88) дарова намъ такова старца свята … въ земли нашеи Русстѣи, и въ странѣ нашеи полунощнѣи, въ дни наша, въ послѣдняа времена (л. 276 об.) Похвально слово Сергию таковыи святыи старецъ, пре–чюдныи и предобрыи (л. 276 об.) сицева мужа свята и съвръшена … сего Богъ проявилъ есть въ по–слѣдняа времена,… сего Богъ прославил есть в Русскои земли (л. 115 об. — 116) и желаниемъ побѣждаася; и на–иде ми желание несыто еже како и коим образом начати писати (л. 277 об.) святыи старець, чюдныи,… добронравный (л. 108 об.) Аще ли будет писано (житие), и сие нѣкто слышавъ, … от сего при–имет ползу. Пишет же и Великии Василие: «Буди ревнитель право живущим, и сих житие и дѣание пиши на сердци своем» (л. 278) елика своима очима видѣх, и елика от самого устъ слышахъ, … ова же от инѣх старьцевъ древних (л. 278—278 об.) желание привлачит мя (л. 106) Святое глаголеть писание: «Въпроси отца твоего, и възвѣстит тебѣ, и старца твоя, рекут тебѣ». Елико слышахъ и разумѣх, отци мои повѣ–даша ми, елика от старецъ слышах, и елика своима очима видѣх, и елика от самого устъ слышах, и елика увѣ–дах от иже въ слѣд его ходивъшаго время немало и възлиавшаго воду на руци его (л. 278—278 об.) Житие Стефана Пермского да не забвена будут толикаа ис–правлениа его, да не забыто будет житие его чистое, и тихое, и богоугодное (л. 280 об.) То не полезно… молчанию пре–дати толику ползу. Пишет же и Ве–ликыи Василеи в поучении своем, глаголя: «Буди ревнитель право живущим, и сихъ имена и житиа и дѣ–леса напиши на своемъ сердцы» (1) яко и своима очима видѣхъ, иное же и с самѣм бесѣдовахъ многажды, и от того навыкох, и прочая елико въпрашахъ от старыхъ мужъ (2) Похвальное слово Сергию Якоже въ святомь писании рече–ся: «Въпроси, рече, отца твоего и възвѣстить тебѣ, старца твоя, и ре–куть тебѣ». Елико видѣша и слыша–ша и разумѣша, отци наши повѣда–ша намъ … Елици бо их бышя великому тому и святому старцу самовид–ци же и слугы,… иже своима очима видѣша его, и уши их слышаша и, и руцѣ ихь осязаста и (л. 112 об. — 113) да не забвено будеть житие святого, тихое и кроткое и незлобивое, да не забвено будет житие его чистое (л. 112)

Текст Жития Сергия Радонежского, следующий за Предисловием (в очерченных пределах), также сближается с сочинениями Епифа–ния Премудрого, и здесь я воспользуюсь наблюдениями А. Д. Седель–никова[2].

Так, о благонравии святого в юные годы одинаково излагается в Житии Стефана Пермского и Житии Сергия Радонежского:

Житие Стефана Пермского Житие Сергия Радонежского успѣваше же разумомъ душевным, и верстою телеси и благода–тию; к дѣтемъ играющим не приста–ваше, иже в пустошь текущим и всуе тружающимся, и тщетнаа гонящимъ не внимаше, ни водворяшеся с ними; но от всѣхъ дѣтскых обычаевъ и нравъ и игръ отвращашеся, но то–чию на славословие упражняася (5). възрастаа и преуспѣваа въ страх Божии: къ дѣтем играющим не ис–хожаше и к ним не приставаше; иже въ пустошь текущим и въсуе тружающимся не вънимаше; иже суть сквернословци и смѣхотворци, с тѣми отнудь не водворяшеся, но развѣ токмо упражняшеся на славословие Божие (л. 297—297 об.).

Рассказывая о поставлении Стефана в епископы или о неожиданной встрече отрока Варфоломея с чудесным черноризцем, автор использует один и тот же сюжет из I Книги Царств о поставлении Саула в цари Израильские:

Житие Стефана Пермского Житие Сергия Радонежского иже бяше посланъ отцемъ сво–имъ Кысомъ на взыскание телят; он же шедъ, обрѣте пророка Само–ила, от него же помазанъ бысть на царство во Израили, и болѣ дѣла подѣлие преобрѣте, сице и препо–добныи отець нашь Стефан епи–скопъ паче дѣла подѣлие внезаапу обрѣте (62). Въ единъ убо от днии отець его посла его на възыскание клюсят; се же все бысть всемудраго Бога судьбами, яко же Пръвыя Царьскиа книгы извѣщают о Саулѣ, иже по–сланъ бяше отцомъ своимъ Киссом на възыскание ослят; он же шед обрѣте святого пророка Самоила, от него же помазанъ бысть на царство, и выше дѣла подѣлие при–обрѣте (л. 292 об. — 293).

В повествовании о поставлении Стефана епископом и Сергия игуменом замечается одинаковое противопоставление их «санолюбцам», добивающимся высоких должностей с помощью «посул», причем заметна лексическая близость, отличающая творческий почерк Епифа–ния Премудрого:

Житие Стефана Пермского Житие Сергия Радонежского не добивался владычества, ни вертѣлся, ни тщался, ни наскаки–валъ, ни накупался, ни насуливал–ся посулы (62). Не бо наскакывалъ на се, ни же превъсхыщаль прѣд нѣкым, ни по–суловъ сулилъ от сего, ни мъзды давалъ, яко же творят нѣции сано–любци суще, другь прѣд другом скачюще, врътящеся и прехватаю–ще (л. 329—329 об.).

Итак, первая часть Пространной редакции (кончая главой «О худости портъ Сергиевыхъ и о нѣкоемъ поселянинѣ»), во–первых, свидетельствует о написании ее монахом Троице–Сергиева монастыря, современником и учеником Преподобного Сергия, и, во–вторых, стилистически сближается с произведениями Епифания Премудрого — Житием Стефана Пермского и Похвальным словом Сергию Радонежскому. Можно поэтому с полным основанием заключить, что данный текст представляет Епифаниевскую редакцию Жития Сергия Радонежского.

  1. Житие Сергия Радонежского цитируем по рукописи МДА–88; Житие Стефана Пермского по изданию «Житие святого Стефана епископа Пермского, написанное Епифанием Премудрым». Изд. Археографической комиссии. Под ред. В. Г. Дружинина. СПб., 1897; Похвальное слово Сергию Радонежскому по рукописи: Ти–хонр. № 705. ^
  2. Седельников А. Д. Из области литературного общения в начале XV века (Кирилл тверской и Епифаний «московский»). // Известия Отделения русского языка и словесности АН СССР. Т. XXXI. Л., 1926. С. 159—176. ^

Глава 3. Первая Пахомиевская редакция Жития Сергия

У В. Яблонского — это редакция Б.

Известны две старшие Пахомиевские редакции Жития Сергия Радонежского, которые В. Яблонский назвал редакциями А и Б. Их отличительные признаки: уход Сергия на Киржач объясняется размолвкой с монастырской братией (в более поздних редакциях — благочестивым стремлением к уединению), изложение доводилось до известия о кончине Сергия и завершалось похвалой святому — записи о посмертных чудесах отсутствовали (сам В. Яблонский ошибочно полагал, что редакция Б продолжена Сказанием о чудесах). Текстологически вопрос решается в пользу первичности редакции Б: 1) в редакции Б возраст Сергия при пострижении сохранен в Епифаниевской трактовке — 20 лет (ср. Похвальное слово Сергию), а в редакции А переделан на 23; 2) в редакции Б упоминается младший брат Сергия — Петр, в других Пахоми–евских переработках это имя отсутствует; 3) характеристика Сергия, помещенная в редакции А вслед за известием о смерти его родителей:

«Доблии же убо Варфоломеи обычнаа възаконениа на ошествие родителем сътворь, и слезами почетъ умершаа отца и матере погребе честно, и священными службами тою украси память, и все имѣние родителю своею раздасть требующим. Рабы же вся свободивъ, и просто рещи, единою ны–нѣшняго житиа растерзавъ, и яко нѣкыи орелъ легкыма крилома опря–тався по въздуху преходя, и ошедъ мирьскых печалеи, и оставль домъ отца своего» (Тихонравов Н. С. Древние жития преподобного Сергия Радонежского. М., 1892. Отд. I. С. 82), — представляет по сравнению с текстом редакции Б вставку из жития Федора Едесского (В. Яблонский ошибочно трактовал это место как свидетельство первичности редакции А: Пахомий Серб и его агиографические писания. СПб., 1908. С. 277—279).

Таким образом, можно считать редакцию Б первой Пахомиевской редакцией Жития Сергия Радонежского, а редакцию А—второй.

Обратимся к рассмотрению старшего списка Первой Пахомиевской редакции — РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 746. Это — сборник сложного состава. Его основа, несомненно, сформировалась при игумене Зиновии (1432—1445 гг.): запись одного из писцов на л. 336 об. гласит, что данная часть рукописи «повелением господина Зиновиа игумена Сергѣева монастыря съписася грѣшным Ионою игуменом Угрѣшским» со списка Афанасаия Русина, привезенного с Афона. Почерк Ионы Угрешского обнаруживается на л. 114 об. — 188 об., 307—336 об.; бумага с филигранями: 1) три горы под крестом — близкие варианты имеются в троицкой рукописи 1437 г. (РГБ, ф. 304/I, № 407), 2) щит под перекрестием — Лихачев, № 964 (1438 г.). Житие Сергия Радонежского расположено на л. 209—246 об., текст писан одним почерком, который я идентифицирую с почерком троицкого писца Ионы, переписавшего в 1429 г. церковный Устав (Научная библиотека Казанского государственного университета, № 4634) (рукопись из Собрания П. К. Фролова, приобретшего ее в 1817 г.). В сборнике Троиц. № 746 почерк Ионы имеется также на л. 189—208 об. (филигрань: гроздь винограда — Брике, № 13023 (1430—1436 гг.)). Житие Сергия написано на бумаге с филигранью «три горы под крестом» (два варианта: такая же бумага использована и на л. 1—72, 102—143) — тождественные варианты находятся в альбоме Н. П. Лихачева под № 968 (1438 г.) и № 970 (1438 г.). Кроме того, на л. 243—244 имеется знак с головой единорога—типа Брике, № 15809 (1423 г.). Можно считать поэтому, что Житие Сергия в составе сборника Троиц. № 746 переписано около 1438 г.

Но скопированный Ионою текст имеет дальнейшую историю: последние листы (конечной тетради), по–видимому, оторвались и были переписаны на другой бумаге и другим почерком, причем писец продолжил старшую редакцию текстом Сказания о посмертных чудесах Сергия (л. 247—261 об.). Сказание о чудесах Сергия, как удалось определить, скопировано с рукописи Троиц. № 136, причем именно писцом этого списка (Троиц. № 136 представляет уже Четвертую Пахоми–евскую редакцию Жития Сергия). Этот писец вмешался и в основной текст: на л. 218, 223, 226, 228, 230, 234, 235 об., 239, 241, 242 об., 243, 245 об. им вписаны на полях новые заголовки (факт, существенный для истории данной редакции).

Рассмотрим особенности текста Жития Сергия по рукописи Троиц. № 746. Можно заметить, что в процессе переписывания текст изменялся и подвергался стилистическому редактированию. Так, на л. 211 об. фраза «Отроче же растяше и крѣпляшеся духом» хотя и написана рукой того же Ионы, но явно вписана позже — писец начал писать ее на оставшемся в строке свободном месте, а закончил уже на полях. На л. 221 читается начало главы «О умножении потребных молитвами святого»: «Случижеся и таково в тои обитѣли, о неи же намъ слово, ос–кудѣние потребним — не достало хлѣбы въ всем монастыри». Но между словами «потребним» и «не достало» писец Иона по ошибке написал «бяше бо заповедь» — это было начало следующего предложения, которое в несколько измененном виде выглядит так: «Бяше бо такова заповѣдь от духовнаго настоятеля…». Заметив ошибку, писец вычеркнул слова «бяше бо заповѣдь», но совершил новую ошибку, зачеркнув следующие слова: «не достало хлѣбы въ всем монастыри». Получилась неувязка в тексте, так как ниже рассказчик ссылается как раз на эту фразу: «Случи бо ся, яко же выше рѣхом, оскудѣние хліба». И, наконец, еще один пример. На л. 245 об. текст заканчивается словами: «Сергие же», его продолжение на л. 246 сначала по каким–то причинам отсутствовало, так полторы строки были оставлены чистыми. Позже (фраза написана другим пером) Иона восполнил пробел, но забыв, что на обороте предыдущего листа значились слова «Сергие же», начал предложение новым подлежащим: «Святыи же въстав, видѣ ученика от страха малодушьствующа и повръгша себе».

Поскольку отмеченные переделки текста и возникшие в связи с этим неувязки отразились во всех остальных списках редакции, то список Троиц. № 746 можно считать беловым оригиналом редакции. В языке списка можно отметить спорадические южнославянские черты: меня «ы» и «и» (секыру, посилаеть, было (вм. «било»), донине), «а» и «я» (миран, радуася, пастыра, монастыра), «у» и «ю» (юскыми, пусты–ну, келиу, зару, монастыру, съуза, милостину), «я» и «ѣ» (прияха, болѣре). Но указанные южнославянизмы не могут принадлежать русскому писцу Ионе, следовательно, заимствованы из оригинала. По наблюдениям Н. С. Тихонравова, текст Троиц. № 746 совпадает с фрагментами жития Варлаама Хутынского и Похвального слова Варлааму, составленными Пахомием Логофетом[1]. Все это приводит нас к выводу, что троицкий писец Иона копировал текст непосредственно с чернового оригинала Пахомия. Естественно также предположить, что все исправления, которые Иона вносил в рукопись в процессе переписки, делались по указанию сербского агиографа.

Еще до того момента, когда Троиц. № 746 была отредактирована и продолжена записями о чудесах Сергия писцом рукописи Троиц. № 136, она была использована для составления новой редакции: текст был стилистически переработан и продолжен Сказанием о посмертных чудесах Сергия, выписанным из Четвертой Пахомиевской редакции (Троицкого вида — см. ниже). Эта новая редакция представлена следующими списками:

1) Санкт–Петербургское отделение Института российской истории РАН, ф. 238 (Коллекция Н. П. Лихачева), оп. 1, № 161 (л. 14—58) — 70–х годов XV в.

Филиграни: Литера Р под цветком (1–й вариант) — типа Брике, № 8584 (1452—1461 гг.); Литера Р под цветком (2–й вариант) — типа Брике, №№ 8590 (1450—1451 гг.), 8591 (1452—1465 гг.); Голова быка под стержнем с перекрестием — Брике, № 14256 (1469 г.); Корона — Брике, № 4646 (1473 г.).

2) ГИМ, собр. Е. В. Барсова, № 1414 (л. 1—48 об.) — первая четверть XVI в.

Филигрань: Литера Р под розеткой с перечеркнутой ножкой — типа Брике, № 8666 (1466—1483 гг.).

3) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 771 (л. 196—266) — 1524 г. Текст переписан троицким монахом Ге–ласием Безсоньевым с двумя помощниками (запись писца на л. 266). Почерк Геласия на л. 196—212 об., 232—244, 244 об. — 250, 250—266. Другим писцом переписан текст на л. 212 об. — 231 об. (но правка рукой Геласия). Третий писец написал несколько строк на л. 244—244 об., 250.

4) РГБ, ф. 37 (Собр. Т. Ф. Большакова), № 20 (л. 79—118) — 60–е годы XVI в.

Филиграни: Перчатка под звездой — Брике, № 11365 (1557 г.); Две литеры G, симметричные друг другу — Брике, № 9411 (1568 г.).

В этом списке имеются любопытные дополнения исторического характера, ценность которых еще предстоит выяснить. Так, в главе об основании Киржачского монастыря посланники митрополита Алексия Герасим и Павел объявлены архимандритами: Герасим — «Чюдов–ским», Павел — «Богоявленским» (л. 101). В главе об основании Дубен–ского монастыря приводится имя первого игумена — «Никифор» (л. 106 об.; в первой редакции имя игумена отсутствует, во второй, третьей, четвертой редакциях Пахомия и редакции с записью чудес 1449 г., а также в Пространной редакции игумен называется Савва, в пятой Пахомиевской — Роман, в Симеоновской и Никоновской летописях — Леонтий). В главе об Андроникове монастыре основателем обители объявлен не митрополит Алексий, а митрополит Киприан (л. 107), что, конечно, противоречит историческим реалиям.

Публикация (по спискам Троиц. №№ 746 и 771):

Тихонравов Н. С. Древние жития преподобного Сергия Радонежского. М., 1892. Отд. I. С. 3—69.

Заголовок (по списку Троиц. № 746): «Житие и жизнь преподобна–го отца нашего игумена Сергиа. Списано учеником его священноино–ком Епифанием, в нем же имать и от божественых чюдес его». Несмотря на указанное в заголовке авторство Епифания, редакция в целом должна атрибутироваться Пахомию Сербу. Об этом свидетельствуют, как уже говорилось, следующие обстоятельства: наличие южнославянских черт в языке списка Троиц. № 746 (хотя переписчик — русский) и совпадения текста Троиц. № 746 с фрагментами Жития Варлаама Хутынского и Похвального слова Варлааму, написанными Пахомием.

  1. Тихонравов Н. С. Древние жития преподобного Сергия Радонежского. Отд. II. С. 172—193. При этом Н. С. Тихонравов считал сочинения Пахомия Логофета о Варлааме Хутынском зависящими от Жития Сергия, что следует признать ошибкой. ^

Глава 4. Вторая Пахомиевская редакция Жития Сергия

У В. Яблонского — это редакция А.

Представляет собой переработку черновика Первой Пахомиевской редакции и его пополнение по тексту Епифания Премудрого и другим источникам (например, по житию Федора Едесского). Но главная особенность данной редакции состоит в следующем: в главе о создании Симоновского монастыря подчеркивается, что игумену Федору пове–лено патриархом «строити» монастырь «в патриарше имя, и домы и села монастырьскыя, а митрополиту ничим никоторыми делы не пови–новатися». Поскольку эти строки свидетельствуют о столкновении монастырских властей с митрополитом, то датировать редакцию следует временем правления митрополита Исидора (1437—1440 гг.) — других митрополитов с середины 30–х до конца 40–х годов XV в. на Руси не было.

Заголовок (по списку Чуд. № 151): «Житие и жизнь и подвизи пре–подобнаго и богоноснаго отца нашего игумена Сергея, въ нем же имать и от божественыхъ чюдесъ его. Списано от Пахомиа иромонаха Святыа Горы».

Списки:

1) ГИМ, Чудовское собр., № 151 (л. 18—72) — 70—80–е годы XV в.

Филиграни: Голова быка под перечеркнутым стержнем (1–й вариант) — Лихачев №№ 1166 (1477 г.), 3802 (1476 г.); Голова быка под перечеркнутым стержнем (2–й вариант) — типа Брике, № 15090 (1490—1510 гг.); Виноградная лоза — Брике, № 13056 (1460—1477 гг.).

2) ГИМ, Синодальное собр., № 169 (л. 202—237) — первая четверть XVI в. (копия списка Чуд. № 151).

Филигрань: Тиара — Брике, № 4922 (1506—1525 гг.).

Минея–четья в своем окончательном виде составлена в митрополичьем скриптории в Москве в 20–х годах XVI в.: оглавление на л. 1 об. написано рукой монаха Иосифо–Волоколамского монастыря Фомы Шмоилова, правка текста ряда житийных произведений сделана почерком митрополичьего писца Юшки Сасинова.

3) РНБ, Софийское собр., № 1358 (л. 159 об. — 202) — 20–е годы XVI в. (копия списка Син. № 169).

Филигрань: Рука под звездой (два варианта)—типа Брике, № 10718 (1499—1500 гг.).

4) РГБ, ф. 299 (Собр. Н. С. Тихонравова), № 383 (л. 83—113 об.) — первая четверть XVI в. (текст переработан и кончается рассказом о чуде с поселянином).

Филиграни: Щит с лилией под крестом — Брике, № 1610 (1499—1505 г.), 1611 (1501—1513 гг.); Рука под цветком — Лихачев, № 1444 (1514 г.).

5) ГИМ, Епархиальное собр., № 288 (л. 149—280 об.)—сер. XVI в.

Филигрань: Литеры RP в картуше — Лихачев, № 1725 (1547 г.).

6) РГБ, ф. 445 (Собр. Симферопольского педагогического института), № 33 (л. 551—583) — 1551 г. (кончается главой «О видѣнии Пре–чистыа Богородица»).

7) РГБ, ф. 209 (Собр. П. А. Овчинникова), № 257 (л. 394 об. — 438 об.) — 1556 г. (писец — Юшко Сасинов; текст кончается главой «О видѣнии Пречистыя Богородица»). Запись писца на л. 672: «А писал сию книгу Минею четию Июда Иванов сынъ, прозвище Юшко Сасинов Торопченинов, на Москвѣ лѣта 7064–го».

В двух списках текст редакции продолжен Сказанием о чудесах Сергия (компиляция из Третьей и Четвертой Пахомиевских редакций):

1) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 868 (л. 36—122 об.) — 50–е годы XVI в.

Филиграни: Сфера под звездой (1–й вариант) — Лихачев, № 3163 (1558 г.); Сфера под звездой (2–й вариант) — Брике, № 13999 (1553 г.); Сфера под звездой (3–й вариант) — Брике, №№ 14000 (1553 г.), 14004 (1553 г.).

2) РНБ, собр. А. А. Титова, № 2846 (л. 223—294) — нач. XVII в.

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой, на тулове литеры G и PI — Лихачев, № 4107 (1605 г.).

Четырьмя рукописями сходного состава представлена выписка «От чюдес преподобнаго отца нашего Сергия Радонежскаго чюдотворца» (из Второй редакции взяты рассказы о видении ангела, явлении Богородицы, о кончине Сергия, к ним добавлено чудо в Латинских странах):

1) РГАДА, ф. 181 (собр. МГАМИД), № 591 (л. 883—895) — 20–е годы XVII в.

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под короной с полумесяцем, на тулове литеры РВ и полумесяц — Дианова и Костюхина, № 691 (1623 г.).

2) РГБ, ф. 236 (Собр. А. Н. Попова), № 59 (л. 197—205) — 20–е годы XVII в.

Филигрань: Двуглавый орел под короной — типа Дианова и Костю–хина, № 1010 (1623 г.).

3) ГИМ, Синодальное собр., № 272 (л. 468 об. — 475 об.) — 20—30–е годы XVII в.

Филиграни: Кувшин с одной ручкой под полумесяцем, на тулове литеры РВ — Дианова и Костюхина, № 689 (1629 г.); Гербовый щит с рожком — Гераклитов, № 100 (1633 г.).

4) ГИМ, собр. А. Д. Черткова, № 165 (л. 247 об. — 252) — 80—90–е годы XVII в.

Филиграни: Герб Амстердама, контрамарка с надписью MOVRAND в картуше — типа: Дианова и Костюхина, № 201 (1692 г.); Герб Амстердама — Дианова и Костюхина, № 158 (1678—1680 гг.).

Текст Второй Пахомиевской редакции опубликован (по писку Соф. № 1358): Тихонравов Н. С. Древние жития преподобного Сергия Радонежского. М., 1892. Отд. I. С. 70—144.

Глава 5. Третья Пахомиевская редакция Жития Сергия

Составлена Пахомием Логофетом из черновых заготовок к Первой и Второй редакциям и вновь дополнена по Епифаниевской редакции (откуда внесены рассказы о деяниях и чудесах Сергия: «О Голутвинском манастыри», «О епископѣ, невѣрием сомнящуся», «О исцѣлив–шем мужи», о разоблачении «вкусившего» от монастырских брашен, «О питомем вепрѣ»), В главе об основании Андроникова монастыря впервые упомянуто об Андрее Рублеве — «иконописце преизрядном, всех превосходящем», и о «подписании» им Спасского собора. Но главная новинка — описание посмертных чудес Сергия (кончается чудом в Латинских странах) — это самое первое, самое подробное Сказание о чудесах Преподобного Сергия Радонежского. Составление Третьей редакции следует датировать временем около 1442 года, так как в заключительной похвале Сергию делается акцент на его чудесной способности примирять враждующих «православных царей» (в 1442 г. произошло примирение Василия Темного с Дмитрием Шемякой в Троице–Сергиевом монастыре). В тексте самой редакции превозносятся добродетели князя Юрия Дмитриевича (отца Шемяки), подчеркивается его роль в построении Троицкого каменного собора. В то же время автор не обошел похвалами «благоразумного» и «великодержавного русского царя» Василия Васильевича.

Заголовок по списку F.I.306: «Мѣсяца септевриа въ 25 день. Житье и жизнь преподобнаго и богоноснаго отца нашего Сергиа», а на верхнем поле дописано: «в нем же имат от божественых чюдес его; списася от священоинока Пахомия от Святыя Горы и Епифа(ния) священои–нока, духовника, ученикъ бывъ и послушник святого Сергиа». Заголовок по списку Виф.92: «Житие преподобнаго отца нашего Сергиа, сказании божественных чюдесъ его».

Списки:

1) РНБ, F.I.306 (л. 74—123 об.) — сборник составлен в Ростове, в 1529 г.

2) РГБ, ф. 556 (Собр. Вифанской духовной семинарии), № 92 (л. 204—303) — 30–е годы XVI в.

Сборник составной. Особым почерком писаны л. 145—360 об.; бумага этой части имеет филиграни: Перчатка под короной с 8 фестонами — Брике, №№ 10949 (1526 г), 10955 (1536, 1537 гг.); Рука в рукавчике — Брике, № 11405 (1520 г.).

Расширенная Третья редакция

Третья редакция, продолженная описанием чудес, случившихся в 1448 и 1449 гг.

Списки:

1) РГБ, ф. 209 (Собр. П. А. Овчинникова), № 277 (л. 31 об. — 85 об.) — нач. XVII в. Основной писец сборника, на что обратил наше внимание А. А. Турилов, является писцом также рукописей: Ярославский музей–заповедник, № 14982; Ярославский музей–заповедник, № 15230; РГБ, ф. 310 (Собр. В. М. Ундольского), № 1094.

Филиграни: Кувшин с двумя ручками под розеткой, на тулове дата «1600» — Лихачев, №№ 4103—4105 (1601 г); Кувшин с одной ручкой под розеткой, на тулове литеры PG — Дианова (Кувшины), № 60 (1600 г).

2) РГБ, ф. 299 (Собр. Н. С. Тихонравова), № 587 (л. 117—154 об.) — 30–е годы XVII в. (фрагмент, начинающийся с чуда с Захарием Бороздиным).

Филиграни: Столбы — Дианова и Костюхина, № 1185 (1632 г.); Гербовый щит с лилией под короной — Тромонин, № 1216 (1636 г.).

Третья Пахомиевская редакция впервые вводится в научный оборот, текст публикуется в настоящем издании.

Рассказы из Расширенной редакции о чудесах 1448—1449 гг. частично опубликованы (по списку Тихонравов, № 587): Тихонравов Н. С. Древние жития преподобного Сергия Радонежского. М. 1892. Отд. II. С. 107—110, 157—165.

Глава 6. Четвертая Пахомиевская редакция Жития Сергия

Представляет сокращение и обезличение Третьей редакции. Время создания определяется старшим списком (около 1443—1445 гг.). Отличительный признак редакции — название Епифания в послесловии «духовником в велицей лавре всему братству».

Основной вид

Характеризуется отсутствием летописных дат смерти Федора Симоновского, митрополита Алексия, Сергия Радонежского. Старшими списками являются:

1) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 116 (л. 355—396 об.). Летописные даты в основном тексте отсутствуют и приписаны на полях позднее, хотя и тем же писцом.

2) РНБ, Кирилло–Белозерское собр., № 16/1255 (л. 179—227 об.). Летописные даты отсутствуют; в XVI веке на полях были приписаны даты кончины митрополита Алексея и Сергия Радонежского (в копии Вязем. Q.280 они еще не учтены — см. ниже).

Для датировки и локализации указанных списков мы привлечем все точно датированные рукописи, написанные в Троице–Сергиевом монастыре в 40—50–х годах XV в.

Сборник РГБ, ф. 304/I, № 180 (4°, 426 лл.) состоит из трех рукописей. Текст во всех трех писан одним почерком, который, судя по приписке на л. 103 об. (Многогрѣшнии послѣднѣго Пахомие»), принадлежит Пахомию Сербу. Первая рукопись (л. 1—103 об.) содержит поучения Симеона Нового Богослова и датируется 1443 г. (на л. 103 об. киноварная запись Пахомия: «Въ лѣ(то) 6951»). Ее филиграни: 1) Три го–ры: л. II, 1—55, 80—87; 2) Голова быка, увенчанная стержнем с 7–лепе–стковым цветком (два варианта): л. 56—63, 72—79, 88—103; 3) Полу–подкова: л. 64—71. Вторая рукопись (л. 104—355 об.) содержит поучения аввы Дорофея и Историческую палею и датируется 1444/45 гг. (на л. 355 об. киноварная запись Пахомия: «В лѣто 6953, круг луны 17»). Ее филиграни: 1) Три горы (знак не тот, что в первой рукописи): л. 104—223; 2) Лошадь: л. 244—246; 3) Маленькая голова быка с 7–лепе–стковым цветком (два варианта): л. 247—254, 259=260, 277 = 278, 283 = 284; 4) Голова быка, увенчанная стержнем с 7–лепестковым цветком (как в первой рукописи): л. 255—258, 261, 268—276, 279—282, 286—307, 311=312, 316—339, 351=352; 5) Голова быка со слитыми ноздрями под стержнем с перекрестием (два варианта): л. 262—267, 285; 6) Голова быка под крестом и цветком (два варианта): л. 308—310, 313—315, 348—350, 353—355; 7) Рука под полумесяцем: л. 340—347. Третья рукопись (л. 356—425 об.) содержит филиграни: 1) Голова быка под крестом и цветком (как во второй рукописи): л. 356—363; 2) Женская фигура: л. 364—370; 3) Маленькая голова быка с 7–лепестко–вым цветком (как во второй рукописи): л. 371—393; 4) Щит с рожком под лилией: л. 394—401; 5) Маленькая литера В: л. 402—425. Исходя из того, что третья рукопись написана опять же Пахомием Сербом, что в ней частично использована бумага второй рукописи и употреблена такая же киноварь, мы можем датировать ее временем, ближайшим после написания второй рукописи, т. е. около 1445 г.

Сборник РГБ, ф. 304/I, № 687 (4°, 440 лл.) писан одним почерком и, судя по записи писца (на л. 439: «В лѣто 6952, индикта 7»), датируется 1443/44 гг. Его филиграни: 1) Фляга пилигрима (два варианта): л. 4— 5, 22—77, 86—182, 185—186, 189—440; 2) Голова оленя: л. I, 1—3, 6— 21, 78—85; 3) Три горы под цветком: л. 183—184, 187—188.

Сборник РГБ, ф. 304/I, № 747 (8°, 474 лл.) написан в основной своей части (л. 1—322 об., 434—464) священноиноком Макарием в 1444/45 гг. («в лѣто 6953, индикта 8», запись писца на л. 463 об. — 464) для троицкого старца Паисия (другим почерком написаны л. 323—433 об.). Филиграни сборника: 1) Рука под полумесяцем (как во второй рукописи сборника Троиц. № 180): л. 1—3, 229—244, 291—322, 434—464; 2) Щит с рожком под лилией (как в третьей рукописи сборника Троиц. № 180): л. 4—99, 148—155; 3) Якорь (два варианта): л. 100—147, 156—179, 221—228, 245—260, 274—282; 4) Полуподкова: л. 180—212, 347—350, 353—356, 384—407, 418—433; 5) Голова быка: л. 213—220, 283—290; 6) Маленькая голова быка, увенчанная стержнем с 7- лепестковым цветком (как во второй рукописи сборника Троиц. № 180): л. 261—273, 351—352; 7) Литера N: л. 323—346, 357—364; 8) Петух: л. 365—383, 408—409, 414—417; 9) Гроздь винограда: л. 410—413.

Сборник РГБ, ф. 173/I (Фундаментальное собр. библиотеки Московской Духовной Академии), № 23 (1°, 1—225 + I—II + 226—397 + I—III лл.) содержит две разновременные рукописи. Первая рукопись (л. I + 1—225 + I) представляет Толковую псалтырь Афанасия Александрийского, переписана целиком рукой Пахомия Серба в 458/59 гг. Об этом гласит запись писца на л. 225 об.: «Съписана бысть сия боже–ственая книга псалми Давидови повелѣнием Сергия старца Сергиева монастыра казначии рукою послѣдняго вь священоиноцѣхъ таха иер–монаха Пахомия Серьбина вь лѣто 6967». Филиграни: 1) Бык (лист бумаги из более ранней второй рукописи): л. 1 = 5; 2) Маленькая гроздь винограда (также есть во второй рукописи): л. 1=4, 6, 31—33, 36—38;

3) Корона небольшая (два варианта): л. 2—3, 7—30, 34—35, 39—61;

4) Корона большего размера (два варианта) : л. 62—225 + I. Вторая рукопись (л. II + 226—397 + I—III) представляет Евангелие от Иоанна с толкованиями Феофилакта Болгарского, переписана в 1455/56 гг. почти целиком Алексеем Переяславцем[1], о чем свидетельствует запись на л. 397: «Списанъ бысть сии еуангелистъ въ Сергиевѣ монастыри в лѣто 6964, индикта 4, при преподобном игуменѣ Васиа–нѣ, рукою многогрѣшнаго попа Алексия Переяславца» (другой рукой добавлено «Рылова»). Филиграни: 1) Бык (три варианта): л. II, 226—272, 321—397, I—III; 2) Гроздь винограда большая (два варианта): л. 273—314, 316—317, 319—320; 3) Гроздь винограда маленькая: л. 315=318.

Теперь мы имеем возможность датировать сборник РГБ, ф. 304/I, № 116 (4°, 439 лл.). Начнем сразу с того, что Житие Сергия Радонежского, помещенное в нем на л. 355—396 об., переписано рукой Ионы, игумена Угрешского (вспомним его автограф в рукописи Троиц. № 746), на бумаге со знаком Лошади (на которой Пахомий Серб писал одну из частей Троиц. № 180) — следовательно, должно датироваться 1443—1445 гг. Впрочем, сборник Троиц. № 116 замечателен и в других отношениях, поэтому дадим более полную его палеографическую характеристику. Сборник переписан десятью писцами. Первый почерк (л. 1—176) — Пахомия Серба, что подтверждает киноварная приписка писца на л. 167: «Мо(на)х Пахомио». В заключительной части сборника обнаруживается еще один автограф Пахомия: на л. 423—439 об. его рукой переписано собственное сочинение (!) — Служба святым князьям Борису и Глебу. Второй почерк: л. 178 об. — 181 об., 191—194, 206—206 об., 223—224 об., 226 об. — 234, 236—239 об., 241—243 об., 244—252, 253 об. — 255, 255 об. — 258, 258—260, 261—264 об., 266 об. Третий почерк: л. 182—190 об., 194—205 об., 207—222 об., 224 об. — 226 об., 234—236, 239 об. — 240 об., 243 об. — 244, 252—253 об., 255—255 об., 258, 260—260 об., 264 об. — 266. Четвертый почерк: л. 267 (заголовок и несколько первых строк). Пятый почерк: л. 267—346 об., 353 об. — 354 об. Шестой почерк: л. 347—353 об. Седьмой почерк (Ионы Угрешского): л. 355—396 об. Восьмой почерк: л. 397 об. — 398. Девятый почерк: л. 398 об. — 410, 412—421 об. Десятый почерк: л. 411—411 об., 421 об. — 422 об. Филиграни: 1) Змея (два варианта: л. 1—46, 55—62, 71—78) — типа Брике, № 13631 (1452—1456 гг.); 2) Литера А под крестом (л. 47—54, 63—70, 79—94) — Брике, № 7903 (1413—1442 гг.); 3) Голова единорога (два варианта: л. 95—181) — Брике, № 15833 (1435—1438 гг.), №15834 (1442 г.); 4) Голова быка со слитыми ноздрями под стержнем с перекрестием (л. 182—197, 206—222) — два варианта, как во второй рукописи Троиц. № 180; 5) Гроздь винограда (л. 198—205) — Брике, № 13037 (1441—1442 гг.); 6) Полуподкова (л. 223—246, 255—262, 267—282, 290—306, 323—330, 347—354, 423—429)—те же варианты, что в первой рукописи Троиц. № 180 и сборнике Троиц. № 747; 7) Голова быка (л. 247—254, 263—266) — наиболее близка к знаку, приведенному у Брике, № 14964 (1444 г.); 8) Рука под звездой (л. 283—298, 307—314, 331—346) — типа Брике, № 11088 (1437—1464 гг.); 9) Якорь (л. 315—322, 430—439) — типа Брике, № 377 (1439—1441 гг.); 10) Лошадь (л. 355—396, 399—401) — как во второй рукописи Троиц. № 180; 11) Голова быка, увенчанная стержнем с 7–лепестковым цветком (л. 397—398) — как в первой и второй рукописях сборника Троиц. № 180; 12) Щит с рожком под лилией (л. 402—410) — как в сборнике Троиц. № 747 и в третьей рукописи сборника Троиц. № 180; 13) Якорь большего размера (л. 411—422) — один вариант типа Брике, № 411 (1431—1441 гг.), другой близок к знаку рукописи Троиц. № 747. Исходя из совпадения большинства филиграней нашего сборника со знаками рукописей Троиц. № 180 и Троиц. № 747, мы можем датировать в целом сборник Троиц. № 116 1443—1445 годами.

Обратимся теперь к рассмотрению рукописи РНБ, Кирилло–Бело–зерское собр., № 16/1255. Это — сборник–конволют (4°, 306 лл). Житие Сергия Радонежского (л. 179—227 об.) составляет отдельную рукопись, писаную особым почерком на особой бумаге. Ее филиграни:

1) Якорь — как в сборнике Троиц. № 747;

2) Голова быка со слитыми ноздрями под стержнем с перекрестием — как в сборнике Троиц. № 116 и во второй рукописи сборника Троиц. № 180; 3) Литера N — как в рукописи Троиц. № 747. Время написания списка Кир. — Бел. № 16/1255 укладывается, таким образом, в период 1444—1445 гг.

Перечислим остальные списки Основного вида.

3) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры, № 641 (л. 156—226 об.) — третья четверть XV в. Копия списка Троиц. № 116; без конца, текст обрывается на словах: «Ниже се млъчание святого чюдо да покрыется. Богу попущающу грѣхъ ради нашихъ, ово убо гладомъ казня насъ и» (л. 226 об., здесь конец 9–ой тетради).

Филиграни: Голова быка: Брике, № 14218 (1451 г.); Голова быка под крестом: Брике, № 14822 (1446—1457 гг.).

4) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 1281 (л. 33—93 об.) — последняя четверть XV в.

Филиграни: Голова быка под короной и цветком — Брике, № 14580 (1478—1484 гг.); Голова быка под крестом — Брике, № 14560 (1470—1485 гг.); Три горы под крестом — Брике, № 11805 (1483—1500 гг).

5) РНБ, собр. П. П. Вяземского, № Q.280 (л. 164—228 об.) — первая четверть XVI в.

Бумага без водяных знаков, но в отдельных местах корректируется филигранью «Шляпа кардинала» — Брике, № 3401 (1498—1512 гг). На л. 164 частично срезанное хронологическое указание, которое можно прочесть как «7010» или «7020». Существует еще одна хронологическая привязка: почерк, которым написаны л. 239—253 об. (бумага без водяных знаков), обнаруживается в рукописи РНБ, Кирилло–Белозер–ское собр., № 16/1255 на л. 42—53, которые имеют филигрань Гербовый щит с литерой R под короной между двумя лилиями — Брике, № 8987 (1493—1523 гг).

6) Ярославский историко–художественный музей–заповедник, № 15022 (л. 103—111 об.) — 20–е годы XVI в. Фрагмент — с начала жития до слов: «и бяху по единому ихъ в кельи безмолъствующе, бяху вси повинующеся ему. И тако братии числомъ много множашеся и преспѣваше благодатию Христовою».

Филиграни: Единорог (два варианта) — Лихачев, №№ 1538, 1539 (1527 г.); Олень под цветком — Брике, № 3319 (1522 г.); Цветок под короной—Лихачев, №№ 1617, 1618 (1523 г.).

7) РГБ, ф. 310 (Собр. В. М. Ундольского), № 1254 (л. 621 об. — 665) — 30–е годы XVI в. Редакция Основного вида, но с внесенными датами.

Филигрань: Тиара — Брике, №№ 4979 (1532—1536 гг.), 4980 (1533 г.).

8) ГИМ, собр. Е. В. Барсова, № 1448 (л. 136 об. — 153) — 30—40–е годы XVI в. Текст кончается главой «Об изведении источника».

Филиграни: Единорог — Брике, № 10348 (1537 г.); Гербовый щит под короной с тремя лилиями — Брике, № 1050 (1530—1545 гг).

Листы 144—151 переписаны в XVII веке, филигрань — Кувшин с одной ручкой под полумесяцем, на тулове литеры GD.

9) ГИМ, Чудовское собр., № 334 (л. 158—235 об.) — 30—40–е годы XVI в.

Филиграни: Гербовый щит с тремя лилиями под короной — Брике, № 1050 (1530—1545 гг); Рука под цветком — Брике, № 11348 (1546 г.); Кувшин с одной ручкой — Лихачев, №№ 1723, 1724 (1547 г.).

10) Государственная публичная научно–техническая библиотека Сибирского отделения РАН, собр. М. Н. Тихомирова, № 309 (л. 3—47 об.) — вторая четверть XVI в. Редакция Основного вида, но с некоторыми датами; начинается словами: «блажении сподобльшеся таковому отроку родителие быти».

Филигрань: Двойной крест—Лихачев, № 3342 (1540 г.).

11) ГИМ, Собр. А. С. Уварова, № 520 (4°) (л. 57 об. — 79) — кон. XVI в. Текст кончается известием о смерти игумена Никона. Филигрань: Гербовый щит с крестом и подковой — Лауцявичюс, № 2713 (1588—1599 гг.).

12) РНБ, Софийское собр., № 1354 (л. 115—165 об.) — 1597 г. (дата читается в рукописи РНБ, Софийское собр., № 1355).

13) РГБ, ф. 178 (Музейное собр.), № 9107 (л. 161 об. — 203) — 1602 г. Текст кончается рассказом об основании Андроникова монастыря.

14) РГАДА, ф. 187 (Рукописное собрание ЦГАЛИ), оп. 1, № 58 (л. 46—126 об.)—рукопись писалась с 8 декабря 1602 г. по 14 февраля 1603 г.

15) РГБ, ф. 775 (Собр. М. И. Чуванова), № 18 (л. 701—730) — начало XVII в.

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой, на ту–лове литеры РО — Дианова и Костюхина, № 63 (1600—1613 гг.).

16) РГБ, ф. 310 (Собр. В. М. Ундольского), № 591 (л. 277 об. — 327 об.) — 20–е годы XVII в. Текст дополнен по Третьей редакции.

Филигрань: Кувшин с двумя ручками под пирамидой из полумесяцев, на тулове литеры МР — Дианова и Костюхина, № 783 (1623 г.).

17) РНБ, Q.I.1136 (л. 360—452) сер. XVII в. Текст Основного вида, но с датами.

Филигрань: Гербовый щит с лилией под короной, контрамарка ID — Дианова и Костюхина, № 912 (1653 г.).

18) РГБ, ф. 228 (Собр. Д. В. Пискарева), № 145 (л. 19—55 об.) — кон. XVII в. Текст сокращен, завершается рассказом о перенесении мощей Сергия в новый Троицкий храм.

Филигрань: Голова шута с 7 бубенцами — Дианова и Костюхина, № 484 (1685 г.).

Текст Четвертой Пахомиевской редакции Основного вида не опубликован. Заголовок цитируем по списку Троиц. № 116: «Житие и жизнь преподобнаго и богоноснаго отца нашего Сергеа, въ нем же имать и от божественых чюдесъ его. Съписася от священноинока Па–хомиа Святыя Горы».

Рассматривая Основной вид в качестве эталона, можно определить, что в середине XV века образовалось несколько видов этой редакции, отошедших от первоначального текста (сближающегося с Третьей редакцией Пахомия Логофета).

Троицкий вид

Характеризуется следующими чтениями:

в главе об обучении Сергия грамоте фраза «сподобятся святого ти благословениа» (так же в Вифанском списке) читается иначе — «сподобятся честнаго ти благословения»;

чудо «О Захарии» (в Вифанском — «О Захарии Бороздѣнѣ») озаглавлено по–другому: «О некоем велможе тферском», и др.

Заголовок (по списку Троиц. № 136): «Житие и жизнь преподобна–го и богоноснаго отца нашего игумена Сергиа, въ нем же имать и от божественых чюдес его. Прѣжде списано бысть от духовника мудрѣишаго Епифаниа, послѣжде прѣписано бысть от священноинока Пахомиа Святыя Горы».

Перечислим списки:

1) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 763 (л. 24 об. — 77 об.) — кон. 40–х — нач. 50–х годов XV в.

Сборник Троиц. № 763 (4°, 419 лл.) состоит из нескольких разновременных рукописей (40—60–х годов XV в.). Древнейшая часть — л. 256—325, 333—340. Филиграни (Полуподкова и Рука под звездой) — такие же, как в Троиц. № 116, следовательно, датируются серединой 40–х годов XV века. Текст писан в основном одним писцом, но на л. 310—314 имеется почерк Ионы, игумена Угрешского. Замечательная находка ожидает нас в самом конце сборника: новый автограф Пахо–мия Серба (л. 407—414 об.), рукой которого написано его же собственное сочинение (!) — Житие Никона Радонежского. Это особая редакция жития Никона, мало распространенная в рукописной книжности, где автор стилистически переработал предшествующую редакцию и ввел указание, что сведения о Никоне сообщены его учеником Игнатием. Филигрань — корона небольшого размера — хотя и не тождественна вариантам МДА, № 23, но близка к ним, что позволяет датировать список (по–видимому, оригинад) этого вида Жития Никона 50–ми годами XV в. Житие Сергия Радонежского расположено на л. 24 об. — 77 об., писано одним почерком.

Филиграни: Голова быка под крестом с цветком (л. 24—36) — Брике, № 14546 (1450 г.); Гроздь винограда (л. 37—77) — варианты, как в Троиц. № 116, но имеются и новые.

Рассматриваемую часть сборника необходимо соединить с первыми тремя тетрадями (л. 1—23), написанными, правда, другим писцом: дело в том, что этим почерком проведена правка текста Жития Сергия. Филигрань на л. 1—23: ключи (два варианта) — Брике, № 3857 (1440 г.), № 3867 (1420—1446 гг.). Таким образом, первую часть сборника Троиц. № 763 (л. 1—77) можно датировать концом 40–х — началом 50–х годов XV века.

2) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 136 (л. 557 об. — 583) — около 1459 г.

Сборник Троиц. № 136 (1°, 588 лл.) имеет сложный состав, но в нем выделяется отдельная рукопись (л. 541—588), писанная одним почерком на особой бумаге. Той же рукой дополнен текст Жития Сергия Радонежского в сборнике Троиц. № 746, следовательно, писец работал в Троице–Сергиевом монастыре. В состав рукописи входят: служба Преподобному Сергию (л. 541—554), Проложное житие Сергия (л. 555—557), Житие Сергия Четвертой Пахомиевской редакции (л. 557 об. — 583), житие Евфросинии (л. 583—588 об.). Филигрань одна: два варианта короны большого размера — именно те, которые были использованы в бумаге первой рукописи МДА, № 23, на которой писал Пахомий Серб в 1458/59 гг. Следовательно, и список Троиц. № 136 в указанной части может быть датирован 1458—1459 гг.

3) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 778 (л. 20—116 об.) — 50–е годы XV в.

Филиграни: Гроздь винограда (два варианта) — Брике, № 13008 (1452 г.), № 13009 (1453—1456 гг.); Бык—Брике, № 2783 (1447—1452 гг.).

4) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 746 (л. 251 об. — 261 об.) — кон. 60–х годов XV в. Лл. 247—261 об. переписаны рукой писца рукописи Троиц. № 136, причем Сказание о посмертных чудесах Сергия на л. 251 об. — 261 об. скопировано со списка Троиц. № 136.

Филигрань: Голова быка под стержнем с перекрестием — Брике, № 15077 (1467 г.), № 15082 (1469 г.).

5) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 867 (л. 273 об. — 322) — 70–е годы XV века.

Филиграни: Овца — Брике, № 12926 (1476 г.); Корона — Брике, № 4646 (1473 г.).

6) ГИМ, Синодальное собр., № 637 (л. 2—55 об.), причем в конце помещена краткая заметка о чудесах, происшедших 31 мая 1449 г. Большая часть сборника переписана рукой Пахомия Логофета (определено Л. М. Костюхиной), причем на л. 1 об. читается его запись о написании рукописи в 1459 г. Но, как установила Л. М. Костюхина, знаки бумаги (исключая л. 102—109, 197—207) указывают на конец 70–х — начало 80–х годов XV в.:

Литера Р — Брике, № 8756 (1472—1480 гг.);

Литера J — Брике, № 9183 (1472—1476 гг.);

Герб с лилиями — Брике, № 1654 (1479—1484 гг.);

Голова быка (два варианта) — Брике, № 15368 (1481 г.), № 15369 (1482 г.).

7) ГИМ, Епархиальное собр., № 937 (л. 1—60 об.). Сборник–конволют житий и служб русским святым. Часть, содержащая Житие Сергия Радонежского, написана в 1482 г., на что указывает приписка писца на л. 60 об.: «Въ лѣто 6990. Въ дом Святѣи Богородици къ Покрову, въ девичь монастырь, при игумении Софии» (подразумевается, пови–димому, Суздальский Покровский монастырь). Дату подтверждают и филиграни: 1) Голова быка под стержнем с 6–лепестковым цветком, под мордой крест (на стержне) — в опубликованных справочниках не отыскивается, отдаленная аналогия — Брике, № 14837 (1475 г.); 2) Голова быка под крестом и перекрестием (только на 2 листах рукописи — следовательно, из остатков более ранней бумаги) — Лихачев, №№ 3515 (1473 г.), 3491 (1476 г.). Первый лист утрачен, текст начинается словами: «…нну не бо от человѣкь звание наше, но сама Святаа и Живоначалнаа Троица ликовати нас въздвиже».

8) Центральная научная библиотека Академии наук Литвы, F.19—76 (л. 10—36 об.) — нач. XVI в.

Филиграни: Тиара — Брике, № 4922 (1506—1525 гг.); Голова быка под крестом, обвитым змеей — Лихачев, № 4168 (1505 г.); Голова быка под крестом, обвитым змеей — Лихачев, № 2688 (кон. XV — нач. XVI в.).

9) ГИМ, собр. Е. В. Барсова, № 1386 (л. 60—99) — первая четверть XVI в.

Филигрань: Гербовый щит с литерой R под короной и между двух лилий — Брике, № 8987 (1493—1523 гг.).

10) РГБ, ф. 205 (Собр. Общества истории и древностей Российских), № 191 (л. 61—82 об.) — первая четверть XVI в. Без начала, текст начинается со слов: «…боку слышах глас глаголющь: Сергие. Он же удиви–ся о необычном в нощи званию».

Филиграни: Единорог — Брике, № 10100 (1518 г.); Голова быка под буквой Т — Брике, № 15184 (1510—1527 гг.); Литера W под короной — Брике, № 9158 (1494—1555 гг.).

11) РНБ, собр. Общества любителей древней письменности, Q.778 (л. 609 об. — 664 об.) — 30–е годы XVI в.

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под трилистником — Лихачев, № 1574 (1530 г.).

12) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 287 (4°) (л. 39—109 об.) — вторая четверть XVI в. Описание см. в разделе Проложной редакции.

13) ГИМ, Музейское собр., № 2187 (л. 80—136 об.) — сер. XVI в.

Филигрань: Рука под короной — типа Брике, № 10975 (1550 г.).

14) РНБ, собр. Н.Я. Колобова, № 293 (л. 215—272) — 50—60–е годы XVI в.

Филигрань: Сфера под звездой — Брике, № 14008 (1559 г.).

15) РНБ, Софийское собр., № 1469 (л. 108—123 об.) —50—60–е годы XVI в. Текст доведен до главы «О поставлении на священничество святого», кончается словами: «о семъ убо негодоваше и пръстом уда–ряа въ оконцѣ, симъ назнаменаше свое пришествие».

Филигрань: Рука под звездой, на руке буквы RN — Брике, № 11365 (1557 г.).

16) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 787 (л. 63—113 об.) — около 1562 г.

На л. 119 об. — 120 об. помещен текст Пасхалии, начинающейся с 7071 г.

Филигрань: Рука под короной — Брике, № 10985 (1564 г.).

17) ГИМ, собр. Е. В. Барсова, № 1403 (л. 47—83) — кон. XVI в. Филигрань: Литеры BRA в картуше под лилией — типа Брике, № 7068 (1595 г.).

18) ГИМ, собр. А. И. Хлудова, № 239 (л. 168—192 об.) — кон. XVI в.

Филигрань: Гербовый щит под короной, на щите литера В, под щитом надпись в картуше Nicolas Lebe — Лихачев, № 1957 (1594 г.).

19) РГБ, ф, 310 (Собр. В. М. Ундольского), № 373 (л. 1—64 об.) — кон. XVI в. Начало утрачено, текст начинается словами: «…убо от днии изыде отрокъ Варфоломѣи проходитися, яко же бѣ ему обычаи».

20) РГБ, ф. 209 (Собр. П. А. Овчинникова), № 317 (л. 1—48) — 20–е годы XVII в. (почерк троицкого книгописца Германа Тулупова, текст восходит к списку Троиц. № 136).

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под короной с полумесяцем, на тулове литеры FA и О — Дианова и Костюхина, № 667 (1620—1621 гг.).

21) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 699 ( л. 279—349 об.) — нач. 30–х годов XVII в. Текст восходит к списку Троиц. № 136, писец — Герман Тулупов, правка текста — рукой архимандрита Дионисия Зобниновского.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

22) РГБ, ф. 212 (Собр. Олонецкой семинарии), № 15 (л. 239—290)— 30–е годы XVII в.

Филиграни: Кувшин с двумя ручками под полумесяцем, на тулове буква I — Гераклитов, № 931 (1633 г.), Дианова и Костюхина, № 788 (1633 г.); Домик под крестом, обвитым змеей — Дианова и Костюхина, № 533 (1639 г.).

23) РГБ, ф. 98 (Собр. Е. Е. Егорова), № 300 (л. 48—75) — сер. XVII в. Копия списка Троиц. № 699.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

Синодальный вид

Текст содержит следующие отличия:

в увещеваниях матери к Сергию фраза «скърбь немалу исходатаист–вуеши» (так же и в Вифанском списке) читается иначе — «немалу исхо–датаиствуеши печаль»;

внесена дата смерти Никона Радонежского, и др.

Заголовок (по списку Син. № 494): «Житие и жизнь преподобнаго и богоноснаго отца нашего Сергиа, в немъ же имать и от божественых чюдес его. Списася от священноинока Пахомиа Святыя Горы».

Текст опубликован (по списку Тихонр. № 705): Тихонравов Н. С. Древние жития преподобного Сергия Радонежского, М., 1892. Отд. II, С. 3—60.

Списки:

1) ГИМ, Синодальное собр., № 494 (л. 109—189 об.) — сер. XV века. На л. 157—175, 176—189 об. почерк переяславца Алексея Рылова, несомненно трудившегося в Троице–Сергиевом монастыре (ср. МДА, № 23).

Филиграни: Фляга пилигрима — два варианта, как в рукописи Троиц. № 687 (по–видимому, остатки бумаги); Гроздь винограда — Брике, № 12998 (1450—1456 гг.).

2) РГБ, ф. 299 (Собр. Н. С. Тихонравова), № 705 (л. 37—105 об.) — 60–е годы XV в.

Филиграни: Голова быка под цветком и трилистником — Брике, № 14850 (1458—1469 гг.); Голова быка под 5–лепестковым цветком — Брике, № 14725 (1453—1480 гг.); Голова быка под 7–лепестковым цветком — Брике, № 14728 (1472 г.); Башня под крестом — Брике, № 15878 (1450—1469 гг.); Гроздь винограда — Брике, № 13008 (1452 г.); Корона — Брике, № 4646 (1473 г.); Якорь — Брике, № 401 (1454—1459 гг.); Голова быка под крестом — Брике, № 14382 (1457—1465 гг.).

3) РГБ, ф. 113 (Собр. Иосифо–Волоколамского монастыря), № 634 (л. 1—43) — 60—70–е годы XV века.

Филигрань: Гроздь винограда — типа Брике, № 13001 (1457 г.).

4) Ярославский историко–художественный музей–заповедник, № 14910 (л. 12 об. — 61) — начало 80–х годов XV в.

Филиграни: Голова быка под крестом, обвитым змеей — Брике, № 15368 (1481 г.); Голова быка под стержнем с 5–лепестковым цветком, под мордой треугольник — Брике, № 14873 (1483 г.); Голова быка под крестом, обвитым змеей — Брике, № 15367 (1478 г.).

5) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 786 (л. 1 об. — 52 об.) — кон. XV в.

6) РГБ, ф. 299 (Собр. Н. С. Тихонравова), № 581 (л. 123 об. — 130 об.) — нач. XVI в. Кончается рассказом о пострижении Сергия, словами: «И пакы братья число множашеся и преспѣвая благодатью Христовою. Богу нашему слава».

Филигрань: Литера L под короной — Брике, № 8285 (1510—1512 гг.).

7) РГБ, ф. 205 (Собр. Общества истории и древностей Российских), № 56 (л. 184—251) — нач. XVI в.

Филигрань: Рука под 5–лепестковым цветком — Брике, № 11165 (1505 г.).

8) РНБ, собр. Общества любителей древней письменности, O.137 (л. 269—309) первая четверть XVI в.

Филигрань: Литера Р под 4–лепестковым цветком — Брике, № 8636 (1509—1518 гг.).

9) РГБ, ф. 178 (Музейное собр.), № 4520 (л. 193—202) — первая четверть XVI в. Текст доведен до рассказа о пострижении Сергия, заканчивается словами: «И пакы братья числом множашеся и преспѣвая благодатью Христовою. Богу нашему слава в вѣкы вѣкомъ, аминь».

Филигрань: Рука под звездой (два варианта) — Брике, № 11163 (1490—1509 гг.), № 11171 (1520 г.).

10) РГАДА, ф. 181 (Собр. МГАМИД), № 752 (л. 84 об. — 122 об.) — первая четверть XVI в. Писан с оригинала с перепутанными листами.

Филигрань: Гербовый щит с двойной лилией (два варианта) — Тро–монин, № 816 (1513 г.), Лауцявичюс, № 2131 (1514—1520 гг.), Лихачев, №№ 3807, 3808 (1531 г.).

Происходит из Ярославля, по нижнему полю первых листов читается вкладная запись:

«Лѣта 7121–го году, апрѣля въ 1 день, положили сию книгу, глаголемую Соборникъ, въ Ярославле в Поволском на Посаде, в домѣ Пречистые Богородицы честныя и славныя ея Похвалы и великих страстотерпцев Димитрия и Георгия, того же Ярославля посадцкие торговые люди Василие да Стефан да Георгие, Георгиевы дѣти Лыткина, по своих душахъ и по своих родителех безотымочно во вѣки».

11) Ярославский историко–художественный музей–заповедник, № 15691 (л. 176—239) — нач. XVI в. Из библиотеки Спасо–Ярославско–го монастыря.

Филиграни: Литера Р под цветком — Брике, № 8633 (1507—1512 гг.); Лилия под короной — Лихачев, № 1343 (1504 г.); Голова быка с монограммой под крестом, обвитым змеей — Лихачев, № 1378 (1509 г.); Тиара — Брике, № 4922 (1506—1525 гг.); Три горы под крестом — Брике, № 11808 (1490—1501 г.); Якорь — Брике, № 452 (1504 г.); Весы под 7–конечной звездой — Брике, № 2541 (1498—1508 гг.).

Это — переработанная копия списка МГАМИД, № 752 или его оригинала. Чувствуя перебивку текста, писец ЯМЗ, № 15691 после окончания рассказа о чуде с Семеном Антоновым вновь вернулся к предыдущим главам и переписал разделы «Об изведении источника», «О воскрешении отрока», «О беснующемся вельможе», — пытаясь осмыслить противоречия текста. Главу о беснующемся вельможе он оборвал на л. 234 об., оставив большую часть листа чистой. Далее видны остатки двух вырезанных листов.

12) Ярославский историко–художественный музей–заповедник, № 15522 (л. 373 об. — 410 об.) — нач. XVI в. Из библиотеки Спасо–Яро–славского монастыря.

Филиграни: Голова быка с крестом на морде, под крестом с цветком, обвитым змеей — Лихачев, № 1350 (1508 г.); Тиара (несколько вариантов) —Лауцявичюс, № 1591 (1506—1509 гг.),

Пиккар, XII, № 36 (1506—1507 гг.),

Пиккар, XII, № 42 (1499—1517 гг.),

Пиккар, XII, № 44 (1481—1507 гг.).

Представляет собой копию списка ЯМЗ, № 15691. В рукописи ЯМЗ, № 15691 описание чуда о беснующемся вельможе обрывается на л. 234 об. словами: «он же бо велможа вдалѣ от лавры преподобнаго отца наше», — дальнейший текст не дописан и большая часть л. 234 об. оставлена чистой. Далее видны следы двух вырезанных листов, и с л. 235 начинается совсем другой рассказ (о Семене Антонове): «но от послѣдующаго ему ученика разумѣ святыи». В списке ЯМЗ, № 15522 на л. 408 текст переписан слитно: «он же бо велможа вдалѣ от лавры преподобнаго отца нашего, но он послѣдующаго ему ученика разумѣ святыи».

13) БАН, 17.14.2 (л. 6—55 об.) — 1515г.

14) Государственная публичная научно–техническая библиотека Сибирского отделения РАН, собр. М. Н. Тихомирова, № 295 (л. 4 об. — 82 об.) — первая четверть XVI в.

15) РНБ, Софийское собр., № 1274 (л. 274 об. — 305 об.) —20—30–е годы XVI в.

Филигрань: Цветок под короной — Брике, № 6407 (1523—1534 гг.).

16) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 264 (л. 112—147 об.) — 20—30–е годы XVI в.

Филигрань: Голова быка под крестом, обвитым змеей — Брике, № 15381 (1530 г.).

17) РГБ, ф. 98 (Собр. Е. Е. Егорова), № 310 (л. 15—62 об.) — 30—40–е годы XVI в.

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой — Лихачев, № 2950 (1541 г.).

18) Институт истории, философии и филологии Сибирского отделения РАН, № 11/90 (л. 1—50 об.) — вторая четверть XVI в.

Филиграни: Литера Р под цветком — Брике, № 8712 (1544 г.); Рука под короной—Лихачев, № 1743 (1551 г.).

19) РГБ, ф. 218 (Собр. Отдела рукописей, пост. 1972 г.), № 11 (л. 75—82) — сер. XVI в. Текст доведен до рассказа о пострижении Сергия, заканчивается словами: «И тако братии множашеся и преспѣваше благодатию Христовою».

Филиграни: Гербовый щит под розеткой, под ним буква Е — типа Брике, № 9861 (1540—1546 гг.); Гербовый щит, под ним буква N — типа Брике, № 9863 (1538—1545 гг.); Литера Р под розеткой — Брике, № 8646 (1541—1543 гг.); Кувшин с одной ручкой под розеткой с лилией — Брике, № 12759 (1537—1546 гг.); Кувшин с одной ручкой под розеткой и с буквами СМ — Брике, № 12712 (1542—1547 гг.); Кувшин с одной ручкой под розеткой и с двумя полосами — Лихачев, № 1833 (1558 г.); Кабан — Лауцявичюс, № 3694 (1541 г.).

20) РГБ, ф. 205 (Собр. Общества истории и древностей Российских), № 192 (л. 18—50 об.) — 50–е годы XVI в.

Филиграни: Кораблик — Брике, № 11973 (1552 г.); Сфера под звездой — Брике, № 13977 (1553 г.).

21) РГБ, ф. 209 (Собр. П. А. Овчинникова), № 284 9л. 93—151 об.) — 50—60–е годы XVI в. Представляет копию списка Тихонр. № 705.

22) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 864 (л. 150—204) — первая четверть XVII в. Текст заканчивается рассказом о кончине игумена Никона.

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под короной и полумесяцем — Хивуд, № 3565 (1611 г.).

23) Санкт–Петербургское отделение Института российской истории РАН, ф. 238 (Коллекция Н. П. Лихачева), оп. 1, № 301 (л. 1—47 об.) — 20–е годы XVII в.

Филиграни: Гербовый щит под короной — Дианова и Костюхина, №№ 209 (1623 г.), 210 (1626 г.); Кушин с двумя ручками под крестом, на тулове литеры IDB — Гераклитов, №№ 878 (1626 г.), 879 (1629 г.).

24) Научная библиотека Саратовского университета, № 382 (л. 42 об. — 89 об.) — 20–е годы XVII в.

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под полумесяцем, на тулове литеры Т и Н — типа: Дианова («Кувшин»), № 256 (1625 г.).

25) РНБ, Q.I.332 (л. 262 об. — 280) — сер. XVII в. Кончается главой «О умножении потребных».

Филиграни: Щит с полосой—Дианова и Костюхина, № 1048 (1649 г.); Щит с полосой и литерами PI — Дианова и Костюхина, № 1044 (1645 г.).

26) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 149 (4°) (л. 134—227) — 70–е годы XVII в.

Филиграни: Голова шута с 7 бубенцами — Дианова и Костюхина, № 455а (1673—1676 гг.); Голова шута с 5 бубенцами, контрамарка PQV — Дианова и Костюхина, № 388 (1671 г.); Герб Амстердама—ти–па: Дианова и Костюхина, № 138 (1673—1678 гг.).

Смешанный вид

В этот раздел включены списки Жития Сергия Радонежского 4–й Пахомиевской редакции, сочетающие чтения различных видов. Происхождение их объясняется разными причинами. Существуют случаи, когда часть текста переписывается с рукописи Троицкого вида, а другая часть — с Синодального вида. Более сложная ситуация возникает при сверке текстов по спискам, принадлежащим различным видам.

1) РГАДА, ф. 196 (Собр. Ф. Ф. Мазурина), оп. 1, № 1071 (л. 59—174 об.) — 50–е годы XV в.

Филиграни: Ключи—Брике, №№ 3857 (1440 г.), 3868 (1427—1458 гг.); Гроздь винограда — Брике, № 13009 (1453—1456 гг..

2) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 46 (1°) (л. 148—186 об.) — нач. XVI в.

Филиграни: Голова быка с перечеркнутым стержнем — Брике, № 15251 (1492—1503 гг.); Тиара — Брике, № 4895 (1498 г.); Литера Р под цветком — Брике, № 8361 (1500—1502 гг.); Кувшин с одной ручкой под крышкой — Брике, № 12493 (1510 г.); Ваза — Брике, № 2110 (1483—1554 гг.).

3) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 483 (1°) (л. 79—108 об., 61 об. — 79)— первая четверть XVI в.

Филиграни: Щит с лилией под крестом — Брике, № 1562 (1482—1511 гг.); Литера У под крестом — Брике, № 9185 (1516 г.).

4) РГБ, ф. 113 (Собр. Иосифо–Волоколамского монастыря), № 645 (л. 290—341 об.) — первая четверть XVI в. (почерк Иосифо–Волоко–ламского постриженника Герасима Замыцкого).

Филигрань: Литера Р — Брике, № 8541 (1516—1528 гг.).

5) РГБ, ф. 310 (Собр. В. М. Ундольского), № 1254 (л. 621 об. — 665) — первая четверть XVI в.

Филигрань: Литера Р — Брике, № 8541 (1516—1528 гг.).

6) РГБ, ф. 247 (Собр. Рогожского кладбища), № 182 (л. 24 об. — 121 об.) — 20–е годы XVI в.

Филигрань: Щит с литерой F под короной между двух лилий — Брике, № 8160 (1526—1528 гг.).

7) ГИМ, собр. Е. В. Барсова, № 1417 (л. 261 об. — 317) — 20–е годы XVI в. (после рассказа об основании монастыря на Дубенке в качестве особой главы вставлен текст Проложной редакции).

Филигрань: Голова быка — Лауцявичюс, № 1467 (1527 г.).

8) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 871 (л. 10—52) — 30–е годы XVI в.

Филигрань: Тиара — Брике, № 4969 (1531 г.).

9) РГБ, ф. 310 (Собр. В. М. Ундольского) № 374 (л. 1—56 об.) — сер. XVI в. Завершается главой «О Захарьи Бороздинѣ».

Филигрань: Сфера под звездой — Брике, № 14004 (1553 г.).

10) РГБ, ф. 299 (Собр. Н. С. Тихонравова), № 183 (л. 57—96) — сер. XVI в.

Филиграни: Литеры RP на таблетке — Лихачев, № 4064 (1554 г.); Перчатка под короной с 6 фестонами и сердцем — Брике, № 11004 (1552 г.); Кувшин с одной ручкой под короной и розеткой, на тулове две полосы — Брике, № 12666 (1547—1555 гг.); Кувшин с двумя ручками и с цветами — Брике, № 12892 (1547 г.).

11) РГБ, ф. 299 (Собр. Н. С. Тихонравова), № 430 (л. 56 об. — 64 об.) — сер. XVI в. Без конца, текст обрывается на словах: «начат же въздерживатися выше человѣческыа силы, алкотою безмѣрною и наготою в зимное время» (дальнейшие листы отсутствуют).

Филиграни: Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой, на ту–лове полоса и литеры NB — Брике, № 12769 (1546 г.); Кувшин с одной ручкой под короной с полумесяцем — Брике, № 12817 (1545 г.).

12) РГБ, ф. 218 (Собр. Отдела рукописей, пост. 1969 г.), № 36.1 (л. 5— 61) — 50—60–е годы XVI в. (со вставкой текста Проложной редакции (со стихом) и фрагментов Пятой Пахомиевской редакции. Рукопись с перебитыми листами.

Филигрань: Сфера под звездой — Брике, № 13999 (1553 г.).

13) РГБ, ф. 732 (Нижегородское собр.), № 39 (л. 114 об. — 149 об.) — 60–е годы XVI в. Список с перебитыми листами, без конца.

Филиграни: Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой, на ту–лове сердце и литеры IF — типа Брике, № 12687 (1571 г.); Сфера под звездой — Брике, № 14007 (1559—1562 гг.); Сфера под лилией — Брике, № 14028 (1559 г.).

14) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 962 (л. 74—103) — последняя четверть XVI в.

Филигрань: Литера В в щите под короной, под щитом надпись в картуше Nicolas Lebe — Брике, № 8080 (1578—1584 гг.).

15) РГАДА, ф. 181 (Собр. МГАМИД), № 563 (л. 178—247 об.) — нач. XVII в.

Филигрань: Кувшин с двумя ручками и датой 1596 г. — типа: Дианова и Костюхина, № 774 (1602 г.).

16) РГБ, ф. 256 (Собр. Н. П. Румянцева), № 157 (л. 1—82 об.) — 20–е годы XVII в.

Филиграни: Кувшин с двумя ручками под короной с цветком, на ту–лове литеры IL — Дианова и Костюхина, № 750 (1621 г.); Кувшин с одной ручкой под короной и полумесяцем, на тулове литеры IO и полумесяц — Дианова и Костюхина, № 675 (1620—1621 гг.).

17) РНБ, собр. Общества любителей древней письменности, F.404 (л. 49—72 об.) — 20—30–е годы XVII в. Текст состоит из отдельных выписок, заканчивается рассказом о преставлении Сергия.

Филигрань: Щит с лилией под короной, под щитом литеры LD — Дианова и Костюхина, № 901 (1624—1631 гг.).

18) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 1587 (л. 34—58 об.) — 20—30–е годы XVII в. Текст сокращен и переработан.

Филигрань: Щит с лилией под короной, под щитом литеры ID — Дианова и Костюхина, № 901 (1624—1631 гг.).

19) ГИМ, Единоверческое собр. № 76 (л. 154—208) — 30–е годы XVII в. Рукопись принадлежала слуге Троице–Сергиева монастыря Ивану Родионову сыну Базлову.

Филигрань: Кувшин с двумя ручками под цветком, на тулове сердце — Дианова и Костюхина, № 839 (1638 г.).

20) РГБ, ф. 199 (Собр. П. Н. Никифорова), № 667 (л. 1—75) — 30—40–е годы XVII в. Рукопись без первых листов, начинается словами: «и ка–мения многоцѣннаго, все же честное земныхъ вещеи недостоино есть сему праздньству».

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под короной с полумесяцем, на тулове литеры GP и L—типа: Гераклитов, № 686 (1639—1640 гг.).

Минейный вид

Представляет компиляцию из Первой Пахомиевской редакции и Троицкого вида Четвертой редакции. Списки читаются в составе Миней четьих.

1) РГБ, ф. 310 (Собр. В. М. Ундольского), № 574 (л. 504 об. — 542 об.) — последняя четверть XVI в. Текст доведен до главы «О явлении мощеи святого», обрывается на словах: «хвалам достоиныи князь Ге–оргие, сьи убо велию вѣру имѣа къ святому и много попечение имыи, яко въистину добраго» (далее вырваны два листа).

Филиграни: Щит с лилией под короной — Брике, № 7182 (1581 г.); Рука под цветком — типа Брике, № 10679 (1545 г.).

2) РГАДА, ф. 196 (Собр. Ф. Ф. Мазурина), оп. 1, № 1559 (л. 201—257) — первая четверть XVII в.

Филигрань: Кувшин с двумя ручками под пирамидой из кружков, на тулове литеры AL — типа: Дианова и Костюхина, № 761 (1621 г.).

3) РГБ, ф. 292 (Собр. С.П. Строева), № 55 (л. 264 об. — 324) — конец 30–х годов XVII в.

Филигрань: Щит с лилией под короной, под щитом литеры IV, контрамарка AN — Дианова и Костюхина, № 917 (1638 г.).

Другие комиляции Первой и Четвертой Пахомиевских редакций

1) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 947 (л. 658 об. — 677) — вторая четверть XVI в.

2) БАН, 33.11.12 (л. 77—102) — кон. XVI в.

Филигрань: Щит с крестом — типа: Хивуд, № 964 (кон. XVI в.).

3) РГБ, ф. 138 (Костромское собр.), № 17 (л. 215—270) — 1605 г. Писец — Яков Иванов сын Горюшкина.

4) РНБ, собр. Общества любителей древней письменности, F.5 (л. 186—195 об.) — первая четверть XVII в. Текст заканчивается словами: «И тако братии число множашеся и преспѣваше благодатию Христовою».

Филигрань: Кувшин с двумя ручками под горкой, на тулове литеры RG — Дианова и Костюхина, № 769 (1614 г.).

5) РГБ, ф. 310 (Собр. В. М. Ундольского), № 1298 (л. 110 об. — 164) — 30–е годы XVII в.

Филиграни:

Кувшин с одной ручкой под полумесяцем — типа: Дианова и Кос–тюхина, № 712 (1638 г.);

Кувшин с одной ручкой под полумесяцем, с буквами GG — Дианова и Костюхина, № 708 (1639—1640 гг.);

Кувшин с одной ручкой под полумесяцем, на тулове литеры I и BV — Дианова и Костюхина, №№ 661 (1632 г.), 662 (1630 г.).

Комиляции Третьей и Четвертой Пахомиевских редакций

Два списка представляют компиляцию Третьей Пахомиевской редакции и Смешанного вида Четвертой редакции:

1) РГБ, ф.98 (Собр. Е. Е. Егорова), № 950 (л. 157 об. — 184) — 70—80–е годы XV в. Первая часть сборника представляет собой Торжественник; филиграни: Голова быка под стержнем с короной и 5–ле–пестковым цветком; Три горы под крестом; Голова быка под стержнем с 5–лепестковым цветком, под головой подвешен треугольник (2 варианта) —типичные знаки 70—80–х годов XV в. Список этого типа положен в основу Пространной редакции XVI в. Жития Сергия.

2) ГИМ, Синодальное собр., № 555 (л. 97 об. — 158) — 20–е годы XVII в.

Филиграни: Кувшин с одной ручкой под короной с полумесяцем, на тулове литеры P и DB — Дианова и Костюхина, № 691 (1623 г.); Кувшин с одной ручкой под короной и полумесяцем, на тулове литеры OO — Гераклитов, №№ 515 (1622 г.), 517 (1623 г.).

  1. Еще один почерк виден на л. 228, 264 об., 321—323, 324—324 об., 343, 349, 374; той же рукой произведена правка текста на некоторых листах. ^

Глава 7. Проложная редакция

Представляет сокращенное переложение Четвертой Пахомиевской редакции. Предназначалась по–видимому для включения в Стишной пролог (в древнейшиз списках после заголовка читается стихословие), но в течение всего XV века известна исключительно в составе сборников. В различные виды Пролога памятник начал включаться только в XVI веке. В существующих списках представлена в принципе одна редакция текста, отличие состоит лишь в наличии или отсутствии стиха. Заголовок (по списку Троиц. № 116): «Мѣсяця септевриа 25. Паметь преподобнаго отця нашего Сергиа».

Проложная редакция в составе сборников

1) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 116 (л. 412—414 об.; со стихом) — сер. 40–х годов XV в.

Описание см. в разделе Четвертой Пахомиевской редакции Основного вида.

2) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 763 (л. 19 об. — 23 об.; со стихом) — сер. XV в.

Описание см. в разделе Четвертой Пахомиевской редакции Троицкого вида.

3) ГИМ, Синодальное собр., № 494 (л. 98 об. — 105) — сер. XV в.

Описание см. в разделе Четвертой Пахомиевской редакции Синодального вида.

4) РГАДА, ф. 196 (Собр. Ф. Ф. Мазурина), оп. 1, № 1071 (л. 36 об. — 46 об.) — 50–е годы XV в.

Описание см. в разделе Четвертой Пахомиевской редакции Смешанного вида.

5) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 136 (л. 555—557) — около 1459 г.

Описание см. в разделе Четвертой Пахомиевской редакции Троицкого вида.

6) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 762 (л. 33—38; со стихом) — 60–е годы XV в.

Филигрань: Круг, пересеченный диаметром — Брике, № 2930 (1462 г.).

7) ГИМ, собр. Е. В. Барсова, № 1389 (л. 257 об. — 262; со стихом) — 60—70–е годы XV в.

Филигрань: Виноградная лоза — Брике, №13055 (1453 г.).

8) РГБ, ф. 113 (Собр. Иосифо–Волоколамского монастыря), № 634 (л. 58 об. — 62) — 60—70–е годы XV в.

Описание см. в разделе Четвертой Пахомиевской редакции Синодального вида.

9) РНБ, Кирилло–Белозерское собр., № 22/1099 (л. 164—167 об.; со стихом) — 1476 г. Текст переписан рукой известного книгописца Ев–фросина, на полях имеются его дополнения, среди которых отметим следующее: «Сергие преставися в лѣто 6900, мѣсяца семтевриа 25, жил 70 лѣт, 30 лѣт игуменил. А Никон 40 лѣт игуменилъ, потом Сава лѣт».

10) РГБ, ф. 310 (Собр. В. М. Ундольского), № 371 (л. 94—98 об.) — 70–е годы XV в. Без конца, текст обрывается на словах: «сему повелѣ пасти стадо христоименитое внимателнѣ же и правѣ, яко слово възда–ти хотяща, оттолѣ бе».

Описание см. в разделе Пятой Пахомиевской редакции.

11) РГБ, ф. 98 (Собр. Е. Е. Егорова), № 637 (л. 133—137; со стихом) — 70–е годы XV в.

Описание см. в разделе Редакции с записью чудес 1449 г.

12) ГИМ, собр. Е. В. Барсова, № 1392 (л. 1—3 об.) — конец 70–х годов XV в.

Филигрань: Литера Р под трилистником — Пиккар, VI, № 383 (1477 г.).

Первые листы утрачены, текст начинается со слов: «сего любимъ бяше въсѣми и великъ познавашеся».

13) ГИМ, Синодальное собр., № 637 (л. 81—84) — автограф Па–хомия Логофета; по записи писца — 1459 г., но по бумаге — конец 70–х — начало 80–х годов XV в.

Описание см. в разделе Четвертой Пахомиевской редакции Троицкого вида.

14) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 640 (л. 20 об. — 24 об.) — кон. XV в.

15) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 643 (л. 68—74; со стихом) — кон. XV в.

Описание см. в разделе Пятой Пахомиевской редакции.

16) РНБ, Софийское собр., № 1389 (л. 232 об. — 235 об.; со стихом) — кон. XV в.

Описание см. в разделе Редакции с записью чудес 1449 г.

17) РГАДА, ф. 196 (Собр. Ф. Ф. Мазурина), оп. 1, № 637 (л. 31 об. — 35; со стихом) — кон. XV — нач. XVI в.

Филиграни: Голова быка под крестом, обвитым змеей — Лихачев, № 1271 (1497 г.); Кувшин с одной ручкой под крышкой с крестом — Брике, № 12491 (1491—1497 гг.).

18) ГИМ, Чудовское собр., № 333 (л. 95 об. — 97 об.) — нач. XVI в.

Филиграни: Литера Р под цветком — Брике, № 8627 (1491—1500 гг.);

Литера В — Брике, № 8015 (1505 г.); Перекрещенные полосы — Брике, № 5719 (1489—1502 гг.).

19) РГБ, ф. 173/III (Собр. по временному каталогу библиотеки Московской Духовной Академии), № 86 (л. 260—261; со стихом) — нач. XVI в.

Филиграни: Три горы под крестом — типа Брике, № 11800 (1463—1485 гг.); Полумесяц—Лихачев, № 3648 (1516 г.).

Бумага большей части рукописи без филиграней.

20) Центральная научная библиотека Академии наук Литвы, F.19—76 (л. 7 об. — 10; со стихом) — нач. XVI в.

21) Государственный архив Ярославской области, № 446 (л. 150 об. — 157; со стихом) — нач. XVI в.

Филиграни: Рука в рукавчике под розеткой — Брике, № 11424 (1502—1508 гг.); Щит с лилией под крестом — Брике, № 1568 (1500—1504 гг.); Голова быка под крестом, обвитым змеей — Лихачев, № 1347 (1508 г.).

22) РГБ, ф. 113 (Собр. Иосифо–Волоколамского монастыря), № 576 (л. 22—27) — первая четверть XVI в.

23) РГБ, ф. 113 (Собр. Иосифо–Волоколамского монастыря), № 645 (л. 342—346 об.) — первая четверть XVI в. Почерк Герасима За–мыцкого.

Описание см. в разделе Четвертой Пахомиевской редакции Смешанного вида.

24) РГБ, ф. 247 (Собр. Рогожского кладбища), № 714 (л. 40—42; со стихом) — первая четверть XVI в.

Филиграни: Гербовый щит с буквой R под короной — Брике, № 8983 (1516 г.); Кувшин с двумя ручками под короной с розеткой — Брике, № 12861 (1517—1518 гг.).

25) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 483 (1°) (л. 57 об. — 61 об.) — первая четверть XVI в.

26) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 78 (4°) (л. 79 об. — 87; со стихом) — первая четверть XVI в.

Описание см. в разделе Редакции с записью чудес 1449 г.

27) РГБ, ф. 247 (Собр. Рогожского кладбища), № 182 (л. 121 об. — 130 об.) — 20–е годы XVI в.

Филигрань: Щит с литерой F под короной между двух лилий — Брике, № 8160 (1526—1528 гг.).

28) Ярославский музей–заповедник, № 15022 (л. 99 об. — 103; со стихом) — 20–е годы XVI в. Текст кончается словами: «И тако братии чис–ломъ много множашеся и преспѣваше благодатию Христовою».

Филиграни: Единорог (два варианта) — Лихачев, №№ 1538, 1539 (1527 г.); Олень под цветком (два варианта) — Брике, № 3319 (1522 г.); Цветок под короной — Лихачев, №№ 1617, 1618 (1523 г.).

29) РГБ, ф. 37 (Собр. Т. Ф. Большакова), № 420 (л. 9—13 об.) — первая треть XVI в.

30) РГБ, ф. 256 (Собр. Н. П. Румянцева), № 434 (л. 50 об. — 53; со стихом) —20—30–е годы XVI в.

Бумага без филиграней.

31) РНБ, Софийское собр., № 1361 (л. 15 об. — 19 об.; со стихом) — 20—30–е годы XVI в.

Описание см. в разделе Редакции с записью чудес 1449 г.

32) Ярославский музей–заповедник, № 15326 (л. 154—157 об.; со стихом) — начало 30–х годов XVI в.

Филиграни: Узкая тиара — Брике, № 4968 (1525—1528 гг.); Голова быка под крестом = такой же знак в рукописи ГИМ, Щук., № 99 (1536 г.); Голова быка под 5–лепестковым цветком—Брике, № 14734 (1509—1528 гг.); Голова быка под крестом, обвитым змеей = Лауцявичюс, № 1471 (1532 г.).

33) РНБ, Софийское собр., № 1317 (л. 372 об. — 373) — 30–е годы XVI в. (Софийский список Великих Миней–Четьих).

34) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 872 (л. 52—56 об.) — 30–е годы XVI в.

Описание см. в разделе Четвертой Пахомиевской редакции Смешанного вида.

35) РГБ, ф. 556 (Собр. Вифанской духовной семинарии), № 92 (л. 303 об. — 309) — 30–е годы XVI в.

Описание см. в разделе Третьей Пахомиевской редакции.

36) ГИМ, Синодальное собр., № 986 (л. 647 об. — 649) конец 30–х— начало 40–х годов XVI в. (Успенский список Великих Миней–Четьих).

37) Государственный архив Ярославской области, № 418 (л. 349—354 об.; со стихом) — 30–е — начало 40–х годов XVI в.

Филиграни: Рука в рукавчике — Лихачев, № 1509 (1520 г.); Рука под короной — Брике, № 11391 (1535—1544 гг.); Голова быка — Брике, № 14993 (1528 г.); Литера Р — Брике, № 8541 (1516—1526 гг.); Литера Р под розеткой — Брике, № 8647 (1542 г.); Единорог — Брике, № 10111 (1531 г.).

39) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 287 (4°) (л. 109 об. — 116) — вторая четверть XVI в.

Филиграни: Рука под звездой — типа Брике, № 11364 (1542 г.); Рука в рукавчике под трилистником — Брике, № 11463 (1524—1527 гг.).

39) РГБ, ф. 138 (Костромское собр.), № 16 (52 об. — 55) — вторая четверть XVI в.

Филигрань: Розетка.

40) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 618 (л. 137 об. — 142) — вторая четверть XVI в.

41) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 947 (л. 657—658 об.) — вторая четверть XVI в.

42) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 802 (л. 381—384 об.; б.с.) — вторая четверть XVI в. По нижнему полю первых листов вкладная запись 1553 г.

43) ГИМ, собр. Е. В. Барсова, № 1448 (л. 125—130) — 30—40–е годы XVI в.

Филиграни: Единорог — Брике, № 10348 (1537 г.); Гербовый щит под короной с тремя лилиями — Брике, № 1050 (1530—1545 гг.).

44) РНБ, Софийское собр., № 1419 (л. 49—52; со стихом) — 30—40–е годы XVI в.

Филигрань: Голова быка под стержнем, обвитым змеей — Брике, № 15457 (1535—1543 гг.).

45) ГИМ, Чудовское собр., № 334 (л. 151—158) — 30—40–е годы XVI в.

Филиграни: Рука под цветком — Брике, № 11348 (1546 г.); Гербовый щит с тремя лилиями и двумя полосами — Брике, № 1050 (1530—1545 гг.); Кувшин с одной ручкой — Лихачев, №№ 1723, 1724 (1547 г.).

46) РГБ, ф. 98 (Собр. Е. Е. Егорова), № 310 (л. 62 об. — 67; со стихом) — 30—40–е годы XVI в.

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой — Лихачев, № 2950 (1541 г.).

47) РГБ, ф. 199 (Собр. П. Н. Никифорова), № 162 (л. 410 об. — 417 об.) — первая половина XVI в.

48) РГБ, собр. Общества любителей древней письменности, F.245 (л. 365 об. — 369; б.с.) — 40–е годы XVI в.

49) РГБ, ф. 218 (Собр. Отдела рукописей, пост. 1972 г.), № 11 (л. 72—75; со стихом) — сер. XVI в.

Филиграни: Гербовый щит под розеткой, под щитом буква Е — типа Брике, № 9681 (1540—1546 гг.); Гербовый щит, под щитом буква N — типа Брике, № 9863 (1538—1545 гг.); Литера Р под четырехлист–ником — Брике, № 8646 (1541—1543 гг.); Кувшин с одной ручкой под розеткой, на тулове лилия — Брике, № 12759 (1537—1546 гг.); Кувшин с одной ручкой под розеткой, на тулове литеры GM — Брике, № 12712 (1542—1547 гг.); Кувшин с одной ручкой под розеткой, на тулове две полосы — Лихачев, № 1833 (1558 г.); Кабан — Лауцявичюс, № 3694 (1541 г.).

50) РГБ, ф. 299 (Собр. Н. С. Тихонравова), № 430 (л. 52—56 об.; со стихом) — сер. XVI в.

Филиграни: Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой, на ту–лове пояс и литеры NB — Брике, № 12769 (1546 г.); Кувшин с одной ручкой под короной с полумесяцем — Брике, № 12817 (1545 г.).

51) РГБ, ф. 113 (Собр. Иосифо–Волоколамского монастыря), № 571 — сер. XVI в.

52) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 949 (л. 218—221 об.; со стихом)— сер. XVI в.

53) РНБ, F.I.257 (л. 53—56.; со стихом) — сер. XVI в.

Филигрань: Розетка.

54) РГБ, ф. 205 (Собр. Общества истории и древностей Российских), № 192 (л. 50 об. — 53 об.) — 50–е годы XVI в.

Описание см. в разделе Четвертой Пахомиевской редакции Синодального вида.

55) РГБ, ф. 209 (Собр. П. А. Овчинникова), № 257 (л. 439—443) — 1556 г.

56) РГБ, ф. 113 (Собр. Иосифо–Волоколамского монастыря), № 372 (л. 228—232 об.; со стихом) — конец 50–х — начало 60–х годов XVI в. Впереди на чистом листе рукой Евфимия Туркова запись: «Канонник новым чюдотворцем, письмо Фефила чернца Арсеньева Плещѣева».

Филиграни: Перчатка под короной с 6 фестонами — Брике, № 10934 (1557—1558 гг.); Рука под короной — Лихачев, № 1743 (1551 г.); Рука под 5–конечной звездой — Брике, № 11222 (1542 г.); Перчатка под короной с 6 фестонами и буквой Р — Брике, № 11042 (1561—1574 гг.); Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой, на тулове две полосы —Лихачев, №№ 1778 (1556 г.), 1833 (1558 г.).

57) РГБ, ф. 37 (Собр. Т. Ф. Большакова), № 251 (л. 51 об. — 56) — 50—60–е годы XVI в.

Филигрань: Сфера.

58) Ярославский музей–заповедник, № 15686 (л. 71—74 об.; б.с.) — 50—60–е годы XVI в.

Филиграни: Перчатка под звездой — типа Брике, № 10791 (1557 г.); Сфера под звездой — типа Брике, № 13997 (1553 г.), Лихачев, № 1920 (1567 г.).

59) Тверской областной архив, № 1150 (л. 22—26 об.; со стихом) — около 1568 г. На л. 330 об. вкладная запись 1568 г.

Филигрань: Перчатка под короной с 6 фестонами — Лихачев, № 1929 (1568 г.).

60) Центральная научная библиотека Академии наук Литвы, № F.19—103 (л. 177 об. — 179 об.; б.с.) —1569 г.

61) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 67 (1°) (л. 172 об. — 174 об.) — 60—70–е годы XVI в.

Описание см. в разделе Редакции с записью чудес 1449 г.

62) РГБ, ф. 722 (Собр. Единичных поступлений, пост. 1980 г.), № 192 (л. 407—414) — 80–е годы XVI в.

Филигрань: Литеры V и Е под короной — Брике, № 9718 (1578 г.).

63) ГИМ, собр. М. П. Вострякова, № 906 (л. 84 об. — 88) — вторая половина XVI в.

64) ГИМ, собр. М. П. Вострякова, № 1060 (л. 293—300) — вторая половина XVI в.

65) РГАДА, ф. 196 (Собр. Ф. Ф. Мазурина), оп. 1, № 1109 (л. 72 об. — 76) — кон. XVI в.

66) ГИМ, собр. А. И. Хлудова, № 239 (л. 165 об. — 168) — кон. XVI в.

Описание см. в разделе Четвертой Пахомиевской редакции Троицкого вида.

67) ГИМ, собр. П. И. Щукина, № 114 (л. 40—45 об.) — кон. XVI в.

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под трилистником, на титуле литеры IH — Брике, № 12751 (1594 г.).

68) БАН, 33.11.12 (л. 102—103 об.) — кон. XVI в.

Филигрань: Щит с крестом — Хивуд, № 964 (кон. XVI в.).

69) Государственный архив Ярославской области, № 471 (л. 268 об. — 280 об.; б.с.) — кон. XVI в.

Филигрань: Гербовый щит—Лауцявичюс, № 1167 (1592—1593 гг.).

70) РГБ, ф. 310 (Собр. В. М. Ундольского), № 584 (л. 56 об. — 60) — конец XVI — начало XVII в.

71) РГБ, ф. 209 (Собр. П. А. Овчинникова), № 277 (л. 29—31; со стихом) — нач. XVII в.

Филиграни: Кувшин с двумя ручками под розеткой, на тулове дата «1600» — Лихачев, №№ 4103—4105 (1601 г.); Кувшин с одной ручкой под розеткой, на тулове литеры PG — Дианова («Кувшины»), № 60 (1600 г.).

72) РГБ, ф. 212 (Собр. Олонецкой семинарии), № 8 (л. 104 об. — 109) — нач. XVII в.

73) РГАДА, ф. 181 (собр. МГАМИД), № 563 (л. 247 об. — 253 об.; со стихом) — нач. XVII в.

Филигрань: Кувшин с двумя ручками и датой 1596 г. — типа: Дианова и Костюхина, № 774 (1602 г.).

74) ГИМ, собр. Е. В. Барсова, № 1431 (л. 84—91) — 1608 г.

75) РНБ, собр. Общества любителей древней письменности, F.217 (л. 239—243; б.с.) — нач. XVII в.

Филиграни: Щит с лилией под короной — Лихачев, №№ 1963, 1964 (1607 г.); Кувшин с одной ручкой под розеткой, на тулове литеры HI — Гераклитов, № 411 (1607 г.); Гроздь винограда — Лихачев, №№ 1962 (1607 г.), 3310 (1606 г.).

76) РНБ, собр. Общества любителей древней письменности, F.468 (л. 61—63) — первая четверть XVII в.

77) Центральная научная библиотека Академии наук Украины, собр. Киевской Духовной академии, № 516 (по Н. И. Петрову) (л. 137 об. — 142; со стихом) — первая четверть XVII в.

Филиграни: Кувшин — типа: Гераклитов, № 409 (1594 г.); Гербовый щит—типа: Дианова и Костюхина, № 856 (1621 г.).

78) РГБ, ф. 209 (Собр. П. А. Овчинникова), № 317 (л. 48 об. — 52 об.) — 20–е годы XVII в. (почерк Германа Тулупова).

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под короной с полумесяцем, на тулове литеры FA и О — Дианова и Костюхина, № 667 (1620—1621 гг.).

79) РГБ, ф. 209 (Собр. П. А. Овчинникова), № 267 (л. 65 об. — 68 об.) — 20–е годы XVII в.

Филиграни: Кувшин с одной ручкой под полумесяцем, на тулове литеры QQ — Дианова и Костюхина, № 711 (1629 г.); Кувшин с одной ручкой под полумесяцем—типа: Дианова и Костюхина, № 668 (1623 г.).

80) Санкт–Петербургское отделение Института российской истории РАН, ф. 238 (Собр. Н. П. Лихачева), оп. 1, № 301 (л. 48—52) — 20–е годы XVII в.

81) ГИМ, Синодальное собр., № 555 (л. 158—161) — 20–е годы XVII в.

Описание см. в разделе Третьей Пахомиевской редакции.

82) РНБ, собр. Общества любителей древней письменности, F.244 (л. 99—101 об.; б.с.) — 20–е годы XVII в. (последний лист утерян).

Филиграни: Столбы с литерами IG — Гераклитов, №№ 1119—1122 (1628—1631 гг.); Домик под крестом, обвитым змеей — Дианова и Кос–тюхина, № 526 (1622 г.).

83) ГИМ, собр. Е. В. Барсова, № 1466 (л. 342 об. — 349 об.; со стихом) — 20–е годы XVII в.

Филигрань: Кувшин с двумя ручками — типа: Дианова («Кувшин»), № 374 (1621 г.).

84) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 669 (л. 350—356) — начало 30–х годов XVII в.

Описание см. в разделе Редакции Германа Тулупова.

85) РГБ, ф. 199 (Собр. П. Н. Никифорова), № 667 (л. 75 об. — 82 об.) — вторая четверть XVII в.

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под короной с полумесяцем, на тулове литеры GP и L—типа Гераклитов, № 686 (1639—1640 гг.).

86) Научная библиотека Московского университета, № 2 Ес—87 (л. 20 об. — 26; б.с.) — 40–е годы XVII в.

Филигрань: Щит с рожком, под щитом литеры МС — Дианова и Костюхина, № 1163 (1642 г.).

87) РНБ. Q.I.332 (л. 32—38) — сер. XVII в.

Филиграни: Щит с полосой—Дианова и Костюхина, № 1048 (1649 г.); Щит с полосой и литерами PI — Дианова и Костюхина, № 1044 (1645 г.).

88) РГАДА, ф. 181 (собр. МГАМИД), № 639 (л. 107—110 об.; со стихом) — сер. XVII в.

Описание см. в разделе Пятой Пахомиевской редакции.

89) РНБ. Q.I.1136 (л. 453—460 об.; со стихом) — сер. XVII в.

Филигрань: Гербовый щит с лилией под короной, контрамарка

ID — Дианова и Костюхина, № 912 (1653 г.).

90) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 1558 (л. 192 об. — 194 об.; б.с.) — 60–е годы XVII в.

Филигрань: Голова шута с 7 бубенцами, контрамарка с надписью DIEAYDE в картуше — Гераклитов, № 1396 (1663 г.).

91) РНБ, собр. Общества любителей древней письменности, F.97 (л. 40—43) — третья четверть XVII в.

92) ГИМ, собр. А. Д. Черткова, № 313 (л. 389 об. — 394 об.; без стиха) — 70–е годы XVII в.

Филигрань: Голова шута с 5 бубенцами (несколько вариантов) — Гераклитов, № 1201 (1674 г.), Дианова и Костюхина, № 353 (1675 г.), 401 (1678 г.).

93) РГБ, ф. 236 (Собр. А. Н. Попова), № 64 (л. 251—258 об.) — 70—80–е годы XVII в.

Описание см. в разделе Редакции с записью чудес 1449 г.

94) РГБ, ф. 92 (Собр. С. О. Долгова), № 52 (л. 172 об. — 179) — вторая половина XVII в.

95) РНБ, собр. А. А. Титова, № 4343 (л. 204—211) — кон. XVII в.

96) РГБ, ф. 256 (Собр. Н. П. Румянцева), № 160 (л. 46—48; со стихом) — нач. XIX в. (сборник писан на бумаге с датами 1812, 1813 и 1814 гг.) Указание: текст списан с «древней рукописи, обретающейся в соборной церкви города Ростова».

Проложная редакция в составе Прологов

Помещается обычно под 25 сентября (день памяти Преподобного Сергия Радонежского).

1) Ивановский областной архив, № 1321 (л. 20—20 об.) — первая четверть XVI в. Под 24 сентября читается Особая (сокращенная) редакция Проложной статьи (без стиха).

Филиграни: Голова быка под крестом, обвитым змеей — несколько вариантов, два из которых особенно близки к типу: Лихачев, №№ 1375, 1376 (1509 г.); Голова быка под крестом со змеей малого размера и аналогичный знак с литерой S — типа: Брике, № 15397 (1507 г.), Лихачев, № 2730 (недатированная рукопись, отнесенная Н. П. Лихачевым к первой четверти XVI в.).

Ранее рукопись принадлежала Макарьевскому Унженскому монастырю Костромской епархии.

2) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 498 (1°) (л. 386 об. — 397 об.) — 20–е годы XVI в. Текст Проложной статьи здесь продолжен по Четвертой Пахомиевской редакции Жития Сергия и дополнен из Пятой Пахо–миевской редакции; завершается главой «О проявлении мощеи свята–го». Листы помещены в дополнительной части Пролога — в конце рукописи.

Филиграни: Голова быка под крестом, обвитым змеей — Брике, № 15379 (1524 г.); Голова быка под крестом, обвитым змеей — Брике, № 15381 (1530 г.); Тиара (несколько вариантов) — Брике, №№ 4895 (1498 г.), 4900 (1504—1507 гг.).

3) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 718 (л. 508—512; со стихом) — 20–е годы XVI в.

Филиграни: Единорог (два варианта) = Лихачев, №№ 1538, 1539 (1527 г.); Литера Р под цветком — Брике, № 8641 (1522 г.); Гербовый щит под короной, на щите буква F под короной между двумя лилиями — Брике, № 8160 (1526—1528 гг.); Гербовый щит под короной, на щите литера R под короной между двумя лилиями, под щитом буква С — Брике, № 8992 (1497—1498 гг.); Гербовый щит с тремя лилиями под короной, под щитом буква Е — Брике, № 1818 (1522—1529 гг.); Змея — Брике, № 13751 (1520 г.).

Для группы Прологов, написанных на бумаге без филиграней, приводим лишь итоговую датировку, поскольку обоснование требует особого исследования их палеографических и текстологических особенностей.

4) РГБ, ф. 98 (Собр. Е. Е. Егорова), № 763 (л. 70—73; б.с.) — 20–е годы XVI в.

5) РГИА, ф. 834 (шбр. Синода), оп. 4, № 1619 (л. 59—62; со стихом) — 20–е годы XVI в.

6) БАН, собр. Ф. А. Каликина, № 34 (л. 53—55 об.) — 20–е годы XVI в.

7) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 601 (л. 77—80) — 20–е годы XVI в.

8) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 562 (1°) (л. 78 об. — 82) — около1530 г.

9) Центральная научная библиотека Академии наук Литвы, F.19—96 (л. 152—155 об.) — вторая четверть XVI в.

Филигрань: Тиара — типа: Брике, № 4966 (1525—1530 гг.).

10) РГБ, ф. 92 (Собр. С. О. Долгова), № 39 (л. 48—50 об.; со стихом) — 30—40–е годы XVI в.

Филигрань: Гербовый щит, под ним литера М — типа: Брике, № 9864 (1531—1540 гг.).

11) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 611 (л. 64—67 об.) — 1547—1548 гг. Кодекс составлен при царе Иване Васильевиче (1547—1584) и ростовском архиепископе Алексее (1543—1548) (запись по первым листам).

12) РГБ, ф. 209 (Собр. П. А. Овчинникова), № 240 (л. 38 об. — 41 об.)—сер. XVI в.

13) ГИМ, собр. Е. В. Барсова, № 679 (л. 49—51) — сер. XVI в.

14) ГИМ, собр. М. П. Вострякова, № 128 (л. 71 об. — 75) — сер. XVI в.

15) РНБ, F.I. 297 (л. 36 об. — 39)—сер. XVI в.

16) Государственная публичная историческая библиотека (Москва), № 60 (л. 54 об. — 58) — сер. XVI в.

Филиграни: Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой, на ту–лове литеры СМ — Брике, № 12712 (1542—1547); Рука под звездой, на ладони тройка — Брике, № 11386 (1542 г.).

17) РГАДА, ф. 187 (Рукописное собр. ЦГАЛИ), оп. 1, № 117 (л. 67 об. — 70 об.; со стихом) — 50–е годы XVI в.

Филиграни: Перчатка под короной с 6 фестонами — Лихачев, № 1749 (1551 г.); Перчатка под короной с 6 фестонами — Лихачев, № 2979 (1552 г.); Перчатка под короной с 6 фестонами — Брике, № 10934 (1557—1558 гг.); Рука под звездой — Брике, № 10800 (1548 г.); Рука под звездой — Брике, № 10786 (1544—1545 гг.); Гербовый щит — Брике, № 2026 (1553—1562 гг.); Гербовый щит—Брике, № 2025 (1553 г.).

18) РГИА, ф. 834 (собр. Синода), № 1274 (л. 73—78) — 50—60–е годы XVI в.

19) РГБ, ф. 178 (Музейное собр.), № 3290 (л. 45 об. — 48 об.) — 50—60–е годы XVI в.

20) РГБ, ф. 98 (Собр. Е. Е. Егорова), № 1299 (л. 155—158; б.с.) — 50—60–е годы XVI в.

Филигрань: Кабан — Лауцявичюс, № 3661 (1560 г.).

21) РГБ, ф. 178 (Музейное собр.), № 10301 (л. 74—77 об.; б.с.) — 60–е годы XVI в.

Филигрань: Сфера под звездой — Брике, № 14007 (1559—1562 гг.).

22) ГИМ, Музейское собр., № 2781 (л. 80—84) — 60–е годы XVI в.

23) РНБ, собр. А. А. Титова, № 1220 (л. 67 об. — 70 об.) — 70–е годы XVI в.

24) ГИМ, Музейское собр., № 454 (л. 65—67)—третья четверть XVI в.

25) РГБ, ф. 98 (Собр. Е. Е. Егорова), № 876 (л. 47 об. — 51 об.) — третья четверть XVI в.

26) Государственная публичная научно–техническая библиотека Сибирского отделения РАН, собр. М. Н. Тихомирова, № 559 (л. 91—95) — под 25 сентября помещена Проложная редакция; (л. 100 об. — 101 об.) — под 27 сентября читается Чудо о епископе Стефане Пермском (из Четвертой Пахомиевской редакции) — третья четверть XVI в.

27) РГБ, ф. 651 (Собр. Е.И. Усова), № 44 (л. 53—54 об.) — 70—80–е годы XVI в.

28) РНБ, собр. Общества любителей древней письменности, F.493 (л. 72—73) — кон. XVI в.

Сокращенная Проложная редакция.

29) Научная библиотека Московского университета, № 1563 (л. 108 об. — 112 об.; со стихом) — нач. XVII в.

Филиграни: Кувшин с двумя ручками под пирамидой из кружков — Дианова и Костюхина, №№ 779, 780 (1602, 1616 гг.); Кувшин с двумя ручками и литерами A и DB — Лихачев, № 4132 (1600 г.). Гераклитов, № 891 (1600 г.).

30) Институт истории, философии и филологии Сибирского отделения РАН, № 11/78 (л. 79 об. — 85; со стихом) — 1621 г.

31) РНБ, Кирилло–Белозерское собр., № 11/1250 (л. 69—72; б.с) — 20—30–е годы XVII в.

Филигрань: Рог изобилия — Гераклитов, № 68 (1628—1630 гг.).

32) РГАДА, ф. 187 (Рукописное собр. ЦГАЛИ), № 116 (л. 44 об. — 46 об.) —1625 г.

33) РНБ, Соловецкое собр., № 700/808 (л. 81 об. — 82) — 1631 г. Сокращенная редакция Проложной статьи (без стиха).

34) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 727 (л. 85—88 об.) — 1632 г. Писец — Герман Тулупов.

35) РГАДА, ф. 201 (Собр. М. А. Оболенского), № 74 (л. 83 об. — 84) — 30–е годы XVII в. Краткая запись о Сергии Радонежском под 25 сентября: «Сергии родомъ ростовець, от отца бояръ меншихъ. Преже пострижения вселился в пустыню и созда монастырь, в нем же и постри–жеся, идѣ же нынѣ лежитъ тѣло его святое. И успѣ в лѣто 6900, живъ лѣт 78».

Филиграни: Двуглавый орел, на щите литеры ID — Дианова и Костюхина, № 1024 (1628—1629 гг.); Двуглавый орел, на щите литеры IM — Гераклитов, № 126 (1638 г.); Ворота — Гераклитов, № 41 (1638 г.); Дианова и Костюхина, № 30 (1635—1639 гг.).

36) РНБ, Соловецкое собр., № 699/807 (л. 68—71) — 30–е годы XVII в.

Соединение Проложной редакции с Четвертой Пахомиевской

1) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 466 (л. 278—287) — 1505 г. Писец — Михаил Медоварцев; Москва, монастырь Николы Старого.

2) РНБ, Софийское собр., № 1364 (л. 280—295) — около 1547 г. Проложная редакция, продолженная по Синодальному виду Четвертой Пахомиевской редакции, текст доведен до главы «О бѣснующемся велможи», кончается словами: «бѣ велможа вдалѣ от Лавры преподобнаго отца нащего Сергѣя на рѣце Волзѣ глаголемѣи».

На л. II форзаца помещена вкладная запись 1547 г. старца Аркадия в Кирилло–Белозерский монастырь.

Филигрань: Рука под короной с 5 фестонами — типа: Брике, № 10907 (1534—1537 гг.).

3) ГИМ, собр. И.А. Вахромеева, № 50 (л. 100—109 об.) — 20–е годы XVII в. Соединение Проложной редакции с Синодальным видом Четвертой Пахомиевской редакции. Текст кончается рассказом о пострижении Сергия.

Филиграни: Кувшин с одной ручкой под пирамидой из кружков — типа: Дианова и Костюхина, № 766 (1623 г.); Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой, на тулове литеры P и GO — Гераклитов, № 459 (1626 г.).

4) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 694 (л. 400—409) — 1633 г. Копия списка Троиц. № 466, писец — Герман Тулупов.

Особый вид Проложной редакции

В ранней рукописи Стишного пролога РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 717 второй четверти XV века (филигрань: Наковальня — типа: Брике, № 5956 [1450—1452 гг.]) имеется несколько вставок XVI в., посвященных памяти Преподобного Сергия Радонежского. Так, на вклеенном листе 322а почерком второй четверти XVI в. вписана особая редакция жития Сергия Радонежского, представляющая сильное сокращение Проложной редакции, но со вставкой дополнительного фрагмента:

«Сеи же от младых ноготь Бога възлюбивъ, вся оставльшая ему от отечьскаго имѣниа нищим и маломощным раздав, сам же въсприем мни–шескии образ, от отечьства своего изыде и прииде в пустыню, ничесо же ино нося, точию едину ризу».

Этот фрагмент, как удалось выяснить, заимствован из жития Иоанна Рыльского. Упомянутая редакция известна мне в единственном списке и, можно полагать, представлена в оригинале, так как приведенный фрагмент из жития Иоанна Рыльского читается в данной же рукописи на л. 394 об. (под 19 октября).

На вставных л. 431—434 (бумага со знаком руки под цветком) почерком сер. XVI в. написан уже полный текст Проложной редакции (со стихом).

Между листами 115 и 116 (под 5 июля) вклеен листок с записью XVI в.: «В тои же день обрѣтение мощем преподобнаго и богоноснаго отца нашего игумена Сергиа чюдотворца при ученицѣ его игумене Никоне чюдотворцѣ и при его сыне крестном при великомъ князѣ Ге–оргие Димитреевиче, в лѣто 6931–го, и сътворишя праздникъ радо–стенъ мѣсяца июля в пятыи день».

Глава 8. Редакция с записью чудес 1449 года

У В. Яблонского обозначена как редакция Г.

В основу положен протограф Четвертой Пахомиевской редакции, дополненный по Третьей редакции. Завершается краткой записью о чудесах 31 мая 1449 года (как в Син. № 637). Заглавия варьируются в различных списках, приведем наиболее типичный заголовок по рукописи Чуд. № 333: «Житие и жизнь преподобнаго и богоноснаго отца нашего Сергеа, в нем же имать и от божественых чюдесъ его».

Текст в полном виде не издан; отдельные главы из рукописей Троиц. № 761 и Син. № 637 опубликованы: Тихонравов Н. С. Древние жития преподобного Сергия Радонежского. М., 1892. Отд. II. С. 101—104, 106.

Списки:

1) БАН, 32.3.12 (л. 1—64) — конец 50–х — начало 60–х годов XV в. Филиграни: Решетка под крестом (л. 1—7) — Лихачев, № 1030 (1457 г.); Бык! (л. 8—15) — Брике, № 2784 (1453—1454 гг.); Якорь — типа: Лихачев, № 1075 (1464 г.); Бык2 = Лихачев, №№ 1020, 1021 (1456 г.) — из рукописи МДА, № 23.

На л. 16—105 чередуются знаки Якоря и Быка2.

2) РГБ, ф. 98 (Собр. Е. Е. Егорова), № 637 (л. 137—192) — 70–е гг. XV в. Филиграни: Агнец со знаменем в круге (1–й вариант) — Брике, № 44 (1463—1475 гг.); Бык — Брике, № 2741 (1470—1479 гг.); Гроздь винограда —Лихачев, № 1131 (1470 г.); Петух — Лихачев, № 2646 (50—70–е годы XV в.); Корона—типа: Брике, № 4645 (1459—1465 гг.); Агнец со знаменем в круге (2–й вариант) — Лихачев, №№ 1264, 1265 (70–е годы XV в.); Перстень — Лихачев, №№ 1262, 1263 (70–е годы XV в.).

3) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 761 (л. 27 об. — 159 об.) — 1487 г. (г. Ростов, писец — Никифор).

4) РНБ, Софийское собр., № 1389 (л. 235 об. — 282) — кон. XV в.

Филиграни: Голова быка под стержнем с короной, над которой цветок и трилистник—Брике, № 14592 (1488—1498 гг.); Голова быка под стержнем с литерой Z—Брике, № 15193 (1484—1487 гг.); Агнец под знаменем — Брике, №№ 23, 24 (1481—1495 гг.); Литера Р под цветком — Брике, № 8631 (1500—1502 гг.); Литера У—Брике, № 9184 (1483 г.).

5) ГИМ, Чудовское собр., № 333 (л. 277 об. — 307 об.) — нач. XVI в.

Филиграни: Литера Р под цветком — Брике, № 8627 (1491—1500 гг.);

Литера В — Брике, № 8015 (1505 г.); Перекрещенные полосы — Брике, № 5719 (1489—1502 гг.).

6) РГБ, ф. 173/III (Собр. по временному каталогу библиотеки Московской Духовной Академии), № 86 (л. 11 об. — 27 об.) — нач. XVI в.

Филиграни: Три горы под крестом — типа Брике, № 11800 (1463—1485 гг.); Полумесяц—Лихачев, № 3648 (1516 г.).

Бумага большей части рукописи без филиграней.

7) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 643 (л. 1—103 об.) — первая четверть XVI в. Без конца, текст обрывается на словах: «дерзнух написа–ти, елико слышах или видѣх от великых малая, елико мощно бысть мне смиренно… » (последний лист утрачен).

Филигрань: Змея — Брике, № 13786 (1516—1517 гг.).

8) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 78 (4°) (л. 87—179 об.) — первая четверть XVI в.

Филигрань: Литера Р под розеткой с перечеркнутой ножкой — Брике, № 8680 (1514 г.).

9) РНБ, Софийское собр., № 1361 (л. 20—77 об.) — 20—30–е годы XVI в. Вклад 1557 г. в Кирилло–Белозерский монастырь.

Филиграни: Гербовой щит с тремя полосами под короной — Брике, № 1482 (1522—1527 гг.); Герб города Парижа — Брике, № 2044 (1528—1531 гг.); Литера Р под цветком — Лихачев, № 1554 (1529 г.); Перчатка под короной с 8 фестонами — Брике, № 10949 (1526 г.).

10) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 67 (1°) (л. 151 об. — 172 об.) — 60—70–е годы XVI в. Текст доведен до главы о видении Сергия и митрополита Алексия.

Филигрань: Рука под звездой — Брике, № 11250 (1570 г.).

11) РГБ, ф. 236 (Собр. А. Н. Попова), № 64 (л. 149—251) — 70—80–е годы XVII в.

Филиграни: Герб Амстердама и контрамарка МРВ — Дианова и Костюхина, № 162 (1685 г.); Голова шута с 7 бубенцами — Дианова и Костюхина, № 457 (1670 г.).

Глава 9. Пятая Пахомиевская редакция Жития Сергия

У В. Яблонского обозначена как редакция Д.

В основу положен протограф Четвертой Пахомиевской редакции, пополненный по Третьей редакции и Житию Никона Радонежского (откуда заимствовано сообщение о росписи Троицкого собора Андреем Рублевым). В послесловии отсутствует характеристика Епифания как духовника троицкой монастырской братии, но зато добавлены слова: «от нерадениа нашего въ послѣдняа сиа времена. Уже бо пред–реченнаа достигоша и сбышася и иссякнуша любы многы. Зде бѣды и страхъ, и нужда!», — имеющие параллели в известном изложении пасхалии 1459 г.[1] Это дает известные основания датировать Пятую Пахо–миевскую редакцию временем около 1459 г.

Заголовок (по списку Троиц. № 762): «Житие и жизнь преподобна–го отца нашего богоноснаго Сергиа, в нем же имать и от божестве–ныхъ чюдесь его».

Публикации:

Великие Минеи–Четьи, собранные всероссийским митрополитом Макарием. Сентябрь, дни 25—30, СПб., 1883. Стлб. 1408—1463 (по списку Син. № 986); Тихонравов Н. С. Древние жития преподобного Сергия Радонежского. М., 1892. Отд. II. С. 61—100 (некоторые главы из рукописи Тихонр. № 247).

Списки:

1) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 762 (л. 70 об. — 148 об.) — 60–е годы XV в.

Филигрань: Круг, пересеченный диаметром — Брике, № 2930 (1462 г.).

2) Санкт–Петербургское отделение Института российской истории РАН, ф. 238 (Колл. Н. П. Лихачева), оп. 1, № 323 (л. 91—153) — третья четверть XV в.

Филиграни: Бык: = Лихачев, № 1031 (1457 г.); Бык2 — Лихачев, № 1020 (1456 г.); Овца — Брике, № 12926 (1476 г.).

3) РГБ, ф. 310 (Собр. В. М. Ундольского), № 371 (л. 1 об. — 94) — 70–е годы XV в. При переплетении перепутаны листы: л. 70 должен следовать за л. 76.

Филиграни: Голова быка под стержнем с перекрестием (1–й вариант) (л. 1—12) — Брике, № 15111 (1470 г.); Голова быка под стержнем с перекрестием (2–й вариант) (л. 13—20) = Брике, № 14196 (1475 г.); Кувшин с одной ручкой под крышкой с крестом (л. 21—98) — Брике, № 12482 (1474—1480 гг.).

4) РНБ, Софийское собр., № 1384 (л. 183—241) — 1490 г.

5) РНБ, Соловецкое собр., № 518/537 (л. 372—424) — 1494 г.

6) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 643 (л. 80 об. — 164 об.) — кон. XV в.

Для датировки списка необходимо привлечь к рассмотрению рукописи конца XV века, написанные в Троице–Сергиевом монастыре. Это:

РГБ, ф. 173/I (Фундаментальное собр. библиотеки Московской Духовной Академии), № 48. Торжественник, писавшийся с 1 сентября 1497 г. по 31 августа 1499 г. дьяком Константином, Дмитриевым сыном.

Филиграни: 1) Голова быка под крестом, обвитым змеей — типа Брике, № 15375 (1492 г.); 2) Голова быка под крестом, обвитым змеей = Лихачев, № 1270; 3) Голова быка под крестом, обвитым змеей, и монограммой (два варианта), один вариант = Лихачев, № 1278, другой не опубликован; 4) Корона = Лихачев, № 1354; 5) Корона = Лихачев, № 1353.

РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 368. Октоих написан в 7005 г., т. е. в период с 1 сентября 1496 г. по 31 августа 1497 г.

Филиграни: 1) Голова быка под буквой Т (четыре варианта) = Лихачев, №№ 1273, 1274, 1275, 1276; 2) Голова быка под крестом, обвитым змеей = Лихачев, № 1270; 3) Голова быка под крестом, обвитым змеей (два варианта), один вариант = № 1 из рукописи МДА, № 48; 4) Голова быка под большим крестом, обвитым змеей = Лихачев, № 1271; 5) Три горы под крестом = Лихачев, № 1272; 6) Голова быка под стержнем с перекрестием = Лихачев, № 1277.

РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 369. Октоих, писавшийся с 13 октября 1497 г. по 26 августа 1498 г. монахом Феодосием Шастуном (л. 35—440 и неизвестным писцом (л. 1–34 об.), сделавшим в Троиц. № 368 запись о написании этой рукописи в 7005 г. (л. 486).

Филиграни: 1) Голова быка под крестом, обвитым змеей = Лихачев, № 1270; 2) Голова быка под крестом, обвитым змеей = № 1 из рукописи МДА, № 48; 3) Голова быка под крестом, обвитым змеей — близка к одному из вариантов знака № 3 рукописи Троиц. № 368;

4) Голова быка под крестом, обвитым змеей, и монограммой — те же два варианта, что и в МДА, № 48; 5) Тиара = Лихачев, № 1353.

Рассмотрим теперь филиграни рукописи Троиц. № 643: 1) Голова быка под крестом, обвитым змеей (два варианта) (л. I—II, 1—45, 206—246, 302—325) — знак, не встречавшийся в предыдущих рукописях; 2) Тиара (л. 46—91, 100—205) — близка к вариантам МДА, № 48;

3) Голова быка под крестом, обвитым змеей, с монограммой (л. 92—99, 326—347) = как в МДА, № 48; 4) Голова быка под крестом, обвитым змеей (л. 270—285, 294=301, 348—356, 363, 374, 377, 382, 385, 389, 395) = Лихачев, № 1270; 5) Голова быка под крестом, обвитым змеей (л. 286—293, 295—300, 357—414) = № 1 из рукописи МДА, № 48;

6) Голова быка под крестом с цветком (л. 247—269) — знак не встречался в предыдущих рукописях.

Поскольку филиграни Троиц. № 643 в основной своей массе совпадают с филигранями МДА, № 48 и Троиц. № 369, то в целом рукопись также может быть отнесена к концу XV века.

7) РГБ, ф. 228 (Собр. Д. В. Пискарева), № 131 (л. 264—339 об.) — кон. XV — нач. XVI в.

Филиграни: Литера Р под цветком — Брике, № 8652 (1494—1510 гг.); Агнец под знаменем — Брике, № 26 (1467—1495 гг.), Лихачев, №№ 3839, 3840 (1495 г.).

8) РНБ, Q.I.999 (л. 53 об. — 117) — первая четверть XVI в.

Филиграни: Литера Р под цветком — типа: Брике, № 8669 (1486—1491 гг.); Кувшин с одной ручкой под короной — Брике, № 12614 (1516 г.).

9) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 777 (л. 16—21 об.) — первая четверть XVI в. Фрагмент редакции, кончается словами: «Старець же благослови родители и отрока, изыде от нихъ, сиа рекъ: яко сынъ ваю велми будеть предъ Богомъ и многыа ради добродѣтели его съсудъ избранъ хощеть быти Богу и служитель Живоначялныя Троиця. И сиа рекъ, отиде въ путь свои. Сия убо самъ святыи послѣди извѣсговааше».

Бумага без филиграней с частыми понтюзо, характерная для первых двух десятилетий XVI в.

На л. 184 об. запись XVI в.: «Сия книга Соборничек Варлама князя Оболенского» (князь–инок Варлаам Оболенский умер в 1528 г.).

10) РГБ, ф. 98 (Собр. Е. Е. Егорова), № 895 (л. 231—295) — 20–е годы XVI в.

Филиграни: Щит с тремя лилиями под короной, под щитом буква Р — Брике, № 1828 (1523—1529 гг.); Щит с тремя полосами под короной — Брике, № 1482 (1522—1527 гг.).

11) РНБ, Софийское собр., № 1317 (л. 373 об. — 388 об.) — 30–е годы XVI в. (Софийский список Великих Миней–Четьих).

12) ГИМ, Синодальное собр., № 986 (л. 649—675 об.) — кон. 30–х— нач. 40–х годов XVI в. (Успенский список Великих Миней–Четьих).

13) ГИМ, Епархиальное собр., № 403 (л. 112—182 об.) — 40–е годы XVI в.

Филигрань: Рука под короной — Брике, № 10911 (1540—1546 гг.).

14) РГБ, ф. 299 (Собр. Н. С. Тихонравова), № 247 (л. 134—214 об.) — сер. XVI в. Без первых листов, начинается: «…нымъ естества томлени–емъ, съпротивъ побѣждашеся долготерпѣниемь».

Филиграни: Перчатка под короной—Брике, № 10967 (1540—1545 гг.); Перчатка под короной с 7 фестонами — Брике, № 10958 (1548—1554 гг.).

15) Научная библиотека Московского университета, № 1303 (л. 48—92) — третья четверть XVI в.

Филигрань: Щит с двойной линией.

16) ГИМ, собр. П. И. Щукина, № 114 (л. 45 об. — 117 об.) — кон. XVI в.

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под трилистником, на тулове литеры IH — Брике, № 12751 (1594 г.).

17) РНБ, Соловецкое собр., № 59/59 (л. 347—416) — 30–е — начало 40–х годов XVII в.

Филиграни: Кувшин с одной ручкой под полумесяцем, на тулове литеры P и DR — Дианова и Костюхина, № 694 (1621 г.); Кувшин с одной ручкой под полумесяцем, на тулове литеры P и MB — Дианова и Костюхина, № 698 (1639 г.); Гербовый щит под короной, под щитом лигатура HP — Дианова и Костюхина, №№ 216—218 (1633—1643 гг.).

18) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 650 (л. 9—70) — 40–е годы XVII в.

Филигрань: Столбы — Дианова и Костюхина, № 1206 (1643 г.).

Текст переработан и дополнен из летописи, Пространной редакции Жития Сергия и других источников. Так, при упоминании митрополита Феогноста добавлено: «Сеи убо Феогност митрополит бысть на Руси митрополит по святителѣ Петрѣ митрополите, поставлен в Царѣграде патриархом кир Исакием Цареградским, и содержаи престол Руския митрополии 25 лѣт. И преставися к Господу в вѣчную жизнь в лѣто 6861 году, марта в 14 день, и погребен в царствующем граде Москвѣ в соборнои церкве Пречистыя Успения, ю же созда святыи Петр митрополит. И по нем поставлен в митрополиты в Царѣграде патриархом кир Филофием святыи Алексѣи митрополит чюдотворець» (л. 17).

О Сергиевом ученике Андронике уточнено, что он скончался «мѣсяца июля в 13 день, в лѣто 6982 году» (л. 38).

При известии о кончине Сергия Радонежского добавлено, что Преподобный «бысть во игуменстве 40 лѣт» (л. 54).

В главе «О проявлении мощеи» Сергия указано, что событие произошло «в лѣто 6933 году» (л. 55 об.).

19) РНБ, Соловецкое собр., № 499/518 (л. 360—424) — начата 19 мая 1645 г., окончена в 1646/47 г. (Соловецкий монастырь, писец — Родион Казанец).

20) РНБ, Q.I.1153 (л. 100—102 об.) — первая половина XVII в. Сохранился лишь начальный фрагмент, текст обрывается на словах: «молим честную ти святыню, да молиши Бога, яко да вразумит мя святыми ти молитвами, о нем же вдан бых; извѣстно бо знаю, яко приятны Богом» (дальнейшие листы отсутствуют).

Филигрань: Двуглавый орел под короной — в опубликованных справочниках отсутствует.

21) РГБ, ф. 209 (Собр. П. А. Овчинникова), № 579 (л. 235 об. — 252) — кон. XVII в. Выписки из Пятой Пахомиевской редакции.

Филигрань: Голова шута с 5 бубенцами, контрамарка NPO — Дианова и Костюхина, № 399 (1691 г.).

Соединения Четвертой и Пятой Пахомиевских редакций

1) Российский государственный исторический архив, ф. 834 (Собр. Синода), оп. 1, № 794 (л. 156 об. — 207 об.) — первая четверть XVI в. Текст значительно переработан.

Филиграни: Кувшин с одной ручкой под короной — Брике, № 12614 (1516 г.); Звезда с извивающимися лучами — Брике, № 13940 (1502—1521 гг.).

2) Центральная научная библиотека Академии наук Литвы, F.19—75 (л. 200—244 об.) — конец 20–х—начало 30–х годов XVI в.

Филигрань: Голова быка под крестом, обвитым змеей — Брике, № 15381 (1530 г.).

3) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 926 (4°) (л. 159—173 об.) — вторая четверть XVI в. Кончается главой «О произведеньи источника». По нижнему полю первых листов вкладная запись 1559 г.

4) БАН, 33.2.9 (л. 10 об. — 32) — сер. XVI в. Кончается главой о видении Сергию Богородицы.

5) Санкт–Петербургское отделение Института российской истории Российской Академии наук, ф. 238 (колл. Н. П. Лихачева), оп. 1, № 398 (л. 1—43 об.) — сер. XVI в. Текст обрывается на рассказе о чуде с Семеном Антоновым на словах: «помяни, чюдотворче, егда бѣ въ жизни сеи еси» (дальнейшие листы отсутствуют)..

Филиграни: Рука под короной—типа: Брике, № 10911 (1540—1546 гг.); Сфера под звездой — Брике, № 14007 (1559—1562 гг.).

6) РГАДА, ф. 181 (Собр. МГАМИД), № 639 (л. 110 об. — 122) — сер. XVII в. Текст доведен до главы «О умножении потребных» и обрывается на словах: «а заутра изыдемъ от мѣста сего, яко да не злѣ умремъ».

Филиграни: Гербовый щит с литерами IP под короной — типа: Гераклитов, № 325 (1639 г.); Щит с лилией под короной, под щитом лигатура WR—Гераклитов, № 194 (1649—1650 гг.).

7) Государственная публичная научно–техническая библиотека Сибирского отделения Российской Академии наук, собр. М. Н. Тихомирова, № 511 (л. 167—217) — сер. XVII в. Текст передан в сокращении.

  1. Прохоров Г. М. Книги Кирилла Белозерского. // Труды Отдела древнерусской литературы (Пушкинский Дом). Т. XXXVI. Л., 1981. С. 58—60. ^

Глава 10. Пространная редакция Жития Сергия

У В. Яблонского — это редакция Е.

Первую часть (кончая главой «О худости портъ Сергиевыхъ и о нѣкоемъ поселянинѣ») составляет первоначальный текст Епифания Премудрого (исключая вставку о 23–летнем возрасте Сергия при пострижении, заимствованную из Четвертой Пахомиевской редакции); глава «О началѣ монастыря иже на Кержачѣ» выписана из Первой Пахомиевской редакции (во вторичном виде — списке, близком Лих. № 161); остальной текст представляет компиляцию из Четвертой и Пятой Пахомиевской редакций, а рассказ о чуде в Латинских странах взят из Третьей Пахомиевской редакции.

В большинстве списков Пространная редакция Жития Сергия сопровождается «конвоем», в который входят: Похвальное слово Епи–фания Премудрого и «Молитва к преподобному Сергию». Время создания Пространной редакции определяется серединой 20–х годов XVI в. — датой написания списка МДА, № 88, обладающего признаками протографа.

Списки Пространной редакции подразделяются на несколько видов.

Основной вид

Заголовок (по списку МДА, № 88): «Житие преподобнаго и бого–носнаго отца нашего игумена Сергиа чюдотворца, списано бысть от премудрѣишаго Епифаниа».

1) РГБ, ф. 173/I (Фундаментальное собр. библиотеки Московской Духовной Академии), № 88 (л. 276—398) — середина 20–х годов XVI в.

Рукопись представляет Минею–четью на сентябрь месяц. Впереди на чистом листе запись рукой книгохранителя Троице–Сергиевой Лав–ры Иоасафа Кирьякова: «Мѣсяцъ сентябрь четия соборная, чтутъ по неи у Троицы и в трапезѣ». Бумага этой части — 20–х годов XVII в.: Кувшин с двумя ручками под короной — Гераклитов, № 895 (1623 г.).

Сборник состоит из нескольких разновременных частей. Древнейшую часть (л. 1—274 об., 277—430 об., 444—465 об., 468—501) образует бумага с преобладающим знаком Сердца под короной — Брике, № 4326 (1495—1529 гг.). Здесь различаются два почерка:

первый почерк: л. 1—274 об.;

второй почерк: л. 277—430 об., 444—465 об., 468—501.

Текст на л. 275—276 об. реставрирован в 70–г годах XVI в. особым почерком на бумаге со знаком Щита с литерой В, под которым надпись в картуше Nicolas Lebe — Лихачев. №№ 3042 (1574 г.), 3223 (1570 г.).

Подновления (на подклейках) сделаны рукой троицкого книгопис–ца Германа Тулупова на л. 33, 208, 274. 284 об., 285 об., 291, 297 об., 304, 333, 374 об., 375 об., 431. Добавления на л. 371 об., 383, 408 принадлежат Иоасафу Кирьякову.

По вниманию и бережному отношению к рукописи можно заключить, что в глазах позднейших книжников она представляла определенную ценность и, возможно, с ней связывалась какая–то легенда.

Список обладает признаками протографа: во многих местах на полях имеются дополнения из Четвертой Пахомиевской редакции, которые во всех остальных списках внесены уже в основной текст.

Так, в главе «О пострижении его, еже есть начало чернечеству святого», на л. 307 об. приписано на полях со знаком вставки: «Бѣ же святыи тогда възрастом 23 лѣта, егда прият иноческыи образ».

В конце главы «О началѣ монастыря иже на Кержачѣ», на л. 360 об. приписано на полях другим почерком (с киноварной пометой «Дочи–таи здѣ»): «Слышано же бысть в монастыри святаго приход, изыдоша братиа въ срѣтение его, его же и видѣвше мняху, яко второе солнце възсиавши. И бѣ от всѣх устъ слышати: Слава тебѣ, Боже, всѣх Промыслителю! И бяше чюдно зрѣние и умилениа достоино: ови бо бяху руцѣ отцу лобызающе, инии же нозѣ, овии же ризъ касающеся цѣло–вааху, инии же прѣдтекуще толико от желания хотяще зрѣти на нь. Вси убо купно радовахуся и славляху Бога о возвращении своего отца. Что убо отець? Духовнѣ и тъи радовашеся, чяда своя зряи събранна».

В главе «О епископѣ Стефанѣ», на л. 361 об. приписано на полях почерком писца: «гнаша в нареченное мѣсто, хотяще извѣстно увѣда–ти, достигше же их же съ епископом, въпрашаху, аще истинна есть».

В главе «О видѣнии аггела, служаща съ блаженным Сергием», на л. 367 об. приписано на полях со знаком вставки: «но мню его, чядо, со князем пришедша; бѣ бо тогда Владимеръ в монастыри. Приступльша же въпросиша нѣкоего, иже съ князем, аще есть священник с ним пришедыи; и рекоша: ни. И о сем истинно увѣдѣшя, аггела Божиа бы–ти служаща с ними».

2) РГБ, ф. 173/I (Фундаментальное собр. библиотеки Московской Духовной Академии), № 50 (л. 57—164) — 20–е годы XVI в.

Без первых листов, начинается: «видѣ видѣние таково мати его, мняше бо ся еи агньца дръжати на руку своею».

Древнейшая часть сборника писана тремя писцами:

первый почерк: л. 1—56 об, 146 об. — 181;

второй почерк: л. 57—117 об.;

третий почерк: л. 118—146.

Филиграни: Литера I под короной (л. I,1—43) — типа: Брике, № 8285 (1510—1512 гг.); Щит с тремя лилиями под короной (л. 44—51, 79—91, 103—133, 149—182) — Брике, № 1746 (1506—1526 гг.); Литера Р под розеткой (л. 52—56, 95, 96=100, 102, 134—148) — Брике, № 8739 (1522 г.); Рука в рукавчике под розеткой (л. 57—78, 97—100) — типа: Брике, № 11424 (1502—1508 гг.). Но следует заметить, что в рукописи МДА, № 88 эта филигрань (на л. 431—439) корректируется знаком бегущего зайца (л. 437), который датируется 20—30–ми годами XVI в.[1]

3) РНБ, Собр. Общества любителей древней письменности, F.185 (л. 486—536) — 20—30–е годы XVI в.

Список неполный, изложение обрывается на главе «О начале игуменства святого», словами: «и восприемлетъ смирѣния образ и произ–воляеть странничествовати, и оттуду воздвижеся от таковыя от дал–ныя страны» (л. 536, причем часть л. 536 и весь оборот листа остались чистыми). Выдающееся значение этого списка состоит в том, что в нем полностью отсутствует вставка о 23–летнем возрасте Сергия при пострижении в монахи — вставка, заимствованная из Четвертой Пахоми–евской редакции; если в списке МДА, № 88 указанная вставка читается в виде приписки на полях, то в рукописи ОЛДП ее вообще нет (о других вставках из Четвертой редакции не приходится говорить из–за неполноты списка ОЛДП).

Филиграни: Литера Р под цветком—Брике, № 8643 (1530—1531 гг.); Литера Р под цветком большего размера — Брике, № 8641 (1522 г.); Меч — Брике, № 5140 (1526—1532 гг.).

4) РНБ, Соловецкое собр., № 997/1106 (л. 32—220) — 30—40–е годы XVI в.

Филиграни: Литера Р под цветком — Брике, № 8741 (1530 г.); Литера Р под цветком — Брике, № 8712 (1544 г.).

5) Центральная научная библиотека Академии наук Украины, собр. Историко–филологического института кн. Безбородко в Нежине, № 29 (л. 1—151) — 40–е годы XVI в.

Филиграни: Перчатка под короной с 6 фестонами — Брике, № 10928 (1546 г.); Козел — Брике, № 2857 (1531—1532 гг.); Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой — Брике, № 12665 (1545 г.); Перчатка под короной с 6 фестонами — Брике, № 11030 (1548—1550 гг.).

6) РГАДА, ф. 196 (Собр. Ф. Ф. Мазурина), оп. 1, № 662 (л. 1—101) — сер. XVI в. Первые листы утрачены, текст начинается словами: «…ствѣ его тѣшение дарова Богъ своим церквам. И паки в житии Феодора Едескаго писано есть, яко родители его Симеон и Мариа молитвою ис–просиста себѣ дѣтища».

Филигрань: Кабан — Брике, № 13581 (1556 г.).

7) Санкт–Петербургское отделение Института российской истории РАН, ф. 115 (Коллекция Рукописных книг), № 155 (л. 50—228) — сер.XVI в.

Филиграни: Рука в рукавчике под трехлистником — Лихачев, № 2892 (1555—1559 гг.); Кувшин с одной ручкой под короной с полумесяцем, на тулове литеры IB — Лихачев, № 1709 (1544 г.).

8) РНБ, собр. Общества любителей древней письменности, F.92 (л. 7—7 об.) — сер. XVI в. На одном листе сохранился фрагмент текста, начиная от слов: «…чившу грамоту, сему же отроку не скоро выкнувшу писанию, но медлено нѣкако и не прилѣжно» и кончая словами «и прозрѣвъ нутрима очима, яко хощеть быти сосуд избранъ свято…».

9) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 698 (л. 1—155 об.) — 50–е годы XVI в.

Филигрань: Тиара — Паккар, VI, № 51 (1555 г.).

10) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 405 (4°) (л. 1—123 об.) — 50–е годы XVI в.

Филигрань: Гербовый щит с топором под короной—Брике, № 1864 (1551—1558 гг.).

11) РГБ, ф. 173/I (Фундаментальное собр. библиотеки Московской Духовной Академии), № 208 (л. 10—164) — 50–е годы XVI в. Текст правлен рукой троицкого книгохранителя Иоасафа Кирьякова (л. 45, 48, 49 об.).

Филигрань: Сфера под звездой — Брике, № 13995 (1550 г.).

12) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 663 (л. 410—575 об.) — 60–е годы XVI в.

Филиграни: Перчатка под короной с 6 фестонами, на ладони литера I — Брике, № 11033 (1566 г.); Перчатка под короной с 6 фестонами, на ладони литера F — Брике, № 11028 (1566 г.); Кувшин с двумя ручками под цветком — Брике, № 12896 (1553 г.).

13) РНБ, F.I.278 (л. 2—141) — 60–е годы XVI в.

Филигрань: Гербовый щит — Тромонин, № 481, 482 (1564 г.).

14) ГИМ, Синодальное собр., № 90 (л. 1—119)—последняя четверть XVI в. Текст доведен до чуда, случившегося с воином.

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой, на ту–лове литеры PD и B — Брике, № 12793 (1583—1599 гг.).

15) РНБ, собр. Общества любителей древней письменности, F.445 — последняя четверть XVI в.

Филигрань: Гербовый щит с двуглавым орлом под четырехлистни–ком, под щитом надпись N.PINETE — Брике, № 339 (1585 г.).

16) РГБ, ф. 304/III (Собр. ризницы Троице–Сергиевой Лавры), № 21 (л. 1—346 об.) — 80–е — начало 90–х годов XVI в. Лицевая рукопись на 381 листе, украшена 651 миниатюрой, выполнена в царской книгописной мастерской. Текст переписан двумя писцами:

1 почерк: л. 1—11, 16—18 об.;

2 почерк (писец Лицевого летописного свода Ивана Грозного): л. 19—381.

Филиграни: Гербовый щит с литерой В под короной с розеткой, под щитом надпись в картуше Jeano Nivelle (л. 1—18)—Брике, № 8423 (1578—1605 гг.); Гербовый щит с литерой В под короной с розеткой, под щитом надпись в картуше Nicolas Lebe (л. 19—381) — Тромонин, № 725 (1583 г.), Лихачев, № 1957 (Годуновская Псалтырь с вкладной 1594 г.).

17) ГИМ, собр. Е. В. Барсова, № 1442 (л. 1—173) — кон. XVI в. Первые листы утрачены, текст начинается: «и въ оружиа мѣсто имѣа чест–ныи крестъ Христовъ».

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой, на ту–лове литеры РD и B — Брике, № 12793 (1583—1599 гг.).

18) ГИМ, Чудовское собр., № 307 (л. 443—560 об.) — 1599 г. На л. 804 об. запись писца: «Писал слушка Тиханко 7107–го».

19) РГБ, ф. 310 (Собр. В. М. Ундольского), № 372 (л. 1—37 об.) — первая четверть XVII в. Фрагмент: начинается главой «Начало житию Сергиеву», кончается главой «От уныа връсты».

20) БАН, Соловецкое собр., № 10 (л. 1—243) — начало 20–х годовXVII в. Рукопись принадлежала знаменитому троицкому келарю Ав–раамию Палицыну, скончавшемуся в Соловецком монастыре 13 сентября 1626 г., о чем с видетельствует запись на л. 281 об.

Филиграни: Кувшин с одной ручкой под короной с полумесяцем, на тулове литеры R и PI — Гераклитов, № 635 (1620—1621 гг.); Кувшин с одной ручкой под короной с полумесяцем, на тулове литеры P и AV — Дианова и Костюхина, № 688 (1617 г.).

21) РГБ, ф. 228 (Собр. Д. В. Пискарева), № 121 (л. 148 об. — 166 об.) — 30–е годы XVII в.Текст содержит только первые три главы: «Начало житию Сергиеву», «Яко от Бога дасться ему книжный разум», «От уныя връсты».

Филиграни: Кувшин с одной ручкой под полумесяцем, на тулове литеры LV — Дианова и Костюхина, № 679 (1629 г.); Кувшин с одной ручкой под короной с полумесяцем, на тулове литеры D и IV — Дианова и Костюхина, № 661 (1632 г.); Кувшин с двумя ручками под цветком — Гераклитов, № 911 (1633 г.).

22) РНБ, Q.I.69 (л. 1—206) — 30–е годы XVII в.

Филиграни: Лилия — Дианова и Костюхина, № 886 (1632 г.); Кувшин с двумя ручками под короной с полумесяцем, на тулове литеры M и RP — Дианова и Костюхина, № 742 (1638 г.).

23) РГБ, ф. 178 (Музейное собр.), № 3855 (л. 535 об. — 554 об.) — 1637 г. (запись на л. 91). Текст содержит только первы три главы.

24) РГБ, ф. 722 (Собр. единичных поступлений, пост. 1978 г.), № 107 (л. 1—251 об.) — 40–е годы XVII в. Недостает первых двух листов, текст начинается словами: «…жнии, ни большие, ни меншие. Бол–шие убо яко не изволяху».

Филиграни: Столбы — Дианова и Костюхина, № 1198 (1645 г.); Щит с рожком под короной, под щитом литеры BR — Гераклитов, № 1099 (1638 г.); Двуглавый орел с рожком на щите — Гераклитов, № 138 (1644 г.).

25) ГИМ, Синодальное собр., № 797 (л. 822—1026 об.) — 1646 г. (Милютинская Минея, сентябрьский том). Милютинские Минеи писались с 18 января 1646 г. по 1654 г., следует предполагать, что работа началась с сентябрьского тома.

26) РГБ, ф. 173/I (Фундаментальное собр. библиотеки Московской Духовной Академии), № 146 (л. 444—636 об.) — вторая четверть XVII в.

Филигрань: Гербовый щит под короной, под щитом литеры IB — типа: Дианова и Костюхина, №№ 216 (1633 г.), 218 (1643 г).

27) РГБ, ф. 299 (Собр. Н. С. Тихонравова), № 412 (л. 186—224) — сер. XVII в. Текст передан в сокращении, доведен до главы «О проявлении мощеи святаго» и кончается словами: «въ память свою остави–ша, яко же всѣми зрится».

Филигрань: Гербовый щит с лилией, под короной — Дианова и Костюхина, № 931 (1646—1654 гг).

28) Научная библиотека Московского университета, № 1306 (л. 174—204 об.) — первая половина XVII в. Предисловие отсутствует, далее следуют выписки, доведенные до известия о строительстве Троицкого собора и кончине Даниила и Андрея Рублева.

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под розеткой — типа: Дианова («Кувшин»), № 87 (1602—1604 гг.).

29) РНБ, Q.I.346 (л. 1—76) — третья четверть XVII в. Отдельные выписки из Пространной редакции.

Филиграни: Голова шута с 5 бубенцами, контрамарка PM — Дианова и Костюхина, № 329 (1658 г.); Голова шута с 7 бубенцами — Дианова и Костюхина, № 457 (1670 г.).

30) БАН, 34.3.4 Лицевая рукопись на 444 листах — кон. XVII в. (копия лицевого списка Троиц./III, № 21).

Филиграни: Герб Амстердама — Дианова и Костюхина, № 135 (1694 г.); Герб Амстердама — Дианова и Костюхина, № 139 (1679—1695 гг.).

Волоколамский вид

Добавлена глава об Исакии Молчальнике (из Пятой Пахомиевской редакции), произведена перестановка глав; в некоторых списках глава об основании Киржачского монастыря заменена текстом Пятой Пахо–миевской редакции.

1) РГБ, ф. 113 (Собр. Иосифо–Волоколамского монастыря), № 644 (л. 260—407) — вторая половина 20–х годов XVI в. Выделяюются почерки старца Фотия (л. 260—274 об.), Ферапонта Обухова (л. 1—169) и других писцов Иосифо–Волоколамского монастыря.

Филиграни: Рука под звездой (два варианта) (л. 260—392) — типа Брике, № 11172 (1525—1548 гг.), тождественные варианты в Иоасафов–ской летописи 20–х годов XVI в.[2]; Рука в рукавчике (л. 393—400) — типа Брике, № 11404 (1507 г.); Литера Р под цветком (л. 401—424, 441—448)—Брике, № 8637 (1514 г.); Литера Р (л. 425—440, 449—453)— Брике, № 8536 (1519—1522 гг.).

2) ГИМ, Епархиальное собр., № 387 (л. 1—151) — вторая половина 20–х годов XVI в.

Филиграни: Вертушка (л. 1—29, 94—125) — Брике, № 13390 (1516—1238 гг.); Единорог в двух вариантах (л. 30—69, 150—174+I) = Лихачев, №№ 1538, 1539 (1527 г.); Щит с тремя лилиями под короной, под щитом литера Е (л. 70—93) — Брике, № 1818 (1522—1529 гг.); Литера Р под цветком (л. 126—149) — Брике, № 8641 (1522 г.).

3) РГБ, ф. 37 (Собр. Т. Ф. Большакова), № 421, ч. 1 (л. 442—601) — 70—80–е годы XVI в.

Филиграни: Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой, на ту–лове литеры OV — Брике, № 12784 (1579 г.); Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой, на тулове литеры CM — Лихачев, № 4008 (1581 г.).

Вятский вид

Глава об основании Киржачского монастыря заменена текстом Пятой Пахомиевской редакции.

1) БАН, Вятское собр., № 51 (л. 2—277) — 20–е годы XVII в. Вместе с тем на л. 318—326 об. помещена глава «О начале Кержачского монастыря» основного вида Пространной редакции.

По первым листам владельческая запись 1628 г.

Филигрань: Щит с лилией под короной, под щитом лигатура MP — Дианова и Костюхина, № 932 (1626 г.).

2) ГИМ, собр. М. П. Вострякова, № 1006 (л. 1—204 об.) — вторая половина 30–х годов XVII в.

По листам вкладная запись 1642 г. старца Иева Беляницына.

Филигрань: Гербовый щит под крестом, обвитым змеей — в опубликованных справочниках отсутствует, но встретилась нам в рукописи РГБ, Муз. № 3855 1637 г. и в рукописи Государственной публичной научно–технической библиотеки Сибирского отделения РАН № 3/69, где корректируется знаком кувшина с двумя ручками под цветком — Гераклитов, № 913 (1636—1637 гг.).

3) РГБ, ф. 299 (Собр. Н. С. Тихонравова), № 427 (л. 66—193) — сер. XVII в. Копия списка Востр. № 1006.

Филигрань: Щит с лилией под короной, контрамарка FB — Гераклитов, № 139 (1646 г.), Дианова и Костюхина, № 923 (1646—1654 гг.).

Минейный вид

Разновидность образовалась в составе Великих Миней–Четьих: текст Пространной редакции сближен с Пятой Пахомиевской редакцией (по списку Великих Миней) и стилистически переработан.

1) ГИМ, Синодальное собр., № 174 (л. 1112—1171) — начало 50–х годов XVI в. (Царский список Великих Миней–Четьих).

Филиграни: Рука под звездой — Лихачев, № 1666 (ок. 1553 г.); Рука под короной — Лихачев, № 1743 (1551 г.); Козел (три варианта) — Лихачев, №№ 1726 (1551 г.), 1727 (1551 г.), 1672 (ок. 1553 г.).

2) ГИМ, Епархиальное собр., № 455 (л. 391—548) — 50—60–е годыVI в.

Филиграни: Рука в рукавчике под короной с 6 фестонами — Лихачев, № 2860 (Патриарший список Никоновской летописи); Кувшин с двумя ручками под цветком — Лихачев, № 1884 (1567 г.).

3) РГБ, ф. 292 (Собр. С.П. Строева), № 29 (л. 21—309) — 20–е годы XVII в.

Филигрань: Гербовый щит под короной, рассеченный на четыре части — Дианова и Костюхина, № 210 (1626—1627 гг.).

4) РГБ, ф. 209 (Собр. П. А. Овчинникова), № 259 (л. 183—274 об.) — начало 40–х годов XVII в. Список представляет соединение Минейно–го вида со списком вяземского вида Овчин. № 282. Почерк Серапиона Дичкова—писца Казанского Хронографа 1642 г. (Музей им. Андрея Рублева). По листам вкладная запись 1650 г. старца Серапиона Дичкова.

Филигрань: Двуглавый орел — Гераклитов, № 128 (1642 г.).

Вяземский вид

Соединение Пространной редакции с Синодальным видом Четвертой Пахомиевской редакции, приведшее к дублированию отдельных глав.

1) РНБ, собр. П. П. Вяземского, Q.273 (л. 126—247 об.) — начало 50–х годов XVI в.

Филигрань: Сфера под лилией и литеры I и B — Брике, № 14056 (1548—1552 гг.).

2) РГБ, ф. 310 (Собр. В. М. Ундольского), № 370 (л. 1—218) — 50–е годы XVI в.[3]

Первые листы отсутствуют, текст начинается словами: «касается, никто же от братия твоея и от сврьстникъ твоих сицево стяжа въздержание».

Филигрань: Сфера под звездой = Брике, № 14000 (1553 г.).

3) ГИМ, собр. П. И. Щукина, № 113 (л. 101—260 об.)—конец 50–х— начало 60–х годов XVI в.

Филигрань: Сфера под звездой — Брике, № 14007 (1559—1562 гг.).

4) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 822 (л. 77—215) — 1607 г.

Текст значительно переработан.

5) РГБ, ф. 209, (Собр. П. А. Овчинникова), № 282 (л. 136—269 об.) — начало 20–х годов XVII в.

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под полумесяцем, на тулове литеры R и PI — Дианова и Костюхина, № 707 (1621 г.).

6) РГБ, ф. 218, (Собр. Отдела рукописей), № 422 (л. 20—80) — 40–е годы XVII в.

Филиграни: Кувшин с двумя ручками под полумесяцем — Дианова и Костюхина, № 734 (1646—1654 гг.); Щит с рожком, под щитом литеры MC — Дианова и Костюхина, № 1163 (1642 г.); Кувшин с двумя ручками под цветком — Дианова и Костюхина, № 840 (1642 г.).

Публикации Пространной редакции:

Житие преподобного и богоносного отца нашего Сергия Радонежского и всея России чудотворца. Сергиев Посад, 1853 (литографированное издание лицевого списка Троиц./III, № 21);

Великие Минеи–Четьи, собранные всероссийским митрополитом Макарием. Сентябрь, дни 25—30. СПб, 1883. Стлб. 1463—1563 (по списку Син. № 174).

Житие преподобного и богоносного отца нашего Сергия чудотворца и Похвальное ему слово, написанное учеником его Епифанием в XV веке. Сообщил архимандрит Леонид. Печатаются по Троицким спискам XVI в. с разночтениями из Синодального списка Макарьев–ских Четьих–Миней. СПб., 1885 (Памятники древней письменности, № 58) (в основу издания положен список Троиц. № 698);

Памятники литературы Древней Руси. XIV — сер. XV в. М., 1981. С. 256—429 (перепечатка издания арх. Леонида).

Пространная редакция не опубликована полностью — только до статьи о преставлении Сергия Радонежского.

1) В рукописи РГБ, ф. 173/I (Фундаментальное собр. библиотеки Московской Духовной Академии), № 88 на л. 517—521 об. содержатся рассказы о двух чудесах Сергия, вошедшие впоследствии в редакции XVII в. и в издание Жития Сергия 1646 г.:

л. 517 — «О чудесномъ зачатии и рождении великаго князя Василиа Ивановача всеа Русии самодръжьца»,

л. 518 об. — «Чюдо преподобнаго Сергиа чюдотворца и о преслав–ной побѣде на Литву у града Опочки» (1518 г.). Текст написан особым почерком на бумаге конца 20–х — начала 30–х годов XVII в. Филигрань: Кувшин с двумя ручками под цветком (2 варианта) — Дианова и Костюхина, №№ 819 (1629 г.), 822 (1634 г.).

2) В рукописях также имеются рассказы о чудесах Сергия, относящихся к 1558 г.: Предисловие, помеченное 20 июня 1558 г., в котором повествуется о решении царя Ивана Грозного и священного собора создать новую, «великую» церковь Святой Троицы в Сергиевом монастыре; чудо с исцелением ноги у москвича Григория 24 июня 1558 г.; чудо с исцелением слепоты у москвички Натальи 26 июня 1558 г.; чудо с исцелением слепоты в тот же день у некоего Артемия из Можайска; чудо с исцелением скорченных ног у Евсевия из Александровы Слободы, случившееся 1 августа 1558 г.

Списки:

РГБ, ф. 236 (Собр. А. Н. Попова), № 94 (л. 403—405 об.) — первой четверти XVII в. Филигрань: Кувшин с двумя ручками под горкой — Дианова и Костюхина, № 772 (1610 г.).

РГБ, ф. 205 (Собр. Общества истории и древностей Российских), № 321 (л. 605—609 об.) — 30–е годы XVII в. Филиграни: 1) Щит под короной с полосами — Дианова и Костюхина, № 1060 (1634 г.); 2) Кувшин с одной ручкой под полумесяцем, на тулове литеры P и DO — Дианова и Костюхина, № 693 (1638 г.), Гераклитов, № 806 (1631—1633 гг.); 3) Кувшин с двумя ручками под полумесяцем — типа: Дианова и Костюхина, № 741 (1634 г.).

Текст опубликован (по списку ОИДР–321): Тихонравов Н. С. Древние жития преподобного Сергия Радонежского. М., 1892. Отд. II. С. 166—171.

  1. Дианова Т. В., Клосс Б. М. Филигрань «бегущий заяц» и ее датировка. // Археографический ежегодник за 1976 год. М., 1977. С. 69—70. ^
  2. Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI—XVII веков. М., 1980. С. 30—32, 49—51. ^
  3. укопись Унд. № 370 исследовали, не подозревая, что существуют другие списки той же разновидности: Тихонравов Н. С. Древние жития преподобного Сергия Радонежского. М., 1892. Отд. II. С. 199—206; Мюллер Л. Особая редакция жития Сергия Радонежского // Записки Отдела рукописей ГБЛ, вып. 34. М., 1973. С. 71—100. ^

Глава 11. Редакции Жития Сергия Радонежского XVII века

Редакция Германа Тулупова

В основу редакции был положен Основной вид Пространной редакции, дополненный описанием чуда о зачатии Василия III и чуда о победе над литовцами у Опочки.

Списки:

1) РГБ, ф. 304/I (Собр. Библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 699 (л. 36—247) — конец 20–х — начало 30–х годов XVII в. Почерк троицкого книгописца Германа Тулупова.

Филиграни: Гербовый щит с полосой под короной (четыре варианта): а) Гераклитов, № 231 (1628—1630 гг.); б) Гераклитов, №№ 234, 235 (1628—1630 гг.), Дианова и Костюхина, № 1059 (1630—1631 гг.);

в) Гераклитов, №№ 230 (1628—1630 гг.), 238 (1631 г.), Дианова и Костюхина, № 1058 (1630 г.) — этот знак является основным в рукописи Троиц. № 676, 1630 г., и в небольшом количестве встречается в Троиц. № 727, 1632 г.; г) Гераклитов, № 232 (1628—1630 гг.).

2) РНБ, Кирилло–Белозерское собр., № 44/1283 (л. 1—204) — начало 30–х годов XVII в. Почерк троицкого книгописца Германа Тулупова.

Филиграни: Щит с полосами под короной (два варианта): а) Дианова и Костюхина, № 1058 (1630 г.); б) Дианова и Костюхина, № 1059 (1630—1631 гг.); Кувшин под короной с полумесяцем, на тулове литеры IC — Дианова и Костюхина, № 824 (1629 г.).

3) РНБ, Соловецкое собр. (Анзерский скит), № 79/1445 (л. 37—299) — начало 30–х годов XVII в. Вклад 1636 г. в Соловецкий монастырь старца Иоасафа Сороцкого.

Филиграни — те же, что и в рукописи Кир. — Бел. № 44/1283.

4) БАН, собр. Ф. А. Каликина, № 156 (л. 33—275 об.) — 30–е годы XVII в. Представляет копию рукописи Троиц. № 699.

Филиграни: Кувшин с одной ручкой под полумесяцем — Дианова и Костюхина, № 712 (1638 г.); Кувшин с одной ручкой под полумесяцем, на тулове литеры B и DE — Дианова и Костюхина, № 658 (1635 г.).

5) РНБ, собр. А. А. Титова, № 4903 (л. 1—154 об.) — 30—40–е годы XVII в.

Филигрань: Гербовый щит со львом под короной, под щитом литеры IS — Дианова и Костюхина, № 866 (ок. 1642 г.).

6) РНБ, Софийское собр., № 1493 (л. 100—318 об.) — 30—40–е годы XVII в.

Филиграни: Крепостные ворота с литерами NB — Дианова и Костю–хина, № 30 (1635—1639 гг.); Щит с лилией под короной — Дианова и Костюхина, № 903 (1641 г.); Лилия — Дианова и Костюхина, № 891 (1653 г.).

7) РНБ, Q.I.1136 (л. 43—317) — сер. XVII в.

Филигрань: Гербовый щит с лилией под короной, контрамарка ID — Дианова и Костюхина, № 912 (1653 г.).

8) РГБ, ф. 98 (Собр. Е. Е. Егорова), № 300 (л. 1—461) — сер. XVII в. Представляет копию списка Троиц. № 699.

Филигрань: Щит с лилией под короной — Дианова и Костюхина, № 912 (1653 г.).

9) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 428 (4°) (л. 1—171) — сер. XVII в.

Филигрань: Голова шута с 5 бубенцами — Дианова и Костюхина, № 299 (1646—1654 гг.).

Редакция Симона Азарьина 1646 года

Редакция Германа Тулупова дополнена Симоном Азарьиным описанием чудес из Третьей Пахомиевской редакции, летописей, Сказания Авраамия Палицына, а также более поздними чудесами. Весь текст разделен на 88 глав.

Редакция известна по печатному изданию 1646 г.:

Службы и Жития и о чудесах списания преподобных отец наших Сергия Радонежского чудотворца и ученика его преподобного отца и чудотворца Никона. М, 1646.

Рукописными копиями с этого издания являются:

1) РНБ, Q.I.1466—сер. XVII в.

2) БАН, Соловецкое собр., № 224/224 — 1659 г.

3) Тверской областной архив, № 1194 (л. 86—160 об.) — 60—70–е годы XVII в. Выписки из печатного издания 1646 г.

Филиграни: Столбы — Гераклитов, № 1144 (1674 г.); Кувшин с одной ручкой под лилией — Лауцявичюс, № 538 (1664 г.), Дианова и Костюхина, № 730 (1668 г.).

4) ГИМ, Епархиальное собр., № 715 (л. 119—221) — 1672 г. Текст доведен до главы «О бѣснующемся юноши».

5) РГБ, ф. 218 (Собр. Отдела рукописей), № 1128 — 1676 г.

6) РНБ, собр. А. А. Титова, № 2804 — 70–е годы XVII в.

Состав: л. 6—293 об.: Житие Сергия Радонежского; л. 293 об. — 321: Похвальное слово Сергию (78 лет и 55 лет); л. 326 об. — 354 об.: Пространная редакция жития Никона.

Филиграни: Голова шута с 5 бубенцами, контрамарка ICO в картуше — Дианова и Костюхина № 368 (1678 г.); Голова шута с 5 бубенцами, контрамарка литеры PL — Дианова и Костюхина, № 346 (1675 г.).

7) Государственная публичная научно–техническая библиотека Сибирского отделения Российской Академии Наук, собр. М. Н. Тихомирова, № 352 (л. 78—108 об.) — последняя четверть XVII в. Содержит отдельные выписки из печатного издания 1646 г.

Филигрань: Герб Амстердама, под ним литеры AI — Дианова и Костюхина, № 178( 1678 г.).

8) РГБ, ф. 37 (Собр. Т. Ф. Большакова), № 40 — вторая половина XVII в.

9) ГИМ, Музейское собр., № 806 — вторая половина XVII в.

10) ГИМ, Музейское собр., № 2083 — вторая половина XVII в.

11) РНБ, Соловецкое собр., № 223/223 — вторая половина XVII в.

12) БАН, собр. Ф. А. Каликина, № 188 (л. 392—483 об.) — кон. XVII в.

13) БАН, 17.5.1 — кон. XVII в.

14) ГИМ, собр. А. И. Барятинского, № 5 — кон. XVII в.

15) Тверской областной архив, № 148 (л. 1—52) — 1698 г.

Выписки из печатного издания 1646 г.

16) РГБ, ф. 178 (Музейное собр.), № 10746 — кон. XVII — нач. XVIII в.

17) РГБ, ф. 228 (Оэбр. Д. В. Пискарева), № 138 (л. 291 об. — 420) — кон. XVII — нач. XVIII в.

18) РГБ, ф. 17 (Оэбр. Е. В. Барсова), № 244 (л. 326—469) — первая четверть XVIII в. Текст начинается с главы 2.

19) РГБ, ф. 218 (&бр. Отдела рукописей, пост. 1971 г.), № 30—1734 г.

20) РНБ, собр. А. А. Титова, № 4240 (л. 73—82 об.) — 30—40–е годы XVIII в. Фрагмент, текст обрывается на словах: «но Божие изволение и прознаменание и избрание, ему же тако извольшу. Буди имя Господне благословено во вѣки. И сия изглаголавшу Стефану, блаженныи же юно…» — дальнейшие листы утеряны.

Филигрань: Герб Ярославля типа 2 и буквы ЯФЗ — Клепиков, с. 236 (1734—1748 гг.).

21) РГБ, ф. 199 (Собр. П. Н. Никифорова), № 416 — 1747 г.

22) РНБ, собр. А. А. Титова, № 1085 — сер. XVIII в.

Л. 1—149 об.: житие Сергия из 88 глав; л. 150—164: Пространное житие Никона.

Филигрань: Герб Ярославля типа 3 и буквы ЯМАЗ — Клепиков, с. 236 (1756 гг.).

23) ГИМ, Епархиальное собр., № 766 — 1762 г.

24) РГБ, ф. 178 (Музейное собр.), № 3061 (1) — 1768 г.

25) РГБ, ф. 178 (Музейное собр.), № 10280 (1) — 1778 г.

26) ГИМ, Музейское собр., № 554 — 1785 г.

27) РНБ, собр. А. А. Титова, № 370 — 70—80–е годы XVIII в. Филигрань: Герб Ярославля типа 4, буквы ЯМСЯ (Клепиков С. А.

Филиграни на бумаге русского производства XVIII — начала XX века. М., 1978. С. 236—237).

28) ГИМ, Музейское собр., № 610 — 1798 г.

29) ГИМ, собр. И.Е. Забелина, № 109 — 1798 г.

30) ГИМ, Музейское собр., № 776—XVIII в.

31) ГИМ, собр. М. П. Вострякова, № 1212 — XVIII в.

32) РГБ, ф. 228 (Собр. Д. В. Пискарева), № 139 (л. 237—239) — XVIII в.

33) Государственный архив Ярославской области, № 72 — кон. XVIII в. Бумана с датой 1791 г.

34) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 662 (л. 111 об. — 119) — кон. XVIII в.

Выписки рассказов об отдельных чудесах из печатного издания 1646 г.

35) РНБ, собр. Н. М. Михайловского, F.220 — кон. XVIII в.

36) ГИМ, Епархиальное собр., № 469 — 1800 г.

37) Тверской областной архив. ф. 1409, оп. 1, № 526 (л. 1—70 об.) — нач. XIX в. Бумага с датой 1810 г.

38) ГИМ, Музейское собр., № 3564—XIX в.

39) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 737 (4°)—XIX в.

40) РГБ, ф. 218 (Собр. Отдела рукописей), № 1019 (л. 193 об. — 359 об.) —XIX в.

Редакция Симона Азарьина 1654 года

В сборнике РГБ, ф. 173/I (Фундаментальное собр. библиотеки Московской Духовной Академии), № 203 на л. 1—163 читается «Книга о новоявленных чудесах преподобного Сергия Радонежского», составленная келарем Симоном Азарьиным в 1653—1654 гг. (самые поздние чулеса датируются февралем 1654 г.). Рукопись того же времени (Филигрань — Голова шута с 5 бубенцами и контрамарка PG — типа: Лау–цявичюс, № 2589 [1653 г.]) и представляет собой авторизованный список: на л. 1—5 об. рукой Симона Азарьина отредактированы названия некоторых глав, четыре главы вообще вычеркнуты (14, 29, 52, 56) с указани–ем — «перенесть», он сам же перенес их в конец оглавления (л. 5 об. — 6) и исправил после этого общую нумерацию глав[1]. Рукопись содержит Предисловие, в котором излагается история создания и печатания Жития Сергия Радонежского, и 76 глав с описанием новых чудес Сергия.

В Предисловии Симон Азарьин сообщает о неудачах издания 1646 г.: из составленных келарем по желанию царя Алексея Михайловича рассказов о новых чудесах Сергия печатники, «иже на Печатном дворе», набрали только 35 глав, прочии же «в небрежении положи–ша», считая их случайностями, а не подлинными чудесами; лишь «с по–нужением» удалось допечатать главу о новоявившемся источнике, которая позже была вплетена в ограниченное число экземпляров «Сергиевой книги».

По списку МДА–203 редакция 1654 г. издана С. Ф. Платоновым: Книга о новоявленных чудесах преподобного Сергия. Сообщил С. Ф. Платонов. СПб., 1888 (Памятники древней письменности, т. 70).

Издание считается образцовым, но погрешности в нем, тем не менее, содержатся. Ошибок прочтения, правда, не так уж много, но заметна неряшливость в оформлении синтаксических правил, произвольность в исправлении ошибок писцов, неразобранные места, залитые чернилами, и не восстановленные тексты, частично срезанные при переплетении рукописи. Перечисленные недостатки объясняются отсутствием параллельных списков, которые удалось выявить только в последнее время. Открытие новых рукописей «Сергиевой книги» позволяет осуществить новое издание памятника уже на научной основе.

Редакция Симона Азарьина 1656 года

В феврале 1655 г. Симон Азарьин подвергся опале (по не совсем выясненным обстоятельствам) и по приказу патриарха Никона был сослан в Кирилло–Белозерский монастырь. Считалось, что Симон вернулся обратно в 1657 г. (в этом году он сделал крупные вклады в Троице–Сергиев, Хотьковский и Махрищский монастыри), на самом деле, его возвращение следует отнести к концу 1655 или к началу 1656 г., что следует из записи, сделанной рукой Симона Азарьина по нижнему полю л. 11—22 рукописи Киево–Печерского патерика (РГБ, ф. 304/I, № 714): «Лѣта 7164, мѣсяца февраля, сия книга Троицкого Сергиева монастыря бывшаго келаря Симона Азарьина».

1656 годом датируется новая редакция «Книги о новоявленных чудесах Сергия», которая сохранилась в оригинале: Музей книги РГБ, Колл. М. И. Чуванова, инв. № 8386: к экземпляру издания 1646 г. Житий и служб Сергия и Никона Радонежских приплетено 96 листов в 1° рукописной Книги о новоявленных чудесах преподобного Сергия[2]. Переплетная бумага сер. XVIII в., филигрань: Страсбургская лилия, по ней надпись G и I HONIG, контрамарка IV — Клепиков, № 1185 (1757 г.). После Оглавления печатного текста вклеен еще один лист с указанной филигранью, на котором нарисован образ преподобного Сергия Радонежского в красках. На последующих 3 листах текст службы Сергию иллюстрирован на полях 27 миниатюрами в чернильной очерковой манере. Другим (более поздним) художником выполнены 3 миниатюры на полях л. 4. По нижнему полю л. 4—35 идет вкладная запись 1658 г. Симона Азарьина (частично срезанная при переплетении), почерк которой совпадает с другими вкладными записями, сделвнными от имени Симона Азарьина (но это не его автограф): «Лѣта 7167–го году, октября въ 15 день, сию книгу… чюдотворца Сергия ново(писа)ные чюдеса… (дал вкладом) в дом Живоначальные Троицы… Троицкого Сергиева монастыря бывшей келарь старец Си–монъ Азарьинъ».

Несомненно, что рассматриваемый памятник — тот самый, что описан во Вкладной книге Троице–Сергиева монастыря: «167–го году ево ж келаря старца Симона в дом Живоначальныя Троицы вкладом Псалтырь с песньми и с избранными псалмами печатная на большой бумаге, во Псалтыре и в песнях по полям против речей знаменовано в лицах, и та книга Псалтырь отдана ризничему черному дьякону Гу–рью; да книга Службы и житие чюдотворцов Сергия и Никона на большой белой бумаге печатная, да в той же книге приписаны новые чюдеса книжным письмом, с начала у тое книги в малой и большой службе в стихарах на трех листах по полям против речей писано же в лицах»[3].

Упомянутая во Вкладной книге печатная Псалтырь также сохранилась до наших дней: это Псалтырь издания Московского Печатного двора 1634 г. (Музей книги РГБ, инв. № 3917). На обороте верхней крышки переплета читается запись: «Лѣта 7167–го году сию книгу Псалтырь налойную дал вкладом в дом Живоначальные Троицы бывшей келарь старец Симонъ Азарьинъ» (запись повторена с некоторыми вариациями на нижнем поле первых листов). Поля книги покрыты 966 миниатюрами в чернильной очерковой манере, причем тождество их с упомянутыми 27 миниатюрами на 3 листах издания 1646 г. бросается в глаза. Очевидно, украшал обе книги близкий к Симону Азарьи–ну художник, и такое лицо можно указать с большой вероятностью — это иконописец Моисей Савельев, выведенный Симоном Азарьиным героем одной из глав «Книги о новоявленных чудесах преподобного Сергия» (глава 72, являющаяся кстати самой поздней в хронологической последовательности чудес).

Экземпляр издания 1646 г. Жития Сергия, принадлежавший Симону Азарьину, любопытен еще в том отношении, что раскрывает до конца историю, случившуюся с мастерами Московского Печатного двора, воспротивившимися печатанию некоторых чудес, составленных Симоном Азарьиным. Теперь мы можем узнать их имена и убедиться в их «раскаянии»: на первом листе Чувановского экземпляра имеется владельческая помета — «Ермошка Дмитриев», но оказывается, что 5 июля (на память обретения мощей Сергия) 1648 г. Ермолай Дмитриев в числе 13 мастеровых Печатного двора «дали вкладу в дом Живоначальные Троицы книгу Служба и житие великого чюдотворца Сергия на большой бумаге в переплете, по обрезу золочено»[4].

Возвращаясь к рукописи, приплетенной к изданию 1646 г., заметим, что писана она одним почерком (кроме текста на л. 19—19 об.), на бумаге с филигранями: 1) Голова шута с 5 бубенцами, контрамарка PG — знаки этого типа (но с другими контрамарками) датируются по альбому Диановой и Костюхиной (№№ 327—329) 1652—1659 гг.; 2) Страсбургская лилия, под ней литеры FD — в опубликованных справочниках не отыскивается. Но и без этого рукопись датируется довольно точно — в пределах 1656—1658 гг. Верхняя граница выводится из даты вклада в Троице–Сергиев монастырь, а нижняя — из указания, содержащегося в Предисловии: «Еще же паки речемъ — и в нынѣшнемъ въ 164 году бысть святѣйший патриархъ Макарий Антиохийский и Сербски первосвятитель Гавриилъ, его же имяноваху тамо сущии во своей ему области патриархомъ». Симон Азарьин не был очевидцем прибытия в Троице–Сергиев монастырь обоих патриархов летом 1655 г., иначе не датировал бы их приезд 7164 г. и не стал бы собственноручно вписывать их имена в специально оставленных для этого местах рукописи (в списке МДА о приезде патриархов Макария и Гавриила, естественно, еще не говорилось).

Список Книги о новоявленных чудесах Сергия из Коллекции М. И. Чуванова, № 8386 является авторизованным: помимо вмешательства Симона Азарьина в текст Предисловия можно отметить в главе 46 вставку на полях его рукой имени боярина, приехавшего молиться в Троице–Сергиев монастырь — «князь Иван Голицын» (в рукописи МДА отсутствует). Но автографы Симона Азарьина имеются и в печатном тексте 1646 г. Так, между листами 175 и 176 вклеены два листка меньшего формата, на которых напечатана глава «Чюдо о явившейся воде», причем на боковом поле первого листка читается помета Симона: «Писано ж сие инде пространнее сего по существу. Сего ради и не во всѣх книгах сих печатницы приложиша» (ссылка на рукописный текст, оправдывающая в какой–то мере прошлое поведение «печатников»). На обороте листка видны и другие исправления рукой Симона Азарьина: при упоминании Емельяна Куколева на полях замена — «Тимофеев», а напротив имени слуги Иосифа дополнение — «зовомый Первой».

Еще одна рукопись «Книги новоявленных чудес» редакции 1556 г. обнаружена в Государственном архиве Ярославской области, № 7 — в 1°, на 100 листах. Список нач. 60–х годов XVII в., является копией Чува–новского. Филигрань: Голова шута с 7 бубенцами — Дианова («Голова шута»), № 588 (1662 г.).

Редакция Святцев

Помещаемая в Святцах, Месяцесловах и т. д. статья под 25 сентября (днем памяти Сергия Радонежского) представляет сильное сокращение Проложной статьи и варьируется в различных списках с некоторыми изменениями.

Списки:

1) РГБ, ф. 256 (Собр. Н. П. Румянцева), № 17. Святцы, составленные около 1652 г. (судя по пасхалии на л. 61—62 об., начинающейся с 7160 г.). Под 25 сентября (л. 7 об.) следующий текст: «В той же день преставление преподобнаго отца нашего Сергия игумена Живоначал–ныя Троица на Радонеже».

2) РГБ, ф. 722 (Собр. Единичных поступлений), № 84. Месяцеслов второй половины XVII в. Под 25 сентября (л. 25—26 об.) читается сильно сокращенная Проложная статья, дополненная, однако, по другим источникам, в частности — из Сказания о Мамаевом побоище («и князя Димитрия Ивановича благослови во оружии и пособники своя дасть против царя беззаконнаго Мамая».

3) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 675. Святцы второй половины XVII в. Филигрань: Гербовый щит с лилией под короной, под щитом литера S — Дианова и Костюхина, № 934 (1647 г.). Под 25 сентября (л. 316—317) помещена сокращенная Проложная статья такого же типа, как в Прологе РГАДА, ф. 201 (Собр. М. А. Оболенского), № 74.

4) БАН, 33.13.24. Святцы — 1694 г. (запись на л. 185). Под 25 сентября (л. 6 об. — 7) помещена сокращенная Проложная статья такого же типа, как и в Прологе РГАДА, ф. 201 (Собр. М. А. Оболенского), № 74.

5) ГИМ, Синодальное собр., № 811. Сборник–конволют из 20 рукописей, составленный в 1704 г. митрополитом Димитрием Ростовским. Первая рукопись представляет собой Мартиролог, переписанный в 1700 г. в Спасском монастыре Новгорода–Северского. Под 25 сентября (л. 38 об., украинская скоропись) помещена сокращенная Проложная статья такого же типа, как и в Прологе РГАДА, ф. 201 (Собр. М. А. Оболенского), № 74, дополненная краткими известиями из текста издания Жития Сергия Радонежского 1646 г.

6) РГБ, ф. 256 (Собр. Н. П. Румянцева), № 312. Святцы, составленные около 1710 г. Под 25 сентября краткая заметка: «Преставление преподобнаго отца нашего игумена Сергия чюдотворца, иже в Маков–це лавры Живоначалныя Троицы».

Житие Сергия в редакции Миней Четьих Димитрия Ростовского

Иеромонах Димитрий Савич, будущий митрополит Ростовский, начал работу над знаменитыми Четьими Минеями в 1684 г. еще в КиевоПечерской лавре. Первая книга была начата печатанием в типографии Лавры 2 июля 1688 г., и к январю 1689 г. жития святых за сентябрь месяц были уже напечатаны. В полном виде первая книга Миней Четьих, содержавшая жития за сентябрь, октябрь и ноябрь, увидела свет в июле 1689 г.[5]

Предварительный этап работы над первой книгой Димитриевских Миней характеризует рукопись БАН, собр. Петра Великого, ПДА.32, в которой на л. 56—204 переписаны жития святых на сентябрь. Эта сентябрьская Минея может быть датирована временем ок. 1688 г., ее филиграни: 1) Герб в двойном круге, рассеченный на две части (л. 56—111, 126—137) — близкий знак находится в альбоме «Филиграни XVII века по старопечатным книгам Украины и Литвы» (сост. Т.В. Дианова). М., 1993. № 133 (1689 г.); 2) Двойной крест под лилией, обвитый змеей (л. 112—115, 138—143) — тот же справочник, № 728 (1689—1695 гг); 3) Двуглавый орел с буквой М на груди (л. 116—125) — тот же справочник, № 546 (1689 г.); 4) Дама и кавалер, под ними литеры MHI (л. 144—200) — Лауцявичюс, № 51 (1683 г.); 5) Гербовый щит с перекрещивающимися ключами (л. 201—204) — в опубликованных справочниках не отыскивается. Текст Минеи написан украиской скорописью, почерком одной руки. Под 25 сентября статьи о Сергии Радонежском еще нет, имеется лишь отсылка: «В той же день преставле–ные преподобнаго отца нашего Сергыя игумена Радонежскаго, новаго чудотворца. Зры во Про(ло)зе» (л. 189).

Но в печатном издании 1688—1689 гг. первой книги Миней Четьих под 25 сентября уже помещено полное Житие Сергия Радонежского, сопровождаемое ссылкой на источник — «От Четье блаженнаго Макария митрополита московскаго», что собственно подразумевает Успенский список Великих Миней Четьих (ГИМ, Син. № 986). В основу своей переработки Димитрий положил Пятую Пахомиевскую редакцию, прибегая иногда к пересказу по Проложной статье (оба текста находятся в сентябрьском томе Успенского списка Великих Миней Четьих). Особый же рассказ о «Чуде в Латинских странах», как теперь установлено, заимствован из печатного Жития Сергия Радонежского издания 1646 г.[6]

Издание:

[Св. Димитрий Ростовский] Книга житий святых […]. На три месяцы первыя, септемврий, октоврий и новемврий. Киев, типография Киево–Печерской Лавры, 1689.

  1. Почерк Симона Азарьина до сих пор определялся логическим путем: Клосс Б. М. Симон Азарьин: Сочинения и автографы // Сергиево–Посадский музей–заповедник. Сообщения 1995 г. М., 1995. С. 49—55; Смирнова Е. К. Сборники с автографами Симона Азарьина (К проблеме атрибуции его сочинений) // Рукописная и печатная книга на Востоке страны. Новосибирск, 1992. С. 134—155. За исключением отдельных частностей, оба автора пришли в принципе к сходным взглядам на принадлежность выявленного в ряде рукописей почерка именно Симону Азарьину. Но сейчас проблема получила полное разрешение после обнаружения подлинного автографа Симона Азарьина: оказывается, его рукой (как казначея монастыря) проставлены скрепы на Описи Троице–Сергиева монастыря 1641 г. (Сергиево–Посадский музей–заповедник, инв. № 289). ^
  2. Рукопись поступила в Отдел редких книг РГБ в 1979 г. в составе коллекции М. И. Чуванова: Зернова А. С. Надписи на книгах московской печати XVI—XVII вв. в собрании Отдела редких книг Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина // Книга. Исследования и материалы. Сбор. 62. М., 1991. С. 122 (Прим. ред.). ^
  3. Вкладная книга Троице–Сергиева монастыря. М., 1987. С. 185. ^
  4. Там же. С. 225—226. Чувановский экземпляр также имеет золоченый обрез. ^
  5. Круминг А. А. Четьи Минеи святого Димитрия Ростовского: очерк истории издания // Филевские чтения. Вып. IX. М., 1994. С. 8—9. ^
  6. Янковская Л. А. Житие преподобного Сергия Радонежского в обработке святителя Димитрия Ростовского // История и культура Ростовской земли. 1992. Ростов, 1993. С. 10—26. ^

Глава 12. Житие Никона Радонежского

Краткая редакция жития Никона

Имеет важное значение ввиду содержащихся в ней ценных сведений о величайшем древнерусском художнике Андрее Рублеве. Создана Пахомием Логофетом около середины 40–х годов XV века, судя по дате старшего списка. Заголовок (по списку Троиц. № 116): «Житие святого Никона, ученика бывша блаженаго Сергиа, сведено въ–кратцѣ».

Списки:

1) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 116 (л. 415—421 об.)—середина 40–х годов XV в.

Описание см. в разделе Четвертой Пахомиевской редакции Основного вида.

2) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 762 (л. 60 об. — 70 об.) — 60–е годы XV в.

Описание см. в разделе Проложной редакции и Пятой Пахомиев–ской редакции.

3) Санкт–Петербургское отделение Института Российской истории Российской Академии наук, ф. 238 (Колл. Н. П. Лихачева), оп. 1, № 161 (л. 59—66) — 70–е годы XV в.

Описание см. в разделе Первой Пахомиевской редакции.

4) РНБ, Софийское собр., № 1384 (л. 241 об. — 249 об.) — 1490 г.

5) РНБ, Соловецкое собр., № 518/537 (л. 424—430 об.) — 1494 г.

6) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 643 (л. 164 об. — 175 об.) — кон. XV в.

Описание см. в разделе Пятой Пахомиевской редакции.

7) ГИМ, собр. Е. В. Барсова, № 1414 (л. 48 об. — 57) — первая четверть XVI в.

Филигрань: Литера Р под цветком с перечеркнутой ножкой — типа Брике, № 8666 (1466—1483 гг.).

8) РГБ, ф. 98 (Собр. Е. Е. Егорова), № 895 (л. 295 об. — 304) — 20–е годы XVI в.

Филиграни: Щит с тремя лилиями под короной, под щитом литера Р — Брике, № 1828 (1523—1529 гг.); Щит с тремя полосами под короной — Брике, № 1482 (1522—1527 гг.).

9) РГБ, ф. 113 (Собр. Иосифо–Волоколамского монастыря), № 659 (л. 100—110 об.) — 20—30–е годы XVI в. Почерк игумена Иосифо–Во–локоламского монастыря Нифонта Кормилицына (1522—1543 гг.).

10) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 654 (л. 20—44 об.) — вторая четверть XVI в.

11) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 670 (л. 469 об. — 477 об.) — вторая четверть XVI в.

12) ГИМ, собр. Е. В. Барсова, № 1448 (л. 130—136 об.) — 30—40–е годы XVI в.

Филиграни: Единорог — Брике, № 10348 (1537 г.); Гербовый щит под короной с тремя лилиями — Брике, № 1050 (1530—1545 гг.).

13) Центральная научная библиотека Академии наук Украины, Собр. Историко–филологического института кн. Безбородко в Нежине, № 29 (л. 172 об. — 183) — 40–е годы XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

14) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 788 (л. 102 об. — 116 об.) — сер. XVI в.

Сборник в целом виде собран во второй половине XVI в. в Троице–Сергиевом монастыре: Оглавление сборника писано тем же почерком, что и Оглавление сборника Троиц. № 630. По нижнему полю первых листов запись: «Дал сию книгу Арефа Тръмосовъ старець Троицкои съборнои к великому Богоявлению в манастырь, на Москвѣ, Троицкого манастыря».

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой, на тулове лилия — Брике, № 12759 (1546 г.).

15) РГБ, ф. 173/I (Фундаментальное собр. библиотеки Московской Духовной Академии), № 50 (л. 183—188 об.) — сер. XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

16) Санкт–Петербургское отделение Института Российской истории Российской Академии наук, ф. 115 (Колл. рукописных книг), № 155 (л. 252—263 об.) — сер. XVI в.

Филиграни: Рука в рукавчике под трилистником—Лихачев, № 2892 (1555—1559 гг.); Кувшин с одной ручкой под короной с полумесяцем, на тулове литеры IB — Лихачев, № 1709 (1544 г.).

17) РНБ, собр. П. П. Вяземского, Q.273 (л. 248—254 об.) — начало 50–х годов XVI в.

18) РГБ, ф. 173/I (Фундаментальное собр. библиотеки Московской Духовной Академии), № 208 (л. 185—195) — 50–е годы XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

19) РГБ, ф. 310 (Собр. В. М. Ундольского), № 370 (л. 218—230 об.) — 50–е годы XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

20) РГБ, ф. 205 (Собр. Общества истории и древностей российских), № 192 (л. 54—60 об.) — 50–е годы XVI в.

Описание см. в разделе Четвертой Пахомиевской редакции Синодального вида.

21) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 405 (4°) (л. 142—151) — 50–е годы XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

22) ГИМ, собр. П. И. Щукина, № 113 (л. 262—268) конец 50–х — начало 60–х годов XVI в. Без конца, текст обрывается на словах: «Проявлено же ему бысть, яко же пред речеся, ошествие его в малѣ времени по преста…».

Описание см. в разделе Пространной редакции.

23) РГБ, ф. 37 (Собр. Т. Ф. Большакова), № 20 (л. 302—308) — 60–е годы XVI в.

Филиграни: Литеры GD — Брике, № 9411 (1568 г.); Перчатка со звездой — Брике, № 11366 (1558 г.);

24) ГИМ, Синодальное собр., № 90 (л. 119 об. — 128) — последняя четверть XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

25) ГИМ, собр. П. И. Щукина, № 114 (л. 117 об. — 127)—кон. XVI в.

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под трилистником, на тулове литеры IH — Брике, № 12751 (1594 г.).

26) РГБ, ф. 209 (Собр. П. А. Овчинникова), № 277 (л. 222—226 об.) — нач. XVII в.

Филиграни: Кувшин с двумя ручками под розеткой и датой 1600 г. — Лихачев, №№ 4103—4105 (1601 г.); Кувшин с одной ручкой под розеткой, на тулове литеры PG — Дианова («Кувшин») № 60 (1600 г.).

27) РГБ, ф. 209 (Собр. П. А. Овчинникова), № 282 (л. 270—277) — начало 20–х годов XVII в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

28) РГБ, ф. 209 (Собр. П. А. Овчинникова), № 281 (л. 542 об. — 552) — 20—30–е годы XVII в. Без конца, текст прерывается на словах: «тамо ему пребывшу нѣколико время, в болѣзнь впаде».

Филигрань: Кувшин с одной ручкой с литерами PB — Дианова и Костюхина, № 691 (1623 г.), Гераклитов, № 531 (1626 г.).

29) РГБ, ф. 299 (Собр. Н. С. Тихонравова), № 587 (л. 295 об. — 305) — 30–е годы XVII в.

Филиграни: Столбы — Дианова и Костюхина, № 1185 (1632 г.); Щит с лилией под короной — Тромонин, № 1216 (1636 г.).

30) РГБ, ф. 218 (Собр. Отдела рукописей), № 422 (л. 80—83 об.) — 40–е годы XVII в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

31) ГИМ, Синодальное собр., № 797 (л. 1029—1044 об.) — 1646—1654 гг. (Милютинская Минея).

32) РГБ, ф. 98 (Собр. Е. Е. Егорова), № 300 (л. 78—81) — сер. XVII в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

Особая редакция жития Никона Радонежского

Является стилистической переработкой Краткой редакции; изменено начало, где, в частности, указано, что сведения о жизни Никона сообщены автору учеником преподобного монахом Игнатием. Заголовок (по рукописи Троиц. № 763): «От жития святого Никона, ученика бывша блаженнаго Сергиа чюдотворца, сведѣно вькратцѣ».

Списки:

1) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 763 (л. 407—414 об.) — 50–е годы XV в. Текст написан рукой Пахомия Логофета, следовательно, представлен в оригинале.

Филигрань: Корона небольшого размера — близка к вариантам МДА, № 23 (1458/59 гг.), что позволяет датировать список 50–ми годами XV в.

2) РГБ, ф. 299 (Собр. Н. С. Тихонравова), № 705 (л. 287—299 об.) — 60–е годы XV в. Копия списка Троиц. № 763.

Описание см. в разделе Четвертой Пахомиевской редакции Синодального вида.

Пространная редакция жития Никона

Представляет расширение и переработку Краткого жития Никона, подготовленную к общерусской канонизации на соборе 1547 г. Бытующее в литературе мнение, что Пространная редакция жития Никона является первичной[1], опровергается рукописной традицией: списки Пространной редакции не древнее середины XVI в., в то время как рукописи Краткой редакции на 100 лет старше. Заголовок (по списку Троиц: № 199): «Мѣсяца ноемврия в 17. Житие и подвизи преподоб–наго отца нашего игумена Никона, ученика блаженнаго Сергиа чюдо–творца».

Списки:

1) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 199 (л. 490—518) — конец 40–х — начало 50–х годов XVI в.

Филигрань: Рука под короной с фестонами, на ладони сердце — Брике, № 10996 (1542 г.).

2) ГИМ, Синодальное собр., № 988 (л. 1002—1009 об.) — конец 40–х — начало 50–х годов XVI в. (Успенский список Великих Миней–Четьих).

3) ГИМ, Синодальное собр., № 176 (л. 1263—1272) — начало 50–х годов XVI в. (Царский список Великих Миней–Четьих).

4) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 692 (л. 177—196) — 60–е годы XVI в.

Филиграни: Перчатка под короной с 6 фестонами, на перчатке литера F — Брике, № 11028 (1566 г.); Сфера под лилией — Брике, № 14028 (1559 г.).

5) РНБ, F.I.278 (л. 142—162 об.) — 60–е годы XVI в.

Филигрань: Гербовый щит — Тромонин, №№ 481, 482 (1564 г.).

6) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 657 (л. 76—95) — 70–е годы XVI в.

7) РГБ, ф. 37 (Собр. Т. Ф. Большакова), № 421, ч. 1 (л. 742—763 об.) — 70—89–е годы XVI в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

8) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 822 — 1607 г.

9) РГБ, ф. 209 (Собр. П. А. Овчинникова), № 317 (л. 53—73) — 20–е годы XVII в. Почерк книгописца Германа Тулупова.

Филигрань: Кувшин с одной ручкой под короной с полумесяцем, на тулове литеры FA и O—Дианова и Костюхина, № 667 (1620—1621 гг.).

10) РГБ, ф. 304/I (Собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 699 (л. 381—412) — конец 20–х — начало 30–х годов XVII в.

Описание см. в разделе редакции Германа Тулупова.

11) РНБ, Соловецкое собр. (Анзерский скит), № 79/1445 (л. 322—352) — начало 30–х годов XVII в.

Описание см. в разделе редакции Германа Тулупова.

12) БАН, собр. Ф. А. Каликина, № 156 — 30–е годы XVII в.

Описание см. в разделе редакции Германа Тулупова.

13) РГБ, ф. 173/I (Фундаментальное собр. библиотеки Московской Духовной Академии), № 146 (л. 664 об. — 693 об.) — вторая четверть XVII в.

Описание см. в разделе Пространной редакции.

14) РНБ. Q.I.1136 (л. 487—529)—сер. XVII в.

Филигрань: Щит с лилией под короной, контрамарка ID — Дианова и Костюхина, № 912 (1653 г.).

15) РГБ, ф. 138 (Костромское собр.), № 18 (л. 594 об. — 611 об.) — сер XVII в.

Филиграни: Голова шута с 5 бубенцами, контрамарка литеры DV — Гераклитов, № 1283 (1647 г.); Щит с рожком, под ним лигатура из букв WR — типа Лауцявичюс, № 3017 (1649 г.).

Пространная редакция жития Никона опубликована:

Службы и жития и о чудесах списания преподобных отец наших Сергия Радонежского чудотворца и ученика его преподобного отца и чудотворца Никона. М., 1646 (л. 176—192);

Великие Минеи–Четьи, собранные всероссийским митрополитом Макарием. Ноябрь, дни 16—22. М., 1914. Стлб. 2891—2912 (по списку Син. № 988);

Яблонский В. Пахомий Серб и его агиографические писания. СПб., 1908. Приложение, С. LXIV—LXXXI (по списку РНБ, F.I.278).

  1. Яблонский В. Пахомий Серб и его агиографические писания, СПб., 1908. С. 68—73. ^

Глава 13. Житие Сергия в составе Троицкой летописи

Первые биографические материалы о Сергии Радонежском были собраны автором Троицкой летописи. Сама летопись, к величайшему сожалению, погибла в московском пожаре 1812 г. Но еще до ее гибели с рукописью работал Н. М. Карамзин и оставил многочисленные выписки, вошедшие в примечания к «Истории государства Российского». В начальной части (до 907 г.) текст Троицкой известен в разночтениях незавершенного издания 1804 г. Лаврентьевской летописи. По свидетельству Н. М. Карамзина, Троицкая летопись была написана на пергамене и доводила изложение до 1408 г., заканчиваясь описанием Едигее–ва нашествия[1]. Сохранилось описание рукописи 1768 г. (в течение XVIII века Троицкая летопись хранилась в Троице–Сергиевой Лавре): «Летописец российской, в малой лист, писан на пергамене самым древним уставным письмом. Начинается от Рурика и продолжается до княжения великого князя Василия Дмитриевича, на 371 листе»[2].

Возможность реконструкции Троицкой летописи открыл А. А. Шахматов, заметивший, что Симеоновская летопись (она начинается с 1177 г.) до 1390 г. сходна с Троицкой (судя по цитатам Н. М. Карамзина)[3]. Капитальный труд по реконструкции Троицкой летописи осуществил М. Д. Приселков[4].

Не во всех случаях проведенная реконструкция может быть признана достаточно надежной. Еще А. А. Шахматов обнаружил, что в Си–меоновской летописи статьи 1235—1237, 1239—1249, 1361—1365 гг. представляют вставки из Московского свода 1479 г. (необходимо лишь уточнить, что в перечисленных статьях объединены тексты Троицкой и Московского свода). К этому следует добавить, что и статьи 1402—1408 гг., пропущенные в Рогожском летописце, заполнены в Симеоновской текстом Московского свода (Рогожский летописец и Си–меоновская летопись отражают уже переработку Троицкой летописи, выполненную в Твери)[5]. Поэтому М. Д. Приселков при реконструкции Троицкой летописи вынужден был обращаться к дополнительным источникам: Лаврентьевской летописи, Рогожскому летописцу, Воскресенской летописи.

В настоящее время возможности решения задачи реконструкции Троицкой летописи значительно увеличились. Исследователям стал доступен экземпляр издания 1767 г. Радзивиловской летописи, правленый Г. Ф. Миллером по Троицкой (М. Д. Приселков учитывал правку Г. Ф. Миллера по изданию М. А. Оболенского)[6], кроме того, в «портфелях» Миллера обнаружена копия первых трех листов Троицкой летописи[7]. М. Н. Тихомиров ввел в научный оборот Владимирский летописец, текст которого, по его мнению, вплоть до конца 80–х годов XIV в. сходен с Троицкой. Правда, на наш взгляд, во Владимирском летописце представлен текст тверской переработки Троицкой, кроме того, в нем использованы и другие источники[8]. Вместо Воскресенской летописи, в которой Московский свод 1479 г. использован в компиляции с другими источниками, следует привлечь к реконструкции Троицкой непосредственно свод 1479 г., известный по нескольким спискам. Необходимо сказать, что в полном виде еще не решена задача выделения текстов Троицкой летописи в составе свода 1479 г. (между тем, некоторые чтения Московского свода явно предпочтительнее чтений Симеоновской летописи).

Но уже в том виде, как он реконструирован М. Д. Приселковым, текст Троицкой летописи позволяет судить и об идейной направленности памятника, и о его авторе. Как будет показано ниже, автор Троицкой летописи принадлежал к братии Троице–Сергиева монастыря. Естественно поэтому сравнить текст летописи в первую очередь с произведениями крупнейшего писателя средневековой Руси, монаха Троице–Сергиева монастыря, ученика самого Сергия Радонежского—Епифа–ния Премудрого, жившего во второй половине XIV—начале XV в., т. е. примерно в то же время, когда создавалась Троицкая летопись.

Обратимся теперь к изучению литературной манеры Епифания Премудрого. Выявив тексты Епифания в сохранившихся редакциях Жития Сергия Радонежского, мы можем теперь их присоединить к написанным ранее произведениям — Житию Стефана Пермского и Похвальному слову Сергию Радонежскому — и составить более полное представление о литературном стиле Епифания и его мировоззрении.

Епифаний в Житии Сергия Радонежского создал портрет идеальной по тем представлениям личности. В его изображении Сергий окружен всенародной любовью и почитанием — от князей и вельмож до простых тружеников, слава о нем долетела даже до Царьграда. И не смотря на это, святой старец, в изображении Епифания, отличается необыкновенным смирением, не стремится к власти, как другие его современники, даже отрекается от митрополичьего престола; одевается Сергий в рубище и носит по многу лет, не гнушается простой работой сельских «поселянинов». Сергий близок к народу и печется о его интересах. Эти черты демократичности Сергия, острые выпады против «санолюбивых» и жаждущих богатства церковников и другие критические тексты Епифаниевской редакции постепенно стираются в переделках Пахомия Логофета, в которых удаляются также те элементы социальной справедливости, которыми окружал личность Сергия в своем произведении Епифаний.

Сравним теперь текст Троицкой летописи с произведениями Епи–фания Премудрого. Обратившись к тексту летописи, как он передан в Рогожском летописце и Симеоновской летописи, а также в реконструкции М. Д. Приселкова, то бросается в глаза повышенный интерес составителя Троицкой летописи к истории Троицкого монастыря и особенно к личности его основателя — Сергия Радонежского. Можно сказать, история Троице–Сергиева монастыря вписана в общерусскую историю и рассматривается на этом фоне как важнейший компонент.

В составе Троицкой летописи имеется целый ряд биографических материалов о Сергии и его соратниках, помещены данные по истории Сергиевой обители. Так, под 6882 г. рассказывается о заложении Сергием монастыря в Серпухове, на Высоком, по просьбе князя Владимира Андреевича — «бяше бо князь любяи монастыри и честь велику въздая мнишьскому чину». Обратим внимание, в каких выражениях говорится о Сергии и его монастыре: «Живяше же въ его области и странѣ въ нарица–емѣи въ Радонѣжѣ, въ его предѣлѣ, въ его отчинѣ, нѣкто по истинѣ рабъ Божии, мужь святъ, старець преподобенъ именемъ Сергии, иуменъ мнозіи братии, отець многымъ монастыремъ, о немъ же суть многа сведетельства. Сего чюднаго старца умоливъ, подвиже и понуди потружатися, дабы своима рукама трудоположныма церкви основу положилъ и монастырь назнаме–налъ. Да якоже князь въсхотѣ мыслию, сице честный старець дѣломъ сътвори, умоленъ бывъ. Исшедъ от великиа своея обители, честнаго монастыря, и пришедъ въ Серпохов, изглядавъ мѣсто подобно и пригоже монастырю и молитву сотворивъ и основание церкви положи своима рука–ма, и тако чюдно есть»[9]. Далее подробно рассказывается об основании монастыря, причем подчеркивается его «общее житие» (в летописи вообще делается акцент на общежитийном уставе монастырской жизни), повествуется о судьбе Сергиева ученика Афанасия Высоцкого и уходе его в одну из константинопольских обителей, где он жил «в молчании» (исихаст–ский идеал Епифания). Под тем же годом сообщается о рождении у великого князя сына Юрия — «и крести его преподобныи игуменъ Сергии, святыи старець»[10]. Под 6883 г. составитель считает необходимым рассказать о болезни «преподобного игумена Сергия, святого старца», сообщает дату начала болезни («въ великое говѣние») и выздоровления («къ Семенову дни»), помещает соответствующее поучение по этому поводу[11]. Под 6887 г. говорится о заложении «Сергием, преподобным старцем» монастыря на Дубенке по повелению великого князя, игуменом которого Преподобный поставил своего ученика Леонтия, «изведе отъ болшаго монастыря, отъ великыя лавры»[12]. Под 6888 г. помещено известие, что великий князь Дмитрий Иванович послал «отца своего духовнаго» игумена Федора Симоновского (Сергиева племянника) в Киев по митрополита Киприана»[13]. Под 6889 г. упоминается о крещении Сергием, «преподобным старцем», и митрополитом Киприаном сына у князя Владимира Андреевича Серпуховского[14]. Под 6890 г. составитель помещает заметку о крещении Федором Симоновским сына Андрея у великого князя, а рассказывая об отъезде митрополита Киприана в Киев, нашел нужным заметить, что вместе с митрополитом отъехал и Афанасий Высоцкий (Сергиев ученик)[15]. Под 6891 г. сообщается, что великий князь отпустил в Константинополь «отца своего духовнаго игумена Феодора Симоновьскаго о управление митрополиа Русскыя»[16]. Под 6892 г. в общерусскую летопись включено известие из чисто внутримонастырской жизни Сергиевой оби–тели—о смерти троицкого келаря Ильи «на Пяндикостнои недѣли» и дается развернутая его характеристика: «добрыи, послушливыи, живыи святымь житиемь въ послушании у святого старца, бывъ послушливъ и до смерти»[17]. Далее читается известие о возвращении из Царьграда Федора Симоновского, которого «патриархъ въ Царѣградѣ постави въ архимандриты и лишшу честь поручи ему паче инѣхъ архимандритъ»[18]. Под 6893 г. сообщается о крещении Сергием сына Петра у великого князя и о поездке «въ Филипово говѣние» игумена Сергия, «преподобного старца», в Рязань с дипломатической миссией: «преже бо того мнози ездили къ нему, не возможе утолити его, преподобныи же старець кроткими словесы и тихими рѣчми и благоувѣтливыми глаголы, благодатию, вда–ною ему, много бесѣдова съ нимъ о ползѣ души и о мирѣ и о любви. Князь же Олегъ преложи сверѣпьство свое на кротость и покорися, и ук–ротися, и умилися душею, устыдѣся толь свята мужа и взя со княземъ съ великымъ миръ вѣчныи»[19]. Таким образом, рассказывая о дипломатической миссии Сергия, автор одновременно создает панегирик прославляемому им старцу.

Под 6894 г. вновь известие о посылке великим князем Сергиева племянника и своего «отца духовного» Федора Симоновского «въ Царьградъ о управление митрополия»[20]. Под 6895 г. помещена заметка о смерти троицкого чернеца Исакия, «ученика великаго отца игумена Сергиа, преподобнаго старца», и перечисляются добродетели Сергиева ученика (все в стиле Епифания): «послушание, чистота, смирение, млъчание, братолюбие, воздержание, нищета, нестяжание, рукодѣлие, любовь, постъ, кротость, безлобие и иныя многы добродѣтели его, яже не могу по единому и ска–зати; паче же безмлъвие любляше и млъчанию прилежаше, отъ того и млъчаникомъ прозванъ бысть, да по истинѣ таковыи святъ и божии угод–никъ»[21]. Под 6897 г. отмечено присутствие Сергия, «преподобного старца», на похоронах великого князя Дмитрия Ивановича[22], причем характеристика последнего («благовѣрный, христолюбивыи и благородныи») выглядит намного скромнее добродетелей троицких старцев Ильи и Иса–кия, не говоря о характеристике самого Сергия.

Под 6902 г. сообщается о кончине племянника Сергия архиепископа ростовского Федора, причем с полной датой: «ноября въ 28 день, въ субботу, какъ обѣдню поютъ[23]. Под 6910 г. зафиксирована кончина смоленского епископа Михаила, который «положенъ бысть у Троицы въ Сергиевѣ монастырѣ близ гроба старцева»[24].

Под 6900 г. заметка о кончине Сергия Радонежского заслуживает особого внимания. Характеристика Сергия дается в стиле предыдущих рассказов Троицкой летописи: «преставися преподобныи игу–менъ Сергии, святыи старець, чюдныи, добрыи, тихии, кроткыи, сми–реныи, просто рещи и не умѣю его житиа сказати, ни написати. Но токмо вѣмы, преже его въ нашеи земли такова не бывало, иже бысть Богу угоденъ, царьми и князи честенъ, отъ патриархъ прославленъ, и невѣрныя цари и князи чюдишася житию его и дары къ нему слаша, всѣми человѣкы любимъ бысть честнаго ради житиа его, иже бысть пастухъ не тъкмо своему стаду, но всей Русской земли нашеи учитель и на–ставникъ». Этот текст мы воспроизвели по Рогожскому летописцу[25]. В Троицкой же летописи, по свидетельству Н. М. Карамзина, под 6900 г. читалась похвала Сергию «листах на 20»[26]. Не может быть сомнений, что это было именно Похвальное слово Сергию, надписанное во всех списках именем Епифания Премудрого и имеющее примерно тот же объем (для рукописей в четвертку), какой указал Н. М. Карамзин. Сравним объем древнейших списков Похвального слова: Троиц. № 755 — 22 листа, Троиц. № 763 — 20 листов, Тихонр. № 705 — 18 листов, Троиц. № 643 — 22 листа, Вол. № 644 — 18 листов. Епарх. № 387 — 24 листа, и т. д. Редкое в рукописной традиции Краткое похвальное слово Сергию значительно уступает в объеме Епифаниевско–му. Других похвальных слов Сергию Радонежскому в рукописях нам обнаружить не удалось.

Существует текстологическая связь между сообщением Рогожского летописца о кончине Сергия и Похвальным словом Епифания Пре–мудрого, что подтверждает нашу гипотезу о включении Похвального слова Сергию в состав Троицкой летописи:

Рогожский летописец Похвальное слово Сергию Сергии, святыи старець, чюд–ныи, добрый, тихии, кроткыи, сми–реныи, просто рещи и не умѣю его житиа сказати, ни написати; Сергие святыи старець, чюд–ныи, добродѣтелми всякыми укра–шенъ, тихыи и кроткий нравъ имѣя, и съмѣреныи,… не могыи по достоанию написати житиа,… по подобию нарещи или похвалити достойно; и невѣрныя цари и князи чюди–шася житию его; всеи Русской земли нашей учитель и наставникъ[27]. но и невѣрнии мнози удивиша–ся в благопребывателнѣи жизни его…; правыи учитель, нелестныи наставникь,… княземь великымь русскым учитель[28].

Итак, в перечисленных текстах Троицкой летописи явно проступает личность автора, заинтересованного в прославлении «великой лавры» — Троице–Сергиева монастыря, его основателя «святого старца» Сергия, прежде которого «в нашеи земли такова не бывало», и выдающихся монахов Троицкой обители. При этом, следует заметить, никакому другому монастырю подобного внимания в летописи не уделяется. Автор, превыше всего ставящий монашеские добродетели, очевидно, сам должен быть монахом, а по пристрастию к «великой» Троице–Сергиевой Лавре — монахом именно этого монастыря. Так мы сузили круг возможных авторов Троицкой летописи. Учитывая, что под 1392 г. вставлено, скорее всего, принадлежащее Епифанию Премудрому Похвальное слово Сергию Радонежскому, вспоминая, далее, что в летописи помещены биографические материалы о Сергии и его сподвижниках, а никто другой, кроме Епифания, жизнеописания Сергия не составлял (в Предисловии к Житию Епифаний заметил, что он 26 лет ждал, когда кто–нибудь напишет биографию Сергия), — мы приходим к выводу об авторстве именно Епифания Премудрого в отношении Троицкой летописи.

Подтвердим наш вывод фактическими и стилистическими сближениями Троицкой летописи с текстами принадлежащих Епифанию произведений.

Фраза Троицкой летописи, что Сергий «от патриарх прославлен», находит параллель в Житии Сергия, в котором рассказывается о присылке Сергию от патриарха «поминков» и благословляющей грамоты. Фактическая деталь — о митрополичьих послах Павле и Герасиме, упомянутых в Троицкой летописи под 6871 г., находит параллель в Житии Сергия, где в главе об основании Киржачского монастыря упомянуты те же митрополичьи посланники Герасим и Павел[29] — но уже в более высоком статусе (в летописи: архимандрит Павел и игумен Герасим, в Житии оба посланника имеют уже сан архимандрита).

Одна и та же хронологическая неточность присутствует в Житии Сергия и в Троицкой летописи — это ошибочное мнение об одновременности правления византийского императора Андроника II и патриарха Каллиста. Андроник II Палеолог правил с 1282 по 1328 г., а патриарх Каллист занял престол только в 1350 г. Между тем в Житии утверждается, что Сергий родился «в лѣта благочестиваго преславнаго дръжавнаго царя Андроника, самодръжьца гречьскаго, иже въ Цари–градѣ царствовавшаго, при архиепископѣ Коньстянтина града Ка–листѣ, патриарсѣ вселеньскомъ,… егда рать Ахмулова» (т. е. в 1322 г.)[30]; в Троицкой летописи аналогичная ошибка содержится в статье 6886 г., где читается, что княгиня Василиса родилась «въ лѣто 6839, въ царство царя Андроника Цареградскаго, а патриарха Калиста»[31].

Обратим внимание на приверженность составителя Троицкой летописи к перечислению всех светских и церковных правителей, при которых произошло то или иное знаменательное событие. Так, в упомянутом известии о рождении княгини Василисы помимо византийского императора и константинопольского патриарха автор перечисляет: «а въ Ордѣ тогда царь былъ Озбякъ въ Сарае, а на Руси въ княжение великое Иваново Даниловича Калитино, при архиепископѣ Фегнастѣ, митрополитѣ». Тот же прием характерен и для Епифания Премудрого. В Житии Сергия Радонежского, в сообщении о рождении святого, Епифаний наравне с византийским императором Андроником и патриархом Каллистом называет: «въ земли же Русстѣи въ княжение великое тферьское при великом князе Димитрии Михаиловиче, при архиепи–скопѣ пресвященнѣм Петре, митрополитѣ всеа Руси»[32]. Аналогичный прием наблюдается и в Житии Стефана Пермского. Епифаний пишет, что Стефан сложил пермскую азбуку «в лѣто 6883, въ царство Иоанна царя греческаго, въ Царѣградѣ царствовавшаго, при архиепископѣ Филофеи, патриарсѣ Костянтина града, в Ордѣ же и в Сараи над татары тогда Мамаи царствуетъ, но не вѣчнуетъ абие, на Руси же при ве–лицемъ князи Дмитреи Ивановичи, архиепископу же митрополиту не сущу на Руси в ты дни никому же, но ожидающимъ митрополича при–шествиа от Царяграда, его же Богъ дасть»[33]. А вот как определяет Епифаний дату смерти (26 апреля 1396 г.) епископа Стефана Пермского: «въ царство правовѣрнаго греческаго царя Мануила, иже въ Царѣградѣ царствовавша, при патриарсѣ Антонии, архиепископѣ Кос–тянтинополи, при патриарсѣ Иерусалимьстѣмь Дорофеи, при патри–арсѣ Александриистем Маркѣ, при патриарсе Антиохиистѣмъ Нилѣ, при благовѣрномъ князи великомъ Василии Дмитриевичи, в седмое лѣто княжениа его, при архиепископѣ Киприанѣ митрополитѣ всеа Руси, тогда бо в ты дни сущу ему в Киевѣ, при прочихь же князехъ благочестивыхъ и христолюбивыхъ: князе Владимерѣ, Юрии, Андрѣи, Петрѣ, Костянтинѣ, Юрьи, Иоаннѣ, Симеонѣ, Афонасии, Андрѣи, Василии, Литовьскою же всею землею обладающу в ты дни князю великому Витофту Кестутиевичю, во дни христолюбца князя великого Михаила Александровича Тверскаго, и Ольга Рязаньскаго, и Андрѣя Рос–товьскаго, и Иоанна Ярославскаго, в шестое на десять лѣто владычества Тактамыша царя, иже обладающу ему Мамаевою Ордою, Заволжь–ское царство обдержащу второму царю именемъ Темирь Кутлую, иже тою страною обладающу ему»[34]. Из приведенного перечисления можно, кстати, получить любопытные факты о распределении политических сил в Восточной Европе в начале XV века и иерархии правителей в понимании Епифания Премудрого, а заодно и о политических симпатиях и воззрениях Епифания, который представлял устройство Великого княжения Владимирского в виде союза суверенных княжеств во главе с великим князем Владимирским.

Отсюда проистекает критика Епифанием действий московских властей, направленных на ущемление самостоятельности отдельных княжеств: см. характеристику княжения Ивана Калиты как «насилования» и описание «гонений» и «великой нужи» на «град Ростов» со стороны представителей московской великокняжеской администрации в Житии Сергия Радонежского[35], а также слова о «тяжести» и «данях тяжких и насильствах» москвичей в Пермской земле, прозвучавших в Житии Стефана Пермского[36]. Такого же критического плана высказывания имеются и в Троицкой летописи. Например, под 6876 г. осуждающий характер носят слова о том, что «князь великии Дмитрии Ивановичь да Алексѣи митрополитъ зазваша князя Михаила Алексан–дровичя Тферскаго любовью на Москву,… да его изымали, а что было бояре его около его, тѣхъ всѣхъ поимали, розно разведоша, и быша вси въ нятьи, и дръжаша ихъ въ истомѣ… Князь же Михаило съжали–си велми и о томъ негодоваше,… паче же на митрополита жаловашеся, къ нему же вѣру имѣлъ паче всъхъ, яко по истиннѣ святителю»[37] (напомним, что в Житии Стефана Епифаний специально выделил имя Михаила Александровича эпитетом «христолюбца»).

Отметим другие фрагменты Троицкой летописи, находящие параллели в сочинениях Епифания Премудрого.

Под 6848 г. выражению «наполнишася великыа печали и плачя» Троицкой летописи[38] соответствует «многа плачя и печали наполни–шяся» Похвального слова Сергию[39].

В Троицкой под 6879 г.: «новогородци ушкуиници разбоиници», то же самое в Житии Стефана Пермского: «новгородци ушкуиници. разбоини–ци»[40]. Ниже в Троицкой: «Рязанци же сурови суще … вязати москвичь, понеже суть слаби и страшливи», в Житии Стефана Пермского: «су–ровѣишии мужи, невѣрнии человѣцы», «слаби же и груби зѣло и страши–ви»[41]. Аналогично в Троицкой под 6900 г. о новгородцах: «человѣци суровы, непокориви», и под 6901 г.: «сурови человѣци, свѣрѣпии людие»[42].

Название Троице–Сергиева монастыря «великой лаврой» (под 6882, 6887 гг.) находит полное соответствие в текстах Епифания: «преслову–щеи лаврѣ и велицѣи оградѣ и в славнѣи обители» (Похвальное слово Сергию)[43], «сии великыи монастырь яко лавра» (Житие Сергия Радонежского — МДА, № 88. Л. 315.).

Прославление Епифанием Троицкого монастыря как общежитийного находит соответствие в текстах Троицкой летописи, где подчеркивается общежитийный характер основанных Сергием монастырей и вообще обращается подчеркнутое внимание к этому принципу устройства монашеской жизни. Так, под 6882 г. сообщается о поставлении Суздальского епископа Дионисия — «общему житию началника»; монастырь на Высоком определен как «общее житие»[44]. Под 6885 годом рассказывается, что митрополит Алексий создал Чудов «общии монастырь»[45], и «обѣщажеся тому монастырю быти общему житию, еже есть и до сего дня»[46]. О архимандрите Иване Петровском сказано — «се бысть пръвыи общему житию началникъ на Москвѣ»[47], ниже повторено — «Ивана Петровскаго архимандрита, московьскаго кино–виарха, началника общему житию»[48]. В статье 6886 г. обращено внимание, что княгиня Василиса «и вси общее житье живяху»[49]. Под 6901 г. сообщается о кончине игуменьи Ульяны, которая «общему житью женскому начальница сущи»[50].

Отметим другие совпадения. Под 6885 г.: Ольгерд «пива и меду не пиаше», под 6886 г.: княгиня Василиса «пива и меду не пиаше»; сравните в Житии Стефана Пермского: «пива не пиаше», в Житии Сергия Радонежского: «пива же и меду никогда же не вкушающи»[51].

Под 6882 г.: «подасть великую волю и ослабу и многу льготу»[52], в Житии Сергия Радонежского: «и лготу людем многу дарова и ослабу… велику»[53].

В Троицкой летописи под 6916 г.: «всѣмъ человѣкомъ… — болшимъ и меншимъ и ближнимъ и далнимъ»[54], в Житии Сергия Радонежского: «никто же не дръзняше писати о немъ — ни далнии, ни ближнии, ни большие, ни меншие»[55].

Можно указать еще на целый ряд стилистических параллелей.

«Игумен мнозей братьи и отець многим манастырем» — так называет Сергия Троицкая летопись под 6882 г., ей вторит создатель Жития Сергия: «игумен множайшии братии и отець многым манастырем» (МДА, № 88. Л. 306 об.).

О митрополите Алексии составитель Троицкой летописи под 6885 г. говорит, что он «благоверну и благородну родителю сын, отца нарицаемаго Феодора и от матери именем Мариа; родижеся в княжение великое в Тферское Михайлово Ярославича, при митрополите Максиме». Но в точности в тех же выражениях описывает Епифаний Премудрый рождение Сергия: «родися от родителя доброродну и бла–говерну, от отца, нарицаемого Корила, и от матере именем Мариа…, родися… в княжение великое Тферское при великом князе Димитрии Михайловиче, при… Петре митрополите всеа Руси» (МДА, № 88. Л. 281 об., 291 об.).

Под тем же 6885 г. летописец употребил выражение «странно нека–ко и не знаемо», в епифаньевском Житии Сергия читается то же самое: «странно нечто и незнаемо», «странно и незнаемо», «странно некако и незнаемо» (МДА, № 88. Л. 286, 293, 295, 342). Другой вариант употреблен в статье 6912 г.: «страннолепно некако», а далее — «незнаемо»; тождественно читается в Житии Стефана Пермского: «страннолепно некако и незнаемо» (Житие Стефана Пермского. С. 61).

В статье 6885 г. Троицкой летописи перечисляется состав направлявшегося в Константинополь посольства (бояре, слуги, представители церкви) и заключается описание характерным замечанием: «И бысть их полк велик зело». Но теми же словами описывает Епифаний окружение князя, прибывшего в Троице–Сергиев монастырь: «и плъку велику быти округ его, боляром же и слугам и отроком его» (МДА, № 88. Л. 349).

Совпадает описание погребение митрополита Алекия (под 6885 г.) и преподобного Сергия (в Похвальном слове Сергию). Алексий «запо–веда князю великому, не повеле положити себе в церкви, но внеуду церкви… Князь же великий никако же не сотвори того…, но в церкви близ олтаря положи его с многою честию». Сергий также «заповеда ученикомь своимь и не повеле имь в церкви положити ся, нъ вне церкви тако просто повеле погребсти ся съ прочими братиами… Ки–прианъ митрополитъ… повеле имь положити его въ церкви на правей стране» (Тихонр. № 705. Л. 117—117 об.).

Завершает летописатель статью 6885 г. фразой: «До зде скратим слово и скончаем беседу»; сходное находим в Житии Сергия: «конечную беседу реку и потом препокою слово», «скончаста беседу» (МДА, № 88. Л. 295, 327 об.), а также в Житии Стефана Пермского: «подобает же скратити слово» (Житие Стефана Пермского. С. 111).

Под 6898 г. встречу митрополита Киприана с тверским князем хронист описывает в следующих выражениях: «благослови князя велика–го митрополит, и целовастася любезно, и седоста, и беседоваста надол–зе о ползе душевней»; те же речевые обороты присутствуют при описании сходных ситуаций в Житии Сергия: «благослови его, и о Христе целование даст… и поучи его о плъзе души», «благослови его…, о Христе целование дасть ему… и побеседова с ним», «благослови его, и це–ловавшася, седоста… и побеседова с ним душепитателными, утешител–ными словесы» (МДА, № 88. Л. 293—294, 327 об., 349—349 об.).

Добавим также параллели, найденные Г. М. Прохоровым в статьях 6882 и 6885 гг. Троицкой летописи и в тексте Жития Стефана Перм–ского[56]. Приведу наиболее убедительные сопоставления:

Троицкая летопись Житие Стефана Пермского …избравъ его мужа тиха, кротка, смѣрена, хитра, премудра, разумна, промышлена же и расъсуд–на… и спроста рещи всяку доб–родѣтель исправлешаго (ПСРЛ. Т. 15, вып. I. Стлб. 105—106); …обрѣтохъ того самого Стефана мужа добра, мудра, разумна, смыс–лена, умна суща и хитра, и всячески добродѣтелми украшена (Житие Стефана Пермского. С. 60); Князь же великии зѣло любля–ше Митяя, и чтяше и, и въ сласть послушаше его (ПСРЛ. Т. 15, вып. I. Стлб. 128); Они же убо в сласть послушаша учениа его, и с радостию приаша проповѣдь его (Житие Стефана Пермского. С. 33); … и бывшу збору, и зопрашанию, и истязанию, и распытованию (ПСРЛ. Т. 15, вып. I. Стлб. 131). Аще и многу съпрашанию быв–шу, аще и велику промежу ими истязанию сущу (Житие Стефана Пермского. С. 31).

Интересно, что даже знаменитой фразе, читающей в Троицкой летописи под 6900 г.: «И аще хощеши распытовати, разгни книгу Лѣто–писецъ великии русьскии и прочти»[57], находятся параллели в Житии Сергия Радонежского: «и куюждо разгнет книгу, ту абие добрѣ чтыи»[58], а также в Житии Стефана Пермского: «елика в письмена сиа приницающихъ, и разгыбающихъ, и почитающих»[59].

В свете всего вышеизложенного вывод о том, что автором Троицкой летописи являлся Епифаний Премудрый, представляется нам достаточно обоснованным.

По основным идеям, воплощенным в Троицкой летописи, она является в полном смысле московской. Во всех описанных в летописи конфликтах (московско–рязанском, московско–тверском, московско–новгородском, московско–литовском) московская сторона всегда объявляется правой, а противная осуждается. Промосковской же идеей является обоснование тезиса о вотчинном владении московскими князьями великого княжения Владимирского. С этих позиций под 6868 г. оговаривается, что Дмитрий Константинович Суздальский получил великое княжение «не по отчинѣ, ни по дѣдинѣ», а под 6870 г. утверждается, что Дмитрий Иванович завладел Владимирским княжением именно «по отчинѣ и по дѣдинѣ»; в обоснование той же мысли под 6870 г. сообщается, что Дмитрий Иванович «сѣде на великомъ княжении, на столѣ отца своего и дѣда и прадѣда»[60], а под 6871 г. Дмитрий Иванович изгоняет Дмитрия Константиновича «съ вели–каго княжениа съ Володимеря, съ своее отчины, въ его градъ въ Суждаль»[61].

Для датировки Троицкой летописи следует учесть, что изложение в ней доведено до конца 1408 г. Однако, летопись составлялась позже этого года, так как под 6900 г. в текст включено Похвальное слово Сергию Радонежскому, составленное в 1412 г. Тем не менее, работу редактора–составителя нельзя выносить за пределы 1425 г., поскольку под 6900 г. великий князь Василий Дмитриевич назван «нынешним» (Василий Дмитриевич умер в феврале 1425 г.). Более того, летопись создана до написания Жития Сергия Радонежского, т. е. до 1418 г., и заключаем это на основании слов автора (под 6900 г.) о Сергии — «не умѣю его житиа сказати, ни написати» (!) Таким образом, составление Троицкой летописи следует относить ко времени между 1412 и 1418 гг.

Во 2 части работы были приведены данные, позволяющие считать, что в 1414 г. Троицкая летопись уже существовала. Относя составление Троицкой летописи поэтому к 1412—1414 гг., нельзя все–таки полностью исключать возможности, что некоторые сведения (например, о строительстве Благовещенской церкви в Кремле) могли вноситься и позднее (в 1416—1418 гг.)[62].

  1. Карамзин Н. М. История государства Российского: Изд. И. Эйнерлинга. СПб., кн. 2, 1842. Примеч. к т. 5. Стлб. 78 (примеч. 207). ^
  2. Кочетков С. Н. Троицкий пергаменный список летописи 1408 года // Археографический ежегодник за 1961 г. М., 1962. С. 23. ^
  3. Шахматов А. А. Симеоновская летопись XVI в. и Троицкая начала XV в. СПб., 1910. ^
  4. Приселков М. Д. Троицкая летопись: Реконструкция текста. М.; Л., 1950. ^
  5. Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI—XVII вв. М., 1980. С. 26. ^
  6. Приселков М. Д. Троицкая летопись. С. 8—9. ^
  7. Моисеева Г. Н. Отрывок Троицкой пергаменной летописи, переписанный Г. Ф. Миллером // ТОДРЛ. Л., 1971. Т. 26. С. 93—99. ^
  8. Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI—XVII вв. С. 135—140. ^
  9. ПСРЛ. Пг., Т. 15. вып. 1, 1922. Стлб. 107. ^
  10. Там же. Стлб. 108. ^
  11. Там же. Стлб. 109. ^
  12. Там же. Стлб. 137—138. ^
  13. Там же. Стлб. 141—142. ^
  14. Там же. Стлб. 142. ^
  15. Там же. Стлб. 147. ^
  16. Там же. Стлб. 148. ^
  17. Там же. Стлб. 149—150. ^
  18. Там же. Стлб. 150. ^
  19. Там же. Стлб. 151. ^
  20. Там же. Стлб. 152. ^
  21. Там же. Стлб. 153—154. ^
  22. Там же. Стлб. 156. ^
  23. Приселков М. Д. Троицкая летопись. С. 445. ^
  24. Там же. С. 455. ^
  25. ПСРЛ. Т. 15, вып. 1. Стлб. 163. ^
  26. Приселков М. Д. Троицкая летопись. С. 440. ^
  27. ПСРЛ. Т. 15, вып. 1. Стлб. 163. ^
  28. Тихонр. № 705. Л. 108 об., 109, 110 об., 112. ^
  29. РГБ, ф. 173/I (Фундаментальное собрание библиотеки Московской Духовной Академии), № 88. Л. 359. ^
  30. Там же. Л. 291 об. ^
  31. ПСРЛ. Т. 15. вып. 1. Стлб. 132. ^
  32. МДА, № 88. Л. 291 об. ^
  33. Житие Стефана Пермского. С. 74. ^
  34. Там же. С. 85. ^
  35. МДА, № 88. Л. 299. ^
  36. Житие Стефана Пермского. С. 40. ^
  37. Приселков М. Д. Троицкая летопись. С. 386—387. ^
  38. Там же. С. 364. ^
  39. Тихонр. № 705. Л. 119 об. ^
  40. ПСРЛ. Т. 15, вып. 1. Стлб. 97; Житие Стефана Пермского. С. 87. ^
  41. ПСРЛ. Т. 15, вып. 1. Стлб. 98—99; Житие Стефана Пермского. Стлб. 31, 41. ^
  42. Приселков М. Д. Троицкая летопись. С. 439, 441. ^
  43. Тихонр. № 705. Л. 117 об. ^
  44. ПСРЛ. Т. 15, вып. 1. Стлб. 106, 108. ^
  45. Там же. Стлб. 121. ^
  46. Там же. Стлб. 123. ^
  47. Там же. Стлб. 129. ^
  48. Там же. Стлб. 130. ^
  49. Там же. Стлб. 133. ^
  50. Приселков М. Д. Троицкая летопись. С. 442. ^
  51. МДА, № 88. Л. 300 об. ^
  52. ПСРЛ. Т. 15. вып. 1. Стлб. 106—107. ^
  53. МДА, № 88. Л. 300. ^
  54. Приселков М. Д. Троицкая летопись. С. 470. ^
  55. МДА, № 88. Л. 276 об. ^
  56. Прохоров Г. М. Памятники переводной и русской литературы XIV—XV веков. Л., 1987. С. 116—117. ^
  57. Приселков М. Д. Троицкая летопись. С. 439. ^
  58. МДА, № 88. Л. 295 об. ^
  59. Житие Стефана Пермского. С. 110. ^
  60. ПСРЛ. Т. 15, вып. 1. Стлб. 73. ^
  61. Там же. Стлб. 74. ^
  62. Об атрибуции Троицкой летописи Епифанию Премудрому впервые было напечатано в статье: Kloss B. M. Determining the Authorship of the Trinity Chronicle // Medieval Russian Culture. Vol. II. University of California Press, Berkeley and Los Angeles, California. 1994. P. 57—72. Но в кратком виде проблема была сформулирована еще ранее: Клосс Б. М. Жития Сергия и Никона Радонежских в русской письменности XV—XVII вв. // Методические рекомендации по описанию славяно–русских рукописных книг. Вып. 3. М., 1990. С. 291—292; Он же. Быть святым на Руси // Наука в России. № 1, 1993. С. 96—101. ^

Глава 14. Житие Сергия в составе летописных сводов XVI—XVII вв.

Летописный свод 1518 г.

Под сводом 1518 г. мы понимаем общий протограф Софийской 2–ой и Львовской летописей.

Софийская 2–ая летопись представлена двумя списками:

1) РГАДА. ф. 181 (Собрание МГАМИД), № 371 (30–е годы XVI в.), текст летописи начинается со статьи 6905 г.;

2) ГИМ, Собрание Воскресенского Новоиерусалимского монастыря, № 154б (50–е годы XVI в.). Софийская 2–ая летопись начинается со статьи 6900 г. (до этого года читается текст Софийской 1–ой летописи младшего извода).

Софийская 2–ая летопись (по Архивскому списку) представляет свод 1518 г. не в чистом виде, а в соединении с особым изводом Типографской летописи[1]. В Архивском списке имеются и механические вставки листов с выписками из Типографской летописи. Так, л. 12—14 и 38—39 являются вставными, все написаны одним почерком и составляли некогда одно целое, поскольку фраза на л. 14 об. непосредственно продолжается на л. 38. Указанные листы представляли часть одной рукописи, причем на л. 38 проставлен номер 18–ой тетради. На л. 12—14 помещен текст прощальной грамоты митрополита Киприана, на л. 14 об. читается начало статьи 6928 г., но текст зачеркнут кинова–рью и переписан (тем же писцом) на л. 37 об. (который подклеен к л. 38—39). Писец подгонял вставные листы к основному тексту, поэтому ему пришлось часть известий на л. 15 зачеркнуть, переписать на отдельный листок (л. 11) и подклеить к вставленным л. 12—14 (для вставок использовалась бумага самого Архивского списка).

Архивский список представляет оригинал летописного свода, Воскресенский же список является копией Архивского и продолжен по другому источнику до 1534 г. (и здесь летописная компиляция сохранилась в оригинале). Текст Софийской 2–ой летописи опубликован (весьма неудовлетворительно): ПСРЛ. СПб., 1853. Т. 6.

Львовская летопись, представленная Эттеровым списком 60–х годов XVI в. (РНБ, F.IV.144), является компиляцией из свода 1518 г. и продолжающего его свода 1560 г.[2] Текст опубликован: ПСРЛ. СПб., 1910. Т. 20, ч. 1; СПб., 1914. Т. 20, ч. 2.

Одно время считалось, что Архивский список являлся оригиналом и для Львовской летописи[3]. Дело в том, что помещенное в этих летописях «Хожение за три моря» Афанасия Никитина имеет общий дефект — пропуск, приходящийся в Архивском списке в точности между л. 195 об. и л. 196, и можно было предположить, что дефект объясняется утерей соответствующего листа в Архивском списке. Но ситуация здесь несколько иная. Между л. 195 об. и 196 происходит смена почерка: на нижнем поле л. 196 почерком писца поставлен номер 1–ой тетради, последующие номера стоят на л. 204, 210 и т. д. Следовательно, в тетради, начинающейся с л. 196, утери листа быть не могло. На предшествующих листах не сохранилось счета тетрадей, но проверка расположения филиграней показывает, что тетрадь, оканчивающаяся л. 195, также сохранилась полностью. Таким образом, утеря листа произошла не в Архивском списке, а в его оригинале: очевидно, рукопись была разделена на две части и отдана для переписки двум писцам, тогда–то крайний лист одной из этих частей и был утерян.

Таким образом, источником Софийской 2–ой летописи и Львовской послужила одна и та же рукопись свода 1518 г.

В составе свода 1518 г. читается несколько фрагментов из Жития Сергия. Под 6900 г. статья «О преставлении Сергѣевѣ» (ПСРЛ. Т. 6. С. 119—120; Воскр. № 154б, л. 1055—1056 об.) представляет фрагмент Четвертой Пахомиевской редакции (Троицкого вида), при этом текст поправлен по Пятой Пахомиевской редакции. Под 6900 г. статья «От житья святого Сергия» (ПСРЛ. Т. 6. С. 120—122; Воскр. № 154б, л. 1056 об. — 1060 об.) является кратким пересказом Второй Пахомиевской редакции, но имеются дополнения из Четвертой Пахомиевской редакции и из Третьей Пахомиевской (или Редакции с чудесами 1449 г.). Но одно сведение о Сергии носит уникальный характер: «И от Тахтамышава нахожения бежа во Тферь». Здесь мог быть использован или древний летописный источник типа Троицкой летописи, или местные монастырские записи. Под 6904 г. статья «От жития святого Сергия, о Стефане» (ПСРЛ. Т. 6. С. 129) представляет фрагмент Четвертой Пахомиевской редакции (Основного вида). Под 6946 г. статья «От Жития Сергиева, чюдо о Белеве» (ПСРЛ. Т. 6. С. 150—151; Т. 20, ч. 1. С. 242—244) — является фрагментом Пятой Пахомиевской редакции.

Житие Сергия в составе Никоновской летописи

Житие Сергия Радонежского в составе Никоновской летописи читается под 6900 г. и имеет заголовок «Повесть о преподобнем Сергии». Текст основан на Пространной редакции и Второй Пахомиевской, самое начало взято из сообщения Симеоновской летописи, имеются также заимствования из Повести о Куликовской битве (той же Никоновской летописи). Текст на всем протяжении подвергся значительной литературной обработке. Составителем данной редакции жития, как и всего летописного свода в целом, следует считать митрополита Даниила (1522—1539). Никоновская летопись в первоначальном составе, доведенном до 1520 г., была создана в конце 20–х — начале 30–х годов XVI в. и сохранилась в оригинале: РГАДА, ф. 201 (Собрание М. А. Оболенского), № 163 (большая часть текста переписана рукой митрополичьего писца Юшки Сасинова)[4].

Публикация (по списку БАН, 32.14.8): ПСРЛ. СПб., 1897. Т. 11. С. 127—147.

Вставки из жития Сергия имеются и в других местах Никоновской летописи. Под 6886 г., в «Повести о Алексеи митрополите всея Русии», эпизоды об основании Андроникова монастыря и о попытке склонить Сергия занять митрополичий престол заимствованы из жития Сергия Пространной редакции (ПСРЛ. Т. 11. С. 30—31, 31—32, 33—34).

Житие Сергия в составе Степенной книги

Составленная в 60–х годах XVI в. Степенная книга включает ряд эпизодов из различных редакций жития Сергия Радонежского. В разделе, посвященном жизнеописанию митрополита Алексея, рассказы «О Стефане, брате великаго Сергия», «О составлении Андроникова монастыря», «Беседование святаго Алексия с преподобным Сергием о митрополии» — заимствованы из Никоновской летописи, а рубрики «О начале игуменьства преподобнаго Сергия чюдотворца», «О збытии пророчества святаго святителя Алексия и преподобнаго игумена Сергия» самостоятельно извлечены составителем Степенной книги из Пространного жития Сергия (имеется и отсылка: «яко свидетельству–еть в житии самого того преподобнаго Сергия»). Конспективный пересказ этого жития, озаглавленный «О Сергии чюдотворце», помещен после известия о преставлении Сергия под 6900 г. (с отсылкой, что деяния и чудеса Сергия «явлена суть в торжественом словеси великого жития его»).

Публикация: ПСРЛ. СПб., 1913. Т. 21, ч. 2. С. 350, 352, 357—358, 360—361, 363, 415.

Житие Сергия в составе свода 1560 г.

Летописный свод, доведенный до 1560 г., составлен в 60–х годах XVI в. на основе Никоновской, Воскресенской, Софийской 2–ой летописей, Новгородского свода 1539 г. и других источников[5]. Текст свода не опубликован. Житие Сергия Радонежского (под 6900 г.) повторяет текст списка Оболенского Никоновской летописи — в некоторой переработке, с пропусками и искажениями.

Списки:

РГБ, ф. 256 (Собр. Н. П. Румянцева), № 255 (л. 45—72) — конца XVI — начала XVII в.;

РГАДА, ф. 181 (Собр. МГАМИД), № 11, ч. 1 (л. 56—95) — нач. XVII в.;

РНБ, Эрмитажное собр., № 397 — 80–е годы XVII в. (копия Архив–ского списка).

Житие Сергия в составе Лицевого свода XVI века

В 1568—1576 гг. царскими книгописцами и художниками была создана иллюстрированная энциклопедия всемирной и русской исто–рии[6]. В основу положен список Оболенского Никоновской летописи, текст которого дополнен по многим источникам. Рукопись свода оказалась впоследствии разделенной на несколько томов, так что житие Сергия читается теперь во втором томе так называемого Древнего летописца под 6900 г.: БАН, 31.7.30 (т. 2, л. 376—441 об.), текст иллюстрирован 77 миниатюрами. Житие Сергия совпадает с редакцией Никоновской летописи.

Публикации: обе части Древнего летописца опубликованы в 1774—1775 гг.; в издании ПСРЛ. СПб., 1897. Т. 11, Древний летописец привлечен для подведения вариантов к тексту Никоновской летописи.

Летописно–хронографический свод начала XVII века («Русский Временник»)

В основу «Русского Временника» положены разные редакции Русского хронографа и свод 1550 г. Повесть о Сергии Радонежском под 6900 г. является сокращением текста свода 1560 г.

Списки:

1) ГИМ, собр. А. Д. Черткова, № 115б (л. 94 — 98 об.) — начало 20–х годов XVII в.

Филигрань: Гербовый щит под короной — Дианова и Костюхина, № 209 (1623 г.);

2) РГАДА, ф. 201 (Собр. М. А. Оболенского), № 46 (л. 166—174) — 40–е годы XVII в.

Филигрань: Домик под крестом, обвитым змеей — Дианова и Кос–тюхина, № 534 (1645 г.);

3) РГАДА, ф. 188 (Собр. Рукописных книг), № 13 (л. 779 об. — 785) — 40–е годы XVII в.

Филиграни: Ворота—Гераклитов, № 41 (1638 г.), 46 (1649—1650 гг.); Герб — Гераклитов, № 326 (1648—1649 гг.); Герб — Гераклитов, № 281 (1647 г.); Кувшин с одной ручкой под полумесяцем — Гераклитов, № 716 (1644 г.); Голова шута — Гераклитов, № 1180 (1643 г.); Гербовый щит с лилией под короной — Гераклитов, №№ 211, 213, 214 (1648—1649, 1660 гг.); Герб — Гераклитов, № 1436 (1638 г.); Лотарингский крест — Гераклитов, № 375 (1650 г.); Гербовый щит — Гераклитов, № 1480 (1650 г.); Голова шута с 5 бубенцами — Гераклитов, №№ 1177—1179 (1642—1643 гг.).

4) РНБ, F.IV.244 (л. 782 об. — 789) — последняя четверть XVII в.

Филиграни: Герб Амстердама и литеры PL—Черчилль, № 13 (1675 г.);

Герб Амстердама и литеры СН — Черчилль, № 18 (1682 г.).

5) Санкт–Петербургское отделение Института российской истории РАН, ф. 238 (Колл. Н. П. Лихачева), оп. 1, № 513 (л. 277 об. — 281) — 1711 г.[7]

Житие Сергия в составе Троицкого сборника XVII в.

Летописно–хронографический сборник, составленный в конце 30–х — 40–х годах XVII в., содержит под 6900 г. краткое житие Сергия Радонежского (без заголовка). Текст является сокращением повести Никоновской летописи (ее Троицкой редакции), но в начале читается о распоряжении митрополита Киприана погрести Сергия в церкви Троицы, что выписано из Похвального слова Сергию Епифания Премудрого. В конце имеется отсылка, в которой говорится, что об остальных деяниях Сергия «писано в книзѣ жития его и в большом лѣтопис–це» — т. е. в Пространном житии Сергия и в Никоновской летописи[8].

Списки:

1) РГБ, ф. 310 (Собр. В. М. Ундольского), № 754 (л. 243—248 об.) — 40–е годы XVII в.

Филиграни: Кувшин с двумя ручками под листьями — типа: Гераклитов, № 922 (1639 г.); Кувшин под трилистником, на тулове литеры ID — Тромонин, № 470, 471 (1636 г.); Голова шута — типа: Гераклитов, № 1175 (1635 г.); Гербовый щит с лилией — Хивуд, № 1664 (1646 г.); Столбы с буквами RO и D — Лауцявичюс, № 3797 (1640 г.); Кувшин под полумесяцем — типа: Гераклитов,№ 944 (1631—1633 гг.); Кувшин под лилией — типа: Гераклитов, № 750 (1631—1633 гг.).

2) РНБ, F.XVII.17 (л. 385—387 об.) — 50–е годы XVII в. (Хронограф Арсения Суханова).

Филиграни: Голова шута с 5 бубенцами — Гераклитов, № 1312 (1651 г.); Голова шута с косичкой и 5 бубенцами — типа: Дианова и Костюхина, № 329 (1658 г.); Голова шута с 5 бубенцами, небольшого размера — Гераклитов, № 1415 (1651 г.), Дианова и Костюхина, № 313 (1653 г.); Голова шута с 5 бубенцами, контрамарка из букв W и K — Гераклитов, № 1314 (1658 г.).

Текст на л. 1 и многочисленные пометы и вставки на полях рукописи принадлежат Арсению Суханову — известному церковному и политическому деятелю и путешественнику XVII в.

Патриарший свод 70–х годов XVII в.

В патриаршем Чудовом монастыре в 70–х годах XVII в. был составлен поистине грандиозный летописный свод, в основу которого были положены Никоновская летопись (по списку БАН, 32.14.8), Троицкий сборник и другие источники[9]. Под 6900 г. помещено житие Сергия Радонежского, совпадающее с Троицким сборником (но текст исправнее обоих известных списков). Заголовок по списку Виф. № 34: «Повесть о преподобнѣм Сергии игумене».

Поскольку со времени последнего исследования о своде были обнаружены новые списки, а для более точной датировки привлечены приходо–расходные книги Патриаршего Казенного приказа за последнюю треть XVII — начало XVIII в., то мы даем заново описание рукописей летописного свода 70–х годов XVII в.:

1) РГБ, ф. 556 (Собрание Вифанской духовной семинарии), № 34 (т. 1, л. 347 об. — 349) — 70—80–е годы XVII в. Состоит из двух томов, написанных в развернутый лист, на 38 (Оглавление) + 851 (Основной текст) листах (в Оглавлении и Основном тексте отдельные нумерации). В переписывании текста принимали участие десять писцов:

Первый почерк: Оглавление (л. 1 — 38 об.), л. 65—91 об., 97—134, 212 — 226 об., 251 об. — 253, 254, 255 об., 259 об. — 260 об., 261 об. — 262, 267 — 428 об., 432 об. — 445 об., 457 — 541 об., 599 об. — 603, 603 об. — 641, 645—678, 686 об. — 749 об., 779—810 об., 814 — 814 об., 820 — 852 об.

Второй почерк: л. 1 — 64 об., 134 об. — 203 об.

Третий почерк: л. 92 — 96 об., 542—548.

Четвертый почерк: л. 428 об. — 432 об.

Пятый почерк: л. 204 — 211 об., 227—251, 253 об. — 254, 254—255, 255 об. — 259 об., 260 об. — 261, 262 об. — 266 об.

Шестой почерк: л. 446—457.

Седьмой почерк: л. 588 — 599 об., 603 — 603 об.

Восьмой почерк: л. 641 — 644 об.

Девятый почерк: л. 678—680, 680 об. — 686, 811 — 813 об., 815 — 819 об.; приписки на полях л. 833 — 833 об., 840 об.

Десятый почерк: л. 750—779.

Филиграни:

Герб Амстердама, под ним лигатура из букв V и H (чистый л. I);

Герб Амстердама, под ним лигатура из букв F и С, контрамарка из букв PD (л. 1—31 Оглавления за исключением некоторых листов) — типа Черчилль, № 11 (1670 г.), Дианова и Костюхина, № 154 (1671 г.);

Голова шута с 5 бубенцами, контрамарка в виде вензеля (л. 9=14);

Голова шута с 7 бубенцами и перевернутыми буквами P и D (л. 27=28);

Голова шута с 7 бубенцами (л. 32—38 Оглавления), в трех вариантах, один из них — Гераклитов, № 1374 (1678 г.);

Герб Амстердама, под ним цветок, контрамарка из литер МРВ (л. 1—7, 10—13, 173—203, 212—219, 436, 437=440, 441, 507, 508=513, 514) — Расходная книга Патриаршего Казенного приказа за 7182 (1673/74) г.[10];

Герб Амстердама, под которым буквы F и B, контрамарка PD (л. 8—9, 14—64, 307—394, 395 = 402) — Опись Патриаршей ризной казны 7183 г.[11], Расходная книга Патриаршего Казенного приказа за 7183 (1674/75) г.[12], Дианова и Костюхина, № 156 (1677 г.);

Герб Амстердама, контрамарка из литер G и B (л. 65—91, 97—100, 117—124, 220—226) — Опись Патриаршей ризной казны 7183 (1674/75) г.;

Голова шута с косичкой и 5 бубенцами (л. 92—96) — Гераклитов, № 1319 (1669 г.);

Голова шута с 7 бубенцами (л. 101—116), в двух вариантах;

Герб Амстердама, под ним буквы GD (л. 125—172) — Дианова и Костюхина, № 155 (1674 г.);

Голова шута с 7 бубенцами (л. 204—211, 227—266, 443—458), в двух вариантах;

Голова шута с 7 бубенцами и буквы СС (л. 267—306) — типа Гераклитов, № 1370 (1666 г.);

Голова шута с 7 бубенцами, контрамарка РВ (л. 396—401, 403—418, 426—434, 435=442, 438=439, 459—506), в трех вариантах: один вариант —типа Хивуд, № 2025 (1669 г.), другой вариант — Дианова и Костюхина, № 427 (1658 г.);

Голова шута с 7 бубенцами (л. 419—425);

Голова шута с 7 бубенцами, контрамарка PD (л. 509—512, 515 = 522, 523—530, 531—532, 535—557, 568—569) — Дианова и Костюхина, № 508 (1673—1674 гг.);

Голова шута с 7 бубенцами (л. 516—521);

Голова шута с 7 бубенцами, контрамарка IF (л. 533—534, 558—567, 570—628);

Герб Бристоля, контрамарка NB (л. 629—655, 658—660, 688—728, 730—733, 766—773) — Дианова и Костюхина, № 267 (1673 г.), Расходная книга Патриаршего Казенного приказа за 7193 (1684/85) г.[13];

Герб Амстердама, контрамарка AM (л. 656—657, 651—668, 678—687, 734—765, 774—813, 815—852);

Голова шута с 7 бубенцами, контрамарка IC (л. 669—676, 729, 814).

2) Ярославский историко–художественный музей–заповедник, № 15443 — 70—80–е годы XVII в. По почеркам, бумаге вполне однородна с Вифанской рукописью. Летописный текст доведен до статьи 6699 г. (л. 119 об.), далее помещены родословные и хронографические материалы. Текст переписан пятью писцами:

1 почерк: л. 1 — 1 об., 3 — 25 об., 27 об. — 30 об., 32 — 64 об., 65 об., 66 об., 67 — 67 об., 68 об. — 69 об., 69 об. — 70, 70—72, 73 — 81 об., 82 — 82 об., 83—84, 84 — 92 об., 94 об. — 99 об., 100—117, 120 об. — 137 об., 152 — 169 об. — это первый писец Виф. № 34;

2 почерк: л. 2 — 2 об., 26 — 27 об., 31 — 31 об., 72 — 72 об., 81 об., 92 об. — 94 об. — это третий писец Виф. № 34;

3 почерк: л. 64 об. — 65, 65 об. — 66 об., 66 об., 67 об. — 68 об., 69 об., 70, 83, 84, 99 об. — 100;

4 почерк: л. 117 — 119 об. — это пятый писец Виф. № 34;

5 почерк: л. 138—151 — это четвертый писец Виф. № 34.

Филиграни:

Герб Амстердама с лигатурой FC и контрамаркой PD (л. 1—2 — это 2 вариант третьего знака Виф. № 34;

Голова шута с 7 бубенцами: 1 вариант (л. 3—15, 120—129, 152—158) — это 3 вариант пятого знака Виф. № 34; 2 вариант (л. 16—25, 130—137, 159—169) — это 2 вариант пятого знака Виф. № 34;

Голова шута с косичкой и 5 бубенцами (л. 25—103): 1 вариант — Дианова и Костюхина, № 337 1668 г.); 2 вариант — это девятый знак Виф. № 34;

Голова шута с 7 бубенцами (л. 104—119);

Голова шута с косичкой и 4 бубенцами, контрамарка MIAM (л. 138—151), в трех вариантах.

3) РГАДА, ф. 181 (Собр. МГАМИД), № 351 — 70—80–е годы XVII в.

Рукопись в развернутый лист, на 607 листах. Одним почерком:

л. 4 — 603 об.

Филиграни основной части фолианта:

Голова шута с 7 бубенцами, контрамарка РС (л. 4—11, 20—27, 40, 44—115, 116—251, 260—292, 294—297, 299—313, 315—328, 330—347, 350—351, 353, 356—371, 375—376, 380—390, 393—403), в двух вариантах, один из них — Дианова и Костюхина, № 456 (1670—1676 гг.);

Голова шута с 7 бубенцами (л. 12—19, 28—39, 41—43, 116, 252—259, 293, 298, 314, 329, 348—349, 352, 354—355, 372—374, 377—379);

Герб Амстердама, контрамарка GB (л. 391—392) — это восьмой знак Виф. № 34;

Герб Амстердама с буквами FB, контрамарка PD (л. 404—571)—два варианта — оба находятся в Описи Патриаршей ризной казны 7183 г., второй вариант совпадает с седьмым знаком Виф. № 34;

Герб Бристоля (л. 572—603) — Дианова и Костюхина, № 267 (1673 г.), Расходная книга Патриаршего Казенного приказа за 7193 г.

4) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 1404б (л. 566 — 568 об.) — кон. XVII в. Текст восходит к Архивскому списку.

Филигрань: Герб семи провинций — Гераклитов, № 305, 306 (1697 г.).

5) РНБ, F.IV.235 (л. 189—192) — конца XVII — начала XVIII в. Тект восходит к Архивскому списку.

Филиграни: Двуглавый орел под короной — типа: Хивуд, № 1294 (1591 г.); Голова шута с 7 бубенцами и буквами AI — Клепиков, № 894 (1682, 1697 гг.); Герб Амстердама с буквами MI — Клепиков, № 1251 (1719 г.); Герб Амстердама с буквами EP; Голова шута с 7 бубенцами — типа: Клепиков, № 1392 (1597 г.); Герб Амстердама — типа: Хи–вуд, № 359 (1593 г.).

6) РГАДА, ф. 181 (Собр. МГАМИД), № 15 — около 1727 г. Непосредственная копия Вифанского списка.

7) РГАДА, № 181 (Собр. МГАМИД), № 16 — 70–е годы XVIII в. Текст доведен только до 6524 г. и является копией Арх. № 15.

Филиграни: Герб Амстердама с буквами IH; Герб Амстердама с буквами HT; Pro Patria и литеры GR — Лауцявичюс, № 2892 (1778, 1779 гг.); Pro Patria и литеры GR под короной — Клепиков, № 1044 (1762 г.), Лауцявичюс, № 2893 (1755 г.).

Составление патриаршего свода 70–х годов XVII в. можно связывать с деятельностью сподвижника патриарха Иоакима, келаря московского Чудова монастыря Варлаама Палицына. В рукописи БАН, 16.8.16 содержатся исторические выписки и вкладная келаря Варлаа–ма Палицына 1686 г. о даче им «книги лѣтописной в дѣсть, своихъ трудов» в Успенский Тихвинский монастырь. Однако, сама рукопись БАН датируется временем около 1730 г.: бумага с филигранью Герб Амстердама и надписью F. MAROT — Клепиков С. А. Бумага с филигранью «Герб города Амстердама» // Записки Отдела рукописей ГБЛ. Вып. 20. М., 1958. № 73 (1730 г.).

Удалось установить, что в рукописи БАН, 16.8.16 скопировано Оглавление и сделаны выписки из патриаршего свода 70–х годов XVII в. по списку, близкому к Виф. № 34. Летописец Палицына еще в 1720–х годах использовал в своем сочинении по русской истории С. Д. Голицын (сын знаменитого «верховника», см. РГБ, ф. 304/II, № 21 и РГБ, ф. 205, № 210, л. 40—43). Варлаама Палицына, таким образом, следует признать составителем грандиозной исторической компиляции XVII в., основанной на Никоновской летописи, Хронографе, новгородских и псковских летописях, Космографии, Новом летописце, Хронике Бельского и других источниках[14].

  1. Клосс Б. М., Лурье Я. С. Русские летописи XI—XV вв. (Материалы для описания) // Методические рекомендации по описаний славяно–русских рукописей для Сводного каталога рукописей, хранящихся в СССР, вып. 2 М., 1976. С. 118—119. ^
  2. Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI—XVII вв. М., 1980. С. 200—202. ^
  3. Лурье Я. С. Независимый летописный свод конца XV в. — источник Софийской II и Львовской летописей // ТОДРЛ. Л., 1972. Т. 27. С. 408. ^
  4. О других списках летописи см.: Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI—XVII вв. С. 19—23, 190—199, 266—274. ^
  5. О своде 1560 г. см.: Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI—XVII вв. С. 199—205. ^
  6. См.: Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI—XVII вв. С. 206—265. ^
  7. Литература о «Русском Временнике» (без учета вновь открытых списков): Насонов А. Н. История русского летописания XI — начала XVIII в. М., 1969. С. 418—477; Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI—XVII вв. С. 199—205. ^
  8. О Троицком сборнике см.: Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI—XVII вв. С. 274—280. ^
  9. См.: Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI—XVII вв. С. 280—295. ^
  10. РГАДА, ф. 235, оп. 2, № 81. Расходная книга Патриаршего Казенного приказа за 7182 г. ^
  11. РГАДА, ф. 235, оп. 2, № 86. Опись Патриаршей ризной казны 7183 г. ^
  12. РГАДА, ф. 235, оп. 2, № 83. Расходная книга Патриаршего Казенного приказа 7183 г. ^
  13. РГАДА, ф. 235, оп. 2, № 115. Расходная книга Патриаршего Казенного приказа 7193 г. ^
  14. Старчевский А. Очерк литературы русской истории до Карамзина. СПб., 1845. С. 50—70; Филарет (Гумилевский). Обзор русской духовной литературы. СПб., 1857, № 129; Будовниц И. У. Словарь русской, украинской, белорусской письменности и литературы до XVIII в. М., 1962. С. 34; Клосс Б. М., Корецкий В. И. Рукописи из библиотеки князей Голицыных в собраниях ГБЛ // Записки Отдела рукописей ГБЛ, вып. 44. М., 1983. С. 165—167; Клосс Б. М. Варлаам Палицын // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 3 (XVII в.). Ч. 1. СПб., 1992. С. 156. ^

Часть IV. Тексты

I. Похвальное слово Сергию Радонежскому, написанное Епифанием Премудрым в 1412 году

Текст печатается по списку из собрания Н. С. Тихонравова, № 705.

Слово похвално преподобному отцу нашему Сергию.

Сътворено бысть учеником его священноинокомъ Епифаниемъ.

Благослови, отче

Тайну цареву добро есть хранити, а дѣла Божиа проповѣдати преславно есть; еже бо не хранити царевы тайны — пагубно есть и блазнено, а еже млъчати дѣла Божиа преславнаа — бѣду души наносить. Тѣм же и аз боюся млъчати дѣла Божиа, въспоминаа муку раба оного, приимшаго Господень талантъ, и в земли съкрывшаго, и прикупа имь не сътворшаго. Никто же бо достоинъ есть, неочищену[1] имѣа мысль вънутреняго человѣка; таковъ сый страстный азъ, пленицами многыми грѣховъ моихь стягнутъ, таковымь преславнымь вещемь нелѣпо бѣ мнѣ коснутися, нъ развѣ тъчию безакониа моа възвѣщевати и пещися о грѣсѣхь моихь. Нъ поне же желание привлачит мя и недостоиньство ѣ млъчати запрѣщает ми, и грѣси мои яко бремя тяшко отяготѣша на мнѣ. И что сътворю? Дръзну ли недостойнѣ к начинанию? Что убо, реку ли или запрѣщу в себѣ? Окаю ли свое окаанство? Внимаю ли въсходящимъ на сердце мое блаженствомь о преподобнѣмь?

Нъ ты сам, отче, сьдѣйствуй ми, да не яко недостойну ми помрачится умъ мой, нъ самь, — яже и не пишущу ми в мысли моей, да взыдуть от твоихь похвалъ, — сиа пищющу ми, ты вразуми и настави. Множицею бо воспомянувь и слезы о семь испустихь моего ради недостоинства, да не како не получу искомаго, о нем же начахь, аще не ты руку простреши. Нѣсмь бо доволенъ по достоанию хвалы тебѣ принести, нъ малаа от великых провѣщати. Нъ обаче сподоби мя принести похвалы тебѣ, приносящаго молбы о моей худости къ Христу Богу нашему. Аще бо и вси достойни, нъ азь недостоинъ есмь, влекомь и жадая, да понѣ крупицам трапезы избранных причастникь буду: могут бо и множество крупиць насытити алчющих душа, наипаче же духовных отець учениа и душеполезнаа словеса не токмо тѣлеса, нъ и самую душю могуть укрѣпити и окормляти къ духовнымь подвигомъ: поне же свѣтла, и сладка, и просвѣщенна нам всечестных нашихь отець възсиа память, пресвѣтлою бо зарею и славою просвѣщающеся, и нас осиявають. Свѣтла убо въистину, и просвѣщенна, и всякоя почести от Бога и радости достойна, им же вашихь боголюбивых душь, яко възлюбленых чядъ отець, къ духовному веселию нынѣ съзвавши и, яко любителя отець, въ свѣтлѣй сей церкви радостно приемлющи и любовию веселящи прежде же плотскыя духовную вамъ предуготовляющи трапезу: исполнь сущи радости и веселиа духовнаго и исполнь сладости божественых ѣ словесъ, аггельскыя пища.

Пищу убо аггельскую Писание духовнаа словеса нарицают, им же душа наслаждаеть, вънимающи умом, и яко пищею тѣло, тако и словом укрѣпляема бываеть душа. Сладость бо словесную Давидъ вкусивь, удивляяся, к Богу глаголеть: «Коль сладка гортани моему словеса Твоя, паче меда устомъ моимъ. От заповѣдей Твоих разумѣх, и сего ради възненавидѣхь всякь путь неправды». Такожде и древнии отцы наши и прочии вси, иже в постѣ провосиаша.

Сих же стопамь послѣдуя и житию ихъ ревнуя, всякь путь неправды възненавидѣ и истину възлюби, его же и прежде надписаниемь слова вмѣнихомь и от нас днесь нынѣ похваляемь есть Сергие, блаженый и преподобный отець нашь. Сему убо въправду подобаеть дивитися, и достойно есть ублажити: зане и онъ, человѣкь подобострастенъ намь бывь, но паче нас Бога възлюби, и вся краснаа мира сего, яко уметы, вмѣни и презрѣ, и усръдно Христу послѣдова, и Богъ възлюби его; и яко угодити Ему искрено потщася, и удиви и прослави Его; «славящаа Мя бо, — рече, — Азъ прославлю, уничижающаа же Мя без чести будуть». И его же Богъ прослави, кто можеть похвалу его съкрыти? Лѣпо убо и намь того в правду достойно ублажити и похвалити: похвала бо его яже от нас не оного что ползуеть, нъ намь паче спасение духовное съдѣвает. Сего ради в наше научение полезно узаконися, иже от Бога почести святых послѣднему роду писаниемь предавати, да не глубиною забвениа покрываются святого добродѣтели, нъ паче же разумно словесы сказующе, подобно симь открывати, яко не утаити ползу слышащимь.

Вѣсть бо добродѣтель словомь многым умилити, яко же жалом душу уязвити и к Богу чистымь житиемь подвигнути. Такожде и съй приведе къ Богу многых душа ѣ чистымь своимь и непорочным житием, преподобный игуменъ отець нашь Сергие святый: старець чюдный, добродѣтелми всякыми украшенъ, тихый и кроткый нравъ имѣя, и сьмѣреный добронравый, привѣтливый и благоувѣтливый, утѣшителный, сладкогласный и благоподатливый, милостивый и добросрьдый, смѣреномудрый и цѣломудреный, благоговѣйный и нищелюбный, страннолюбный и миролюбный, и боголюбный; иже есть отцамь отець и учителемь учитель, наказатель вождемь, пастыремъ пастырь, игуменомь наставникь, мнихомь начялникь, монастырем строитель, постникомь похвала, мльчялником удобрение, иереомь красота, священникомь благолѣпие, сущий вождь и неложны учитель, добрый пастырь, правый учитель, нелестный наставникь, умный правитель, всеблагый наказатель, истинный кръѣмникь, богоподатный врачь, изящный предстатель, священный чиститель, начялный общежитель, милостыням податель, трудолюбный подвижникь, молитвеникь крѣпокь, чистотѣ хранитель, цѣломудриа образь, столпь трьпѣниа; иже поживе на земли аггелскымь житиемь и вьзсиа вь земли Русстѣй, акы звѣзда пресвѣтлаа; иже за премногую его добродѣтель людемь на ползю бысть многымь, многымь на спасение, многымь на успѣх душевный, многым на потребу, многым на устрои; иже бысть христолюбивым княземь великымь русскым учитель православию; велможам же, и тысущным, и прочим старѣйшинамь и всему синглиту, и христолюбивому всему воинству еже о благочестии твердый поборникь; архиепископом же, и епископом, и прочимь святителемь, архимандритом благоразумный и душеполезный възгласникь и съвоспросник; честным же игуменом и презвитеромь ѣ прибѣжище, иночьскому же чину акы лѣствица, възводящиа на высоту небесную; сиротамь акы отець милосердь, вдовицамь яко заступникь тепль; печалным утѣшение, скръбящимь и сѣтующимь радостотворець, ратующимся и гнѣвающимся миротворець, нищим же и маломощнымь сокровище неоскудное, убогымь, не имущимь повседневныя пища великое утѣшение, болящимь вь мнозѣх недузѣх посѣтитель, и изнемагающимь укрѣпление, малодушьным утврьжение, безвременнымь печалникь, обидимымь помощникь, насильствующим и хыщником крѣпокь обличитель, сущимь вь плѣнени отпущение, в работах сущимь свобождение; вь темницах вь узах дрьжимым избавление, дльжным искупление, всѣмь просящим подаание, пианицам истрезвѣние, гръделивымь цѣломудрие, чюжаа грябящимь въстягновеѣние, лихоимцемь възбранникь, грѣшникомь кающимся вѣрный поручитель и всѣмь притѣкающимь к нему, акы къ источнику благопотребну.

Бѣше же видѣти его хождениемь и подобиемь аггелолѣпными сѣдинами честна, постом украшена, въздержаниемь сиая и братолюбиемь цвѣтый, кротокь взором, тихь хождениемь, умиленъ видѣниемь, смиренъ сердцемь, высокь житиемь добродѣтелным, почтенъ Божиею благодатию. Поне же Бога чтяше, и Богъ почте его и честь многу положи на нем. Онъ Бога прослави, и Богъ на земли прослави его, яко же рече Господь въ святомь Еуангелии: «Тако да просвѣтится свѣт вашь пред человѣкы, яко да видят дѣла ваша блага и прославят Отца вашего, иже есть на небесѣхь». И пакы рече: «Не укрыется град, врьху горы стоя. Ни вжигают свѣтилника и поставляють его под спудомь, но на свѣщницѣ», и прочаа.

Сего же угодника Своего, преподобнаго ѣ отца нашего и преблаженаго Сергиа, тако Богъ почте и, и тако прослави его, яко да молитвами его мнози от болѣзней здрави бывааху и многи от недугь исцѣление приаша, мнози от бѣсовъ избавишася и от многоразличных искушений очистишася. Толико бо Богъ прослави угодника Своего не токмо в той странѣ, в ней же святый живяше, но и въ иных градѣх, и в далних странах, и въ всѣх языцѣхь от моря даже и до моря, не токмо въ Царьствующемь градѣ, но и въ Иерусалимѣ. Не токмо едини православнии почюдишася добродѣтелному житию преподобнаго, но и невѣрнии мнози удивишася благопребывателнѣй жизни его: бяше бо Бога възлюби всѣм сердцемь своимь и ближняго своего, яко и сам ся. Равно бо любляше всѣх и всѣмь добро творяше, и вси ему благотворяху; и къ всѣмь любовь имяше, и вси к нему любовь имѣаху и добрѣ его почитааху. И мнози ѣ к нему прихождааху, не токмо ближнии, но издалече и от далних градовъ и странъ, хотяще видѣти и, и слышати слово от него, и велику ползу и душевное спасение приемлюще от поучениа и дѣлъ его: учяше бо и творяше, яко же в Дѣаниихь святых Апостолъ речеся: «Поне же начатъ Исус творити же и учити»; иже убо словом учяаше, то же и самь дѣломь творяше.

И не токмо от поучениа его ползеваахуся, нъ и многажды нѣкымь, зрящимь на нь точию, от зрѣниа его приимати ползу многымь. Многых научи душеполезными словесы, и на покаание къ Богу обрати, и многых спасе, облекь въ иночьскый образь, паче же аггельскы, и честныа мощи ихь своима рукама опрятавь, погребению предасть. И многых душа к Богу приведе, и мнози поучениемь его спасошася и донынѣ спасаются, не точию иноци, нъ и простии, поминающе душеполезнаа его словеса и учениа; ѣ упасе бо порученое ему от Бога стадо въ преподобии и правдѣ, образь во всемь бывь своимь ученикомь. Поживе на земли житие чисто, непорочно и благоугодно Господеви, еже наченъ от юности зѣло, то же и съвръши въ старости глубоцѣ, не измѣнивь правила чрьнечьскаго во вся лѣта житиа своего, никако же разлѣнися, ни унывъ, не инако начя, и инако оконча: но елико убо жестоко и свято начя, толико же изрядно и чюдно скончя; съ благоизволениемь убо начя, съ святынею же съвръши въ страсѣ Божии. «Зачало бо премудрости страх Господень»; зане же вѣру, и упование, и любовь преизлише приобрѣте, тѣм же благочестивѣ начя, и благочестно поживе, и свято съвръши. Равно течение сконча, вѣру съблюде, и вѣнець праведный получи, и мзду вѣрну въсприят трудовь ради и исправлений своихь, ими же подвизася на земли, подвигь многь съѣвръшивъ, и труд великь подъятъ, тяготу вара дневнаго понесъ, и зной полудневный доблестовнѣ въсприятъ, и студень зимную велми пострада, и мразы лютыа и нестерпимыя претрьпѣ имени ради Божиа; и того ради нынѣ въсприятъ мзду съвръшену и велию милость.

Что же много глаголю, и глаголя не престаю, умножая рѣчь, распростираа глаголы и продолжаа слово, не могый по достоанию написати житиа добраго господина и святого старца, не могый по подобию нарещи или похвалити достойно? Но обаче прочаа его добродѣтели инде скажемь, и многаа его исправлениа инде повѣмь, и похвалу его изложимь, аще Богъ вразумить и силу подасть молитвами святого старца; нынѣ же нѣсть время за оскудѣние разума и за мѣлину ума моего.

Сиа же подробну писах не к тѣмь, иже извѣсто свѣдущим и добрѣ знающимь благочестное житие его: ти бо не требують сего възвѣщение. ѣ Нъ понудихся възвѣстити сиа и въспомянути новорожденым[2] младенцемь и младоумнымъ отрочатом, и дѣтьскый смыслъ еще имущимь, да и ти нѣкогда възрастуть, и възмужають, и преуспѣють, и достигнут в мѣру връсты исполънениа мужества, и достигнуть в разумь сверъшенъ, и другь друга въспросят о семь, и почетше разумѣють и инѣмь възвѣстять, яко же въ Святомь писании речеся: «Въпроси, — рече, — отца твоего, и възвѣстить тебѣ, старца твоя, и рекуть тебѣ. Елико видѣша, и слышаша, и разумѣша отци наши, повѣдаша намъ, да не утаится от чад ихь в род инъ сказати я сыновомъ своимъ, да познает родъ инъ, сынове родящеися, да въстануть и повѣдять я сыномь своимь и не забудуть дѣлъ Божиих». Елици бо их бышя великому тому и святому старцу самовидци же и слугы, ученици и таибници, паче же послушници, иже ѣ своима очима видѣша его, и уши их слышаша и, и руцѣ ихь осязаста и, ядоша же и пища с ним, иже учениа его насытишася и добродѣтели его насладишяся, то тии не требують сего нашего писмене. Доволни бо суще и иныхь научити, паче же и мене самого наказати, и извѣстити, и наставити на путь правый; а елици ихь еже быти нынѣ начинають, яко же преди речеся, иже не видѣша, ни разумѣша, и всѣмь сущимь, наипаче же новоначалным зѣло прилична и угодна суть, да не забвено будеть житие святого тихое, и кроткое, и незлобивое; да не забвено будет житие его чистое, и непорочное, и безмятежное; да не забвено будет житие его добродѣтелное, и чюдное, и преизящное; да не забвены будуть многыя его добродѣтели и великаа исправлениа; да не забвены будуть благыа обычаа и добронравныя образы; да не будуть бес памяти сладкаа его слоѣвеса и любезныя глаголы; да не останет бес памяти таковое удивление, иже на немь удиви Богь милость свою и дарова намь видѣти такова мужа свята и велика старца, иже бысть вь дни наша.

О, вьзлюблении! Вьсхотѣх умльчати многыа его добродѣтели, яко же преди рекох, но обаче внутрь желание нудит мя глаголати, а недостоинство мое запрѣщает ми мльчати. Помысль болѣзный предваряеть, веля ми глаголати, скудость же ума заграждает ми уста, веляще ми умлькнути. И поне же обьдрьжимь есмь и побѣждаемь обѣма нуждема, но обаче лучше ми есть глаголати, да прииму поне малу нѣкую[3] ослабу и почию от многых помысль, смущающих мя, вьсхотѣвь нѣчто от житиа святого повѣдати, сирѣчь от многа малая. И вземь, написах и положихь здѣ в худѣмь нашемь гранесьсловии на славу и честь Святѣй и Живоначялнѣй Троици и Пречистѣй Его Матери ѣ и на похвалу преподобному отцю нашему Сергию худымь своимь разумомь и растлѣннымь умомь. Наипаче же усумнѣхся, дрьзаа, надѣяся на молитву блаженаго, поне же житие его добродѣтелно есть и сьврьшено, и от Бога прославлень бысть. Аз же убояхся, яко немощень есмь, груб же и умовредень сый; нь обаче подробну глаголя, невьзможно бо есть постигнути до конечнаго сповѣданиа, яко же бы кто могль исповѣдати доволно о преподобьнѣм семь отци нашем и великом старци, иже бысть вь дни наша, и времена, и лѣта, и вь странѣ и вь языцѣ нашем, поживе на земли аггелскымь житиемь, стяжа трьпѣние крѣпко и въздержание твердо, въ девьствѣ, и чистотѣ, и цѣломудрии, съвръши святыню въ страсѣ Божии, и сподобленъ бысть божественыя благодати: поне же от юности очистися церкви быти Святого Духа и преуготова себе съсуд святъ и избранъ, да вселится Богъ въ нь, ѣ по апостолу, глаголющю: «Братие, вы есте церкви Бога жива, яко же рече Богъ: «Вселюся в ню».

Сий убо преподобный отець нашь Сергие из дѣтьска възраста, и от юны връсты, и от младых ноготъ предасться Богу, и от самых пеленъ Богу освятися, и измлада церкви велми пристояше, и чясто въ ню входя, поучаася въ святых книгахь, навыкь божественаа писаниа, и сладостно их послушая, и в них поучяашеся, яко же пророкь Давидь рече: «Поучится день и нощь и будеть яко древо, сажденно при исходящих водъ, иже плод свой дасть въ время свое». Измлада бо възлюби мнишскый чинъ и въ нь облъкся, измлада въ всякой добродѣтели прилѣжно постився и всяку добродѣтель иночьскаго житиа исправи, и свѣт благодатный възсиа въ сердци его, и просвѣтися помыслъ его благодатию духовною, ея же приспѣаше въ житии добродѣтелномь.

И въздржание велие стяжа въ себѣ, смѣреномудрие, цѣломудрие и къ всѣмь любовь нелицеѣмѣрну. Слава же и слышание пронесеся о немь повсюдѣ, и вси слышащем издалеча притѣкааху к нему, и великь успѣх, и многу ползу, и спасение приимаху от него: дасть бо ему Господь разум о всемь, и слово утѣшениа даровася ему, могый утѣшити печалныя. Сице же бѣ тщание его, да не прилпнет умъ его ни кацѣх же вещех земных и житейскыхь печалехь; и ничто же не стяжа себѣ притяжаниа на земли, ни имѣниа от тлѣннаго богатства, ни злата или сребра, ни скровищь, ни храмовъ свѣтлых и превысокых, ни домовъ, ни селъ красных, ни ризь многоцѣнных. Но сице стяжа себѣ паче всѣх истинное нестяжание и безъимѣнство, и богатство — нищету духовную, смѣрение безмѣрное и любовь нелицемѣрную равну къ всѣмь человѣком. И всѣх вкупѣ равно любляше и равно чтяше, не избираа, ни судя, ни зря на лица человѣком, и ни на кого же возносяся, ни осужаа, ни клевеща, ѣ ни гнѣвом, ни яростию, ни жестостию, ни лютостию, ни же злобы дръжа на кого; нъ бяше слово его въ благодати солию растворено съ сладостию и с любовию.

Кто бо, слыша добрый его сладкый отвѣтъ, не насладися когда от сладости словесъ его? Или кто, зряй на лице его, не веселяшеся? Или кто, видя святое его житие, и не покаяся? Или кто, видя кротость его и незлобие, и не умилися? Или кто сребролюбець бысть, видя его нищету духовную, и не подивися? Или кто похыщникь и гордостию превъзносяйся, видя его высокое смѣрение, и не почюдися? Или кто бысть блудникь, видя чистоту его, и не пременися от блуда? Или кто гнѣвливъ и напрасенъ, бесѣдуаи с нимь, на кротость не преложися? Нѣсмь бо азь видѣлъ въ дни сиа, и в нынѣшняа времена, и въ наша лѣта сицева мужа свята, и съвръшена въ всяко дѣло благо, и украшена всякою добродѣтелию всячьскы. Яко же от проѣчихь святых иже кто възлюбленъ есть от Бога, яко же съй преподобный Сергие?

Съй ми есть и первый и послѣдний въ нынѣшняа времена; сего Богъ проявилъ есть въ послѣдняа времена на скончание вѣка и послѣднему роду нашему, сего Богъ прославилъ есть в Руской земли и на скончание седмыя тысяща; съй убо преподобный отець нашь провосиалъ есть въ странѣ Русстѣй, и яко свѣтило пресвѣтлое възсиа посреди тмы и мрака, яко цвѣтъ прекрасный посреди тръниа и волцечь, яко звѣзда незаходимаа, яко луча, тайно сиающи и блистающи, и яко кринъ въ юдолии мирскых, яко кадило благоюханное, яко яблоко добровонное, яко шипокь благоюханный, яко злато посреди бръниа, яко сребро раждежено, и искушено, и очищено седморицею, яко камень честный, и яко бисръ многоцѣнный, яко измарагдъ и самфиръ пресвѣтлый, яко финиксъ процвѣте, яко кипарисъ при водахь, яко кедръ иже въ Ливанѣ, ѣ яко маслина плодовита, яко араматы благоюханиа, яко миро излианное, яко сад благоцвѣтущь, яко виноград плодоносенъ, яко гроздъ многоплоденъ, яко оград заключенъ, и яко врътоград затворенъ, яко сладкый запечатлѣнный источникь, яко съсуд избранъ, яко алавастръ мира многоцѣннаго, яко град нерушим, яко стѣна неподвижима, яко забрала тверда, яко сынъ крѣпокь и вѣренъ, яко основание церковное, яко стлъпъ непоколѣбимъ, яко вѣнець пресвѣтлый, яко корабль, исплънь богатства духовнаго, яко земный аггелъ, яко небесный человѣкь.

Успе же старець о Господѣ въ старости глубоцѣ, добрѣ поживъ, въ преподобии, и правдѣ и цѣломудрии, въ смиреномудрии, въ всякой чистотѣ и святыни, исплънь дний духовных. Преставися от житиа сего лѣт седмидесять. Чернечествова же лѣт 50 съ всякым прилежаниемь и въздержаниемь, не лѣностию ѣ когда съдръжимь, нъ съ бодростию и со мнозѣмь трезвѣниемь, и всѣх инокь предуспѣ в родѣ нашемь труды своими и тръпѣниемь, и многых превзыде добродѣтелми и исправлении своими. Что же наше житие или что наше пребывание противу святаго подвигомь и прочимь добродѣтелем? Ничто же есть наше чрьнечество, и наша молитва яко стѣнь есть. Колико растоание имать востокь от запада, сице намь неудобь есть постигнути житиа блаженаго и предивнаго мужа. Сице ти есть житие его и сицевы труды его, и исправлениа, и подвизи, и потове, и мнози болѣзни, еже от многа мало нѣчто понудихомся, аще и не по чину положихом, ни по достоянию написахом.

Егда же приспѣ врѣмя преставлениа его, заповѣда учеником своимь и не повелѣ имь въ церкви положити ся, нъ внѣ церкви тако просто повелѣ погребсти ся съ прочими братиами. Братиа же, слыѣшавше сиа от святого, зѣло скръбни быша и о семь въспросиша пресвятѣйшаго архиепископа. Тогда же бѣ въ преславнѣмь и пресловущем в велицѣмь градѣ Москвѣ, украшаяй престолъ Пресвятыя и преславныя Владычица наша и Богородица, преосвященный Киприанъ митрополитъ. Порасмотривъ и рассудивъ в себѣ, како и гдѣ погребется блаженный, и благослови и повелѣ имь положити его въ церкви на правѣй странѣ; еже и бысть. Положено же бысть тѣло преподобьнаго въ церкви, ю же самь създа, и въздвиже, и устрои, и съвръши, и украси ю всякою подобною красотою, и нарече сиа быти въ имя Святыа, и Живоначялныя, и Нераздѣлимыя, и Единосущныя Троица; въ честнѣмь его монастыри, и пресловущей лаврѣ, и велицѣй оградѣ, и в славнѣй обители, ю же самь съгради, и совокупи, и устрои; иде же братию собра, словесное стадо Христово, и спасеную паству упасе ю въ незлобии сердца своего, ѣ и в разумѣ настави; иде же и самь одѣянъ бысть въ иночьскый образъ, паче же аггелскый; и многы тмами темь труды положи, и неизчетныа подвигы показа; иде же непрестанныя молитвы сътвори; иде же повседневныя и нощныа пѣниа и благодарениа славословяше и Бога въспѣваше; иде же многолѣтное и многострадалное течение свое препроводи и укрѣпи, не исходя от мѣста своего во иныя предѣлы, развѣ нужда нѣкыя.

Не взыска Царьствующаго града, ни Святыя горы или Иерусалима, яко же азь, окаанный и лишеный разума. Увы[4], лютѣ мнѣ! Ползаа сѣмо и овамо, и преплаваа сюду и овуду, и от мѣста на мѣсто преходя; нъ не хождааше тако преподобный, нъ в млъчании добрѣ сѣдяше и себѣ вънимааше: ни по многым мѣстомь, ни по далнимь странамь хождааше, нъ въ единомъ мѣстѣ живяше и Бога въспѣвааше. Не искаше бо суетных и стропотных ѣ вещий, иже не требѣ ему бысть, нъ паче всего възыска единого истиннаго Бога, иже чимь есть душа спасти, еже и бысть: «Ищѣте бо, — рече, — и обрящете, и толкущему отвръзается». Кто бо нынѣ тако възыска Бога всѣмь сердцемь и от всея душа възлюби, яко же съй преподобный отець нашь, яко же пророкь рече: «Всѣмь сердцемь моимъ възысках Тебе»; и пакы: «Възысках Господа, и услыша мя».

Въ время же преставлениа его събрася множество народа от град и от странъ многых, коиждо желаше съ многым тщаниемъ приближитися и прикоснутися честнемь телеси его или что взяти от ризъ его на благословение себе. Поболевъ убо старець неколико время, и тако преставися ко Господу, к вечным обителемъ, изсушивъ тело свое постом и молитвами, истончивъ плоть и умертвивъ уды сущаа на земли, страсти телесныя покоривъ духови, победивъ вреды душевныя, поправъ сласти житейѣскыя, отвръгъ земнаа попечениа, одолевь страстнымь стремлениемъ, презревъ мирскую красоту, злато, и сребро, и прочая имениа прелестнаа света сего яко худаа вменивъ и презре. И легьце преплувъ многомутное житейское море, и без вреда препроводи душевный корабль, исплънь богатства духовнаго, беспакостно доиде в тихое пристанище, и достиже, и крилома духовныма въскрилися на высоту разумную, и венцемь бестрастиа украсися, преставися къ Господу и преиде от смерти в живот, от труда в покой, от печали в радость, от подвига въ утешение, от скръби в веселие, от суетнаго житиа въ вечную жизнь, от маловременнаго века в векы бесконечныя, от тля въ нетление, от силы в силу, и от славы в славу. И вси пришедшеи ту и обретшеися плакахуся его ради.

Князи, и боляре, и прочии велмужи, и честнии игумени, ѣ попы же, и диякони, и инокь множество, и прочии народи съ свещами и с кандилы проводиша честно священныя его и страстотерпческыя мощи, певше над нимь обычныя пения, и благодаривше надгробныя песни, и доволно молитвовавше, опрятавше и благочинне положиша и въ гробе, яко же прежде речеся. И на многь час плакавше над нимь доволно, едва разыдошася кождо въсвоя[си], многа плачя и печали наполнишяся. Наипаче непрестанных слезъ еже ему беша приснии ученици и любимии послушници, в пастве его живущеи, зело вси скръбни быша, и хождаху, сетующе, въздыхающе и рыдающе, стенюще, смерени, слезни, дряхли, печални, умилени, поникли, не имуще утешениа, и другь друга сретающе и въпрашающе, и съ многыми слезами умилено глаголаху: «Прости, отче, и благослови, възлюбленный о Христе брате. Се добрый ѣ и блаженый нашь старець от нас къ Г осподу отиде, и нас сирых оставивъ. Изыде тамо, иде же есть мзда велиа и въздаание деломь его и многым трудомь его. Изыде с миромь къ Господу, Его же измлада възлюби. Успе сномь вечнымь и длъжным и почи о Господе в покой вечный, токмо нас сирых оставль. Темь ныне и мы по немь жадаемъ и плачемся, яко остахом его и обнищахомь зело, яко осирехомь и умалихомся, яко смерихомся [и уничижихомся, яко оскръбихомся][5] и убожихомся[6], и изумлени быхомъ, яко стадо бес пастыря и корабль бес кръмника, яко виноград многоплодный без стража и болящий без врачя; быхомь смущени и отвръжени». Сиа таковаа и подобнаа симь, по немь скоръбяще и плачюще, глаголаху.

Мнози же убо елици к нему вѣру и любовь имуще не токмо в животѣ, нъ и по смерти къ гробу его присно приходяще, и съ страхомь притѣкающе, и вѣрою приступающе, и ѣ любовию припадающе, и съ умилениемь приничюще, и рукама обьемлюще святолѣпно и благоговѣйно, осязающе очима, и главами своими прикасающеся, и любезно цѣлующе раку мощей его, и устнами чистами лобызающе, и вѣрою теплою и горящимь желаниемь и многою любовию бесѣдующе к нему, акы живу, поистинѣ и по успении живому, и съ сльзами глаголюще к нему: «О святче Божий, угодниче Спасовь! О преподобниче и избранниче Христовъ! О священнаа главо, преблаженный авва Сергие великый! Не забуди нас, нищих своихь, до конца, но поминай нас всегда въ святыхь своих и благоприятных молитвах къ Господу. Помяни стадо свое, яже сам паствилъ еси, и не забуди присѣщати чад своих. Моли за ны, отче священный, за дѣти своя духовныя, яко имѣя дръзновение къ Небесному Царю, и не премлъчи, въпиа за ны къ Господу, не ѣ презри нас, вѣрою и любовию чтущих тя. Помяни нас, недостойных, у престола Вседръжителева. Не престай моляся о нас къ Христу Богу, тебѣ бо дана бысть благодать за ны молитися. Не мним бо тя мертва суща, аще и тѣлом преставися от нас, но не отступи от насъ духомь, пастуше нашь добрый. Се бо мощий твоих гробъ пред очима нашима видимь есть всегда, нъ святаа твоя душа невидимо съ аггельскыми воинствы, съ бесплотными ликы, съ небесными силами у престола Вседръжителева и в лѣпоту достойно веселится. Нам бо суще свѣдущим тя, яко живу ти и по смерти сущу, тако бо писано есть пророком, глаголющимь: «Душа праведныхь в руцѣ Божии, и не прикоснется ихь мука; упование ихь исплънь бесмертиа, яко Богъ искуси я и обрѣте ихь достойны Себѣ; яко злато искуси я, яко всесъзжениа приятъ я; яко благодать и милость въ избраѣнных Его, и посѣщение на преподобных Его». «Праведници бо, — рече, — в вѣкы живуть, мзда от Господа и строение их от Вышняго; сего ради приимуть царьствие красоты и вѣнець доброты от рукы Господня. Память праведнаго с похвалами бываеть, и благословение Господне над главою праведнаго; аще и преставится праведный, в покои будеть; старость бо честна не многолѣтна, ни в числѣ лѣт изчетена есть; сѣдины же суть разумь человѣку, лѣта же старости — житие нескверно. Угодень Богу бывь и вьзлюблень бывь, живый посреди грѣшникь преставлень бысть, да не злоба измѣнить разум его, и лесть да не помрачит душу его; скончався, в малѣ испльни лѣта многа: угодна бо бѣ Господеви душа его. Того ради любить Господь праведника, сьхранить и живить и, и ублажить его на земли, и не дасть в вѣкы смятениа праведнику, ни же дасть видѣти истлѣниа преподобному Своему. ѣ Яко высокь Господь на смѣреныя призираеть, и приемля кроткыя Господь, и близь есть всѣмь призывающим Его истиною; волю боящихся Его сьтворить, и молитву ихь услышить, и спасеть я; хранить Господь вся любящаа Его; любить Господь праведных сердца, прияти же ему вси непорочнии в путь; хранить Господь вся кости их, и ни едина от нихь не ськрушится; похваляему убо праведнику вьзвеселятся людие. Се тако благословится человѣкь, бояйся Господа, и иже живый в помощи Вышняго вь кровѣ Бога небеснаго вьдворится; насаждень в дому Господни, вь дворѣх дому Бога нашего процвететь, яко кѣдрь иже в Ливанѣ умножится. Си есть слава церковнаа, слава си есть всѣмь преподобнымь Его. Радуйтеся, праведнии, о Господѣ, праведнымь подобаеть похвала!» «В память вѣчную, — рече, — будет праведникь, и род праведныхь благословится. Мнѣ же зѣло честни быша друзи Твои, Боже, зѣло утврьдишася владычьствиа ѣ ихь». Яко же рече Павель апостоль: «Братие, радуйтеся о Господѣ», и пакы рече: «Радуйтеся». И речеть праведникь: «Поне же убо сьмѣрихся, и спасе мя Господь. Сего ради обратися душе моя в покой твой, яко добро сьтвори тебѣ Господь, яко изять душю мою от смерти, очи мои от слезь, и нозѣ мои от вьспопльзновениа; угодих пред Господомь вь странѣ живущих. Се покой мой вь вѣкь вѣка, зде вселюся; изволих примѣтатися в дому Бога моего паче, неже жити ми в селех грѣшничих. Когда прииду и явлюся лицю Божию вь гласѣ радованиа и исповѣданиа шума празднующаго? Тѣм же не умру, нь живь буду и исповѣмь дѣла Господня; показуя наказа мя Господь, смерти же не предасть мя. Отврьзите мнѣ врата правды, и вшед в ня исповѣмся Господеви, глаголя: «Господи, Боже силь! Коль вьзлюбленна села Твоя! Желаеть душа моя скончатися вь дворы, яко лучши есть день единь вь дворѣх Твоих паче ѣ тысящь; яко тысяща лѣт пред очима Твоима, Господи, яко день вчерашний, иже мимо идеть; яко желаеть елень на источникы водныя, тако вжада душа моя к Тебе, Боже; яко всемь есть веселящимся жилище у Тебе и источникь животу. Блажени живущеи в дому Твоемъ: в векь века въсхвалят Тя. Блажени кротци, яко ти наследят землю и обладають ею».

Яве, яко праведници, и кротци, и смирении сердцемь, ти наследять землю тиху и безмлъвну, веселящу всегда и наслажающу, не токмо телеса, нъ и самую душу неизреченнаго веселиа непрестанно исплъняюще, и на ней вселятся въ векь века.

Тако и съй преподобный отець нашь Сергие того ради вся краснаа мира сего презре и сиа въжделе, и сиа прилежно възыска, землю кротку и безмлъвну, землю тиху и безмятежну, землю красну и всякого исполънь утешениа, яко же ѣ сама истина рече въ святомь Еуагелии: «Толцай отвръзе себе, и ищай обрящеть бесценный бисеръ», рекше Господа нашего Исус Христа, и Царство Небесное от Него въсприятъ, его же буди всемъ намъ получити благодатию Господа нашего, Ему же подобаеть всяка слава, честь, покланяние съ Безначалным Его Отцемь и съ Пресвятымь, и благымъ, и Животворящимь Его Духомь ныне, и присно, и в векы веком. Аминь.

  1. В рукописи — очищену. ^
  2. В рукописи — новорожденых. ^
  3. В рукописи — нѣную. ^
  4. В рукописи — у. ^
  5. В рукописи нет. ^
  6. В рукописи — оубожахомъ. ^

II. Житие Сергия Радонежского, составленное в 1418 г. Епифанием Премудрым

Сохранилось в составе Пространной редакции XVI века — в первой ее части (до главы «О изведении источника»). Текст печатается по рукописи МДА, № 88, пропуски восполняются по списку МДА, № 50 (или по смыслу) и заключаются в квадратные скобки.

[1] Житие преподобнаго и богоноснаго отца нашего игумена Сергиа чюдотворца. Списано бысть от премудрѣйшаго Епифаниа Предисловие

Слава Богу о въсемъ и всяческыхъ ради, о них же всегда прославляется великое и Трисвятое Имя, еже и присно прославляемо есть! Слава Богу Вышнему, иже въ Троици славимому, еже есть упование наше, свѣтъ и животъ нашь, въ Него же вѣруемь, вън же крестихомся, о Нем же живемь, и движемся и есмы! Слава показавшему намъ житие мужа свята и старца духовна! Вѣсть бо Господь славити славящая Его и благословяти благословящая Его, еже и присно прославляет Своя угодникы, славящаа Его житиемь чистымъ, и богоугоднымъ, и добродѣтелнымъ.

Благодаримъ Бога за премногую Его благость, бывшую на нас, яко же рече апостолъ: «Благодать Богу о неизреченнѣмъ Его дарѣ!» Паче же нынѣ длъжьни есмы благодарити Бога о всѣмь, ежедарова намъ такова старца свята, глаголю же господина преподобнаго Сергиа, въ земли нашей Русстѣй, и въ странѣ нашей полунощнѣй, въ дни наша, въ послѣдняа времена и лѣта. Гробъ его у насъ и пред нами есть, к нему же вѣрою повсегда притекающе, велико утѣшение душамъ нашим приемлем и от сего зѣло пользуемся; да поистинѣ велико то есть намъ от Бога дарование даровася.

Дивлю же ся о семъ, како толико лѣт минуло, а житие его не писано. О семъ съжалихся зѣло, како убо таковый святый старецъ, пречюдный и предобрый, отнеле же преставися 26 лѣтъ преиде, никто же не дръзняше писати о немъ, ни далнии, ни ближнии, ни большие, ни меншие: болшие убо яко не изволяху, а меншии яко не смѣяху. По летѣ убо единемь или по двою по преставлении старцевѣ азъ, окаанный и вседръзый, дерьзнухь на сие. Въздохнувъ къ Богу и старца призвавъ на молитву, начяхь подробну мало нѣчто писати от житиа старцева, и к себѣ вътайнѣ[2] глаголя: «Аз не хватаю ни пред кым же, но себѣ пишу, а[3] запаса ради, и памяти ради, и пльзы ради». Имѣяхъ же у себѣ за 20 лѣт приготованы таковаго списания свитки, въ них же бѣаху написаны нѣкыа главизны еже о житии старцевѣ памяти ради: ова убо въ свитцѣхъ, ова же в тетратех, аще и не по ряду, но предняа назади, а задняа напреди.

И сице ожидающу ми в таковая времена и лѣта, и жадающу ми того, дабы кто паче мене и разумнее мене описалъ, яко да и аз шед поклонюся ему, да и мене поучит и вразумит. Но распытавъ, и услышавъ и увѣдах извѣстно, яко никто же нигдѣ же, яко же речеся, не писаше о немъ, и се убо егда воспомяну или услышю, помышляю и размышляю: како тихое, и чюдное, и добродѣтелное житие его пребысть бес писаниа по многа времена? Пребых убо нѣколико лѣт, акы безделенъ в разъмышлении, недумѣниемъ погружаася, и печалиу оскорбляася, и умом удивляася, и желаниемъ побѣждаѣася. И наиде ми желание несыто еже како и коим образом начати писати, акы от многа мало, еже о житии преподобнаго старца.

И обрѣтох нѣкыа старца премудры въ отвѣтех, разсудны и разумны, и въпросих а о семъ, яко да препокоат мое желание, и рѣх има, аще достоит писатися. Они же отвѣщавше, рекоша: «Яко же бо нелѣпо и не подобает житиа нечистивых пытати и писати, сице не подобает житиа святых мужъ[4] оставляти, и не писати и млъчанию предати, и в забытие положити. Аще бо мужа свята житие списано будет, то от того плъза велика есть и утѣшение вкупѣ списателем, сказателем, послушателем; аще ли же старца свята житие не писано будет, а самовидци и памятухи его аще будут преставилися, то каа потреба толикую и таковую пльзу в забытии положити, и акы глубинѣ млъчанию предати. Аще не писано будет житие его, то по чему вѣдати не знавшим и не видавшим его, каковъ былъ, или откуду бѣ, како родися, и како възраѣсте, и како пострижеся, и како въздръжася, и како поживе, и каковъ имѣ конець житию. Аще ли будет писано, и сие нѣкто слышавъ, поревнует въслѣд жития его ходити и от сего приимет плъзу. Пишет же и Великий Василие: «Буди ревнитель право живущим, и сих житие и дѣание пиши на сердци своем». Виждь, яко велит житиа святых писати не токмо на хартиахъ, но и на своем сердци пльзы ради, а не скрывати и ни таити: тайна бо царева лѣпо есть таити, а дѣла Божиа проповѣдати добро есть и полезно».

И оттолѣ нужда ми бысть распытовати и въпрошати древних старцевъ, прилѣжно свѣдущих, въистинну извѣстно о житии его, яко же Святое глаголеть писание: «Въпроси отца твоего, и възвѣстит тебѣ, и старца твоа, рекут тебѣ». Елико слышахъ и разумѣх — отци мои повѣдаша ми, елика от старецъ слышах, и елика своима очима видѣх, и елика от самого устъ слышах, и елика увѣдах от иже въслѣд его ходивъшаго время немало и възлиавшаговоду на руци его, и елика другаа нѣкая слышахом и от его брата старѣйшаго Стефана, бывшаго по плоти отца Феодору, архиепископу Ростовьскому; ова же от инѣх старьцевъ древних, достовѣрных бывших самовидцевъ рожеству его, и въспитанию, и книговычению, възрасту его и юности, даже и до пострижениа его; друзии же старци самовидци суще и свѣдѣтели неложнии постризанию его, и начятку пустынножительству его, и поставлению его еже на игуменьство; и по ряду прочим прочии възвѣстители же и сказатели бываху.

Ино къ множьству трудовъ старчихъ и къ великым исправлениемъ его възирая, акы безгласенъ и бездѣленъ в недоумѣнии от ужасти бываа, не обрѣтаа словес потребных, подобных дѣанию его. Како могу аз, бѣдный, в нынѣшнее время Сергиево все по ряду житие исписати и многаа исправлениа его и неизчетныа труды его сказати? Откуду ли начну, яже по достоиньству дѣяѣниа того и подвигы послушателем слышаны вся сътворити? Или что подобает пръвие въспомянути? Или котораа довлѣет бесѣда к похвалениемь его? Откуду ли приобрящу хитрость да възможна будеть к таковому сказанию? Како убо таковую, и толикую, и не удобь исповѣдимую повѣм повѣсть, не вѣдѣ, елма же чрез есть нашу силу творимое? Яко же не мощно есть малѣй лодии велико и тяшъко бремя налагаемо понести, сице и превосходить нашу немощь и умъ подлежащаа бесѣда.

Аще бо и побѣжает нашу худость, но обаче молимся всемилостивому и всесилному Богу и Пречистѣй Его Матери, яко да уразумит и помилует мене грубаго и неразумнаго, яко да подастъ ми слово въ отвръзение устъ моихъ, не моего ради, глаголюща, недостоиньства, но молитвъ ради святыхъ старецъ. И самого того призываю Сергия на помощь и съосѣняющую его благодать духовную, яко да поспѣшникъ ми будет и слову споѣсобникъ, еще же и его стадо богозванное, благо събрание, съборъ честныхъ старець. К ним же смирениемъ припадаю, и самѣх тѣх подножию касаюся, и на моление призываю и принуждаю. Зѣло бо тѣх молитвъ повсегда требую[5], паче же нынѣ, внегда сие начинающу ми начинание и ко ей же устремихъся сказаниа повѣсти. И да никто же ми зазиратель на сие дръзающу будет: ни бо аз сам възможнѣ имам, или доволенъ к таковому начинанию, аще не любовь и молитва преподобнаго того старца привлачит и томит мой помыслъ и принужает глаголати же и писати.

Достоить же яснѣе рещи, яко аще бо ми мощно было по моему недостоиньству, то подобаше ми отинудь съ страхом удобь[6] млъчяти и на устѣх своих пръстъ положити, свѣдущу свою немощь, а не износити от устъ глаголъ, еже не по подобию, ни же продръзати на сицевое начинание, еже чрезъ свое достоание. Но обаче печаль приат мя, и жалость поат мя: толикаи такова велика свята старца пресловуща и многословуща житие его всюду обносимо, и по далним странам, и по градом, мужа явлена и именита всѣм того исповѣдающим — и за толико лѣт житие оставлено и не описано бяше. Непъщевах сиа млъчанию предати, яко въ глубинѣ забвениа погрузити. Аще бо не писано будет старцево житие, но оставлено купно без въспоминаниа, то се[7] убо никако же повредит святого того старьца, еже не получити ему от нас въспоминаниа же и писаниа: их же бо имена на небесѣх Богъ[8] написа, сим никаа же потреба еже от человѣкъ требовати писаниа же и въспоминаниа. Но мы сами от сего не пльзуемся, оставляюще толикую и таковую пльзу. И того ради сиа вся събравъше, начинаем писати, яко да и прочии мниси, яже не суть видали старца, да и тѣ прочтут и поревнують старцевѣ добродѣтели и его житию вѣруют; «блажени бо, — рече, — не видѣвше вѣроваша». Пакы же другойци другаа печаль приемлет мяи обдержит мя: аще бо аз не пишу, а инъ никто же не пишет, боюся осужениа притчи оного раба лѣниваго, скрывшаго талантъ и облѣнившагося. Онъ бо добрый старецъ, чюдный страстотръпѣць, без лѣности повсегда подвигом добрымъ подвизаашеся и николи же обленися; мы же не токмо сами не подвизаемся, но и того готовых чюжих трудовъ, еже в житии его, лѣнимся възвѣстити писаниемь, послушателем слышаны сиа сътворити.

Нынѣ же, аще Богъ подасть, хотѣлъ убо бых писати от самого рожества его, и младеньство, и дѣтьство, и въ юности, и въ иночьствѣ, и въ игуменьствѣ, и до самого преставлениа, да не забвена будут толикаа исправлениа его, да не забыто будет[9] житие его чистое, и тихое, и богоугодное. Но боюся усумняся прикоснутися повѣсти, не смѣю и недоумѣю, како бы сътворити пръвѣе, начятокъ подписанию, яко выше силы моеа дѣло бысть, яко немощенъ есмь, и грубъ, и неразумиченъ.

Но обаченадѣюся на милосердаго Бога и на угодника Его, преподобнаго старца,[10] молитву, и от Бога прошу милости, и благодати, и дара слову, и разума, и памяти. И аще Богъ подасть ми, и вразумит мя, и наставит мя, Своего си раба неключимаго, не отчаю бо ся милости Его благыя и благодати Его сладкыа. Творит бо елико хощет и может, могый даровати слѣпымъ прозрѣние, хромымъ хожение, глухым слышание, нѣмым проглаголание. Сице может и мое омрачение просвѣтити, и мое неразумие вразумити, и моему неумѣнию умѣние подати да убо о имени Господа нашего Исуса Христа, рекшаго: «Без Мене не можете творити ничто же; ищите и обрящете, просите и приимете». Сего Господа Бога, Спаса помощника на помощь призываю: тъй бо есть Богъ нашъ великодатель, и благых податель, и богатых даровъ дародавець, премудрости наставникъ, и смыслу давець, несмысленым казатель, учяй человѣка разуму, даа умѣние неумѣющим, даа молитву молящемуся, даай просящему мудрость и разум, даайвсяко даание благо, даай даръ на пльзу просящим, даай незлобивым коварьство, и отроку уну чювьство и смыслъ, иже сказание словес его просвѣщает и разум дает младенцем.

До зде убо окончавше прѣдъсловие, и тако Бога помянувше и на помощъ призвавше Его: добро бо есть о Бозѣ начяти, и о[11] Бозѣ кончяти, и къ Божиим рабом бесѣдовати, о Божии угодницѣ повѣсть чинити. Начнем же уже основу слова, имемся по бесѣду, еже положити начяло повѣсти; и тако прочее житие старцево о Бозѣ начинаемъ писати сице.

Начало житию Сергиеву. Благослови, отче

Съй преподобный отецъ нашъ Сергие родися от родителя доброродну и благовѣрну: от отца, нарицаемаго Кирила, и от матере именем Мариа, иже бяста Божии угодници, правдиви пред Богомъ и пред человѣкы, и всячьскыми добродѣтелми исплънени же и украшени, яко же Богъ любит. Не попусти бо Богъ, иже таковому дѣтищу въсиати хотящу, да родится от родиѣтелю неправедну. Но прежде проуготова Богъ и устроилъ таковаа праведна родителя его и потом от нею своего си произведе угодника. О прехвалнаа връсто! О предобраа супруга, иже таковому дѣтищу родителя быста! Прежде же подобаше почтити и похвалити родителей его, да от сего яко нѣкое приложение похвалы и почьсти ему будеть. Поне же лѣпо бяше ему от Бога дароватися многым людем на успѣх, на спасение же и на пльзу, и того ради не бѣ лѣпо такому дѣтищу от неправедных родитися родителей, ни же иным, сирѣчь неправедным родителем таковаго не бѣ лѣпо родити дѣтища. Но токмо тѣм единѣм от Бога даровася, еже и прилучися: паче и снидеся добро къ добру и лучшее къ лучшему.

И бысть же и чюдо нѣкое прежде рожениа его: прилучися нѣчто сицево, его же не достоитъ млъчанию предати. Еще бо ему въ утробѣ матернѣ носиму, въ единъ от дний, дневи сущу недели, мати его въниде въ церковь по обычаю, въ время, егда[12] святую поѣют литургию. И стоаще с прочими женами въ притворѣ, и внегда хотяху начяти чести святое Еуагелие, людем млъчящим, тогда абие вънезаапу младенецъ начят вопити въ утробѣ матернѣ, яко же и многым от таковаго проглашениа ужаснутися о прѣславнѣм чюдеси, бывающем о младенци сем. Пакы же, егда преже начинания еже пѣти Херувимьскую пѣснь, рекше «Иже херувим», тогда внезаапу младенець гласомъ начя велми верещати въ утробѣ вторицею паче пръваго, яко и въ всю церковь изыде глас его, яко и самой матери его ужасшися стоати, и сущим женам стоащим ту, и недомыслящимся в себѣ, глаголющим: «Что убо будет о младенци сем?» Вънегда же иерѣй възгласи: «Вънмѣм, святаа святымъ!», тогда пакы младенець третицею велми възопи.

Мати же его мало не паде на землю от многа страха, и трепетом великым одръжима сущи, и ужасшися, нача в себѣ плакати. Прочая же вѣрныа оны жены приступльѣши к ней, начаша въпрашати ю, глаголюще: «Имаши ли въ пазусѣ младенца пеленами повита, его же глас младенческый слышахомъ, въ всей церкви верещающе?» Она же в недоумѣнии от многа плачя не можаше к ним ни провѣщати, но въмалѣ отвѣща им: «Пытайте, — рече, — индѣ, аз бо не имам». Они же въпрошаша, пытающе промежи собою, и поискавше, и не обрѣтоша. Пакы обратишяся к ней, глаголюще: «Мы въ всей церкви поискавше и не обрѣтохом младенца. Да кый тъй есть младенець, иже гласомъ проверещавый?» Мати же его, не могущи утаити бываемаго и испытаемаго, отвѣща к ним: «Аз младенца въ пазусѣ не имам, яко же мните вы, имѣю же въ ютробѣ, еще до времени не рожена. Сий провъзъгласилъ есть». Жены же рѣша к ней: «Да како дасться глас преже рожениа младенцу, въ утробѣ сущу?» Она же рече: «Аз[13] о сем и сама удивляюся и вся есмь въ страсѣ, трепещу, не вѣдущи бываемаго».

Жены же, въздохнувше и бьюще в перси своа, възвращахуся каяждо на свое мѣсто, токмо к себѣ глаголющи: «Что убо будет отроча се? И яже о нем воля Господня да будет». Мужие же въ церкви сиа вся слышавши и видѣвши, стоаху з безмолвием ужасни, донде же иерѣй святую свръши литургию, и съвлечеся риз своих, и распусти люди. И разидошася кийждо въсвоаси; и бысть страх на всѣх слышащих сиа.

Мариа же, мати его, от дне того, отнеле же бысть знамение таковое и проявление, оттолѣ убо пребываше до времене рожениа его и младенца въ утробѣ носящи яко нѣкое съкровище многоцѣнное, и яко драгый камень, и яко чюдный бисеръ, и яко съсуд избранъ. И егда в себѣ сего носяше и сим непразднѣ сущи ей, тогда сама съблюдашеся от всякыя скверны и от всякыя нечистоты, постом огражаася, и всякыя пища тлъстыа ошаявся, и от мяс, и от млека, и рыбъ не ядяше, хлѣбом точию, и зелиемъ, и водою питашеся. И от пианьства отинудь въздръжащеся, но вмѣсто питиавсякого воду едину точию, и то по оскуду, испиваше. Начастѣ же втайнѣ наединѣ съ въздыханиемь и съ сльзами моляшеся къ Богу, глаголя: «Господи! Спаси мя, съблюди мя, убогую си рабу Свою, и сего младенца носимаго въ утрообѣ моей спаси и съхрани! Ты бо еси храняй младенца Господь, и воля Твоа да будет, Господи! И буди имя Твое благословено въ вѣкы вѣкомъ. Аминь».

И сице творя, пребываше даже и до самого рождениа его; велми же прилежаше паче всего посту и молитвѣ, яко и самое то зачатие и рожество полно бѣ поста и молитвы. Бяше бо и та добродѣтелна сущи и зѣло боащися Бога, яко[14] и преже рождениа его увѣдавши и разумѣвши яже о нем таковое знамение, и проявление, и удивление. И съвѣщаша с мужем своимъ, глаголя, яко: «Аще будеть ражаемое мужескъ полъ, обѣщаевѣся принести его въ церковь и дати его благодетелю всѣх Богу»; яко же и бысть. Оле вѣры добрыа! О теплоты благы! Яко и преже рожества его обѣщастася привести его и вдати благыхъ подателю Богу, яко же древле Анна пророчица, мати Самоиля пророка.

Егда же исплънишяся дние родити ей, и роди младенца своего. И зѣло непечално рожество приимши, родители же его призваста к себѣ ужикы своа, и другы, и сусѣди, и възвеселишяся, славяще и благодаряще Бога, давшаго има таковый дѣтищь. По рожении же его, внегда и пеленами повито бысть отрочя, нужа всяко бяше еже и к сосцу принести. Да внегда аще случашеся матери его пищу нѣкую вкусити еже от мяс, и тою насыщенѣ быти и полнѣ утробѣ ея, тогда никако же младенець съсцу касашеся. И сие случашеся не единою бывати, но овогда день, овогда два младенцу не напитатися. Иже отинудь о сем ужасъ вкупѣ и скръби обдержаще[15] рожешую и сродникы еа. И едва разумѣша, яко не хощет младенецъ еже от мяс питаемѣ питателницѣего быти тѣм млеком напаатися, но точию от поста еи не раздрѣшатися. И уже оттолѣ пища матерня въздръжание и постъ бяше, и оттолѣ младенецъ повсегда по обычаю питаем бываше.

И исполнишяся дние обѣщанию матери его: яко бысть по днехъ шестих седмицъ, еже есть четверодесятный день по рожествѣ его, родители же его принесоста мледенець въ церковь Божию, въздающе, яко же и приаста, яко же обѣщастася въздати его Богу, давшему его; купно же иерееви повелѣвающа, яко да крещениемъ божественым съвръшити и. Иерей же, огласивъ его, и много молитвовавъ над ним, и с радостию духовною и съ тщаниемъ крести его во имя Отца, и Сына, и Святого Духа — Варфоломѣя въ святомъ крещении нарекъ того имя. Възвед же его абие от купѣлныа воды крещениа благодать приимши богатно Святого Духа, и провидѣвъ Духомь божественым, и проразумѣ, съсуду избранну быти младенцу. Отець же его и матиразум имуща Святого Писаниа не худѣ, и та повѣдаста иерѣови, како, носим сый въ утробѣ матерни, въ церкви трикраты провъгласи: «Что убо будет сие, мы не вѣмы». Иерѣй же, именем Михаилъ, разсуденъ сый книгам, повѣдаше има от божественаго Писаниа, от обою закона, Ветхаго и Новаго, сказа, глаголя: «Давиду въ Псалтыри рекшу, яко: «Несъдѣланное мое видѣста очи Твои»; и сам Господь святыми Своими усты ученикомъ си рече: «Вы же яко искони съ Мною есте». Тамо, въ Ветхом законѣ, Иеремѣя пророкъ въ чревѣ матерни освятися; здѣ же, в Новѣм, Павел апостолъ въпиаше: «Богъ, отець Господа нашего Исуса Христа, възвавый мя из чрѣва матере моеа, явити сына своего въ мнѣ, да благовѣстую въ странах». И ина множайшаа от святыхъ повѣда ема Писаниа. О младенци же рече к родителем: «Не скръбите о сем, но паче радуйтеся и веселитеся, яко будет сосуд избранъ Богу, обитель[16] и служитель Святыа Троица»; еже и бысть. И тако благословивъ отрочя и родителяего, отпусти а в домъ ею.

Потом же по времени, малым минувъшим днемъ, о младенци пакы чюдодѣйствовашеся другое нѣкое знамение, странно нѣчто и незнаемо: в среду бо и в пятокъ не приимаше ни от съсцу, ни от млѣка кравьа, но отинудь ошаатися ему и не съсати, и не ядущу пребывати ему в весь день. Кромѣ же среды и пятка въ прочаа дни по обычаю питашеся; аще ли будяше въ среду и[17] в пятокъ, то алченъ младенець пребываше. Се же не единою, ни дважды, но и многажды прилучашеся, еже есть по вся среды и пяткы бываше. От сего нѣкым мняшеся, яко болно бѣ дѣтище; о сем же убо мати его скръбящи сѣтоваше. И съ другыми женами, съ прочими кормительницами, расматрѣюще бѣаше, мняше, яко от нѣкыа болѣзни младенцу приключашеся сие бывати. Но обаче обзираху повсюду младенца, яко нѣсть болно, и яко не обрѣташеся в нем явленыа или не явленныа знамение болѣзни: ни плакаше, ни стъняще, ни дряхловаше. Но и лице, и сердце, и очи весели, и всячьскыи младенцу радостну сущу, яко и ручицами играше. Тогда вси видящи, и познаша, и разумѣша, яко не болѣзни ради в пятокъ и в среду младенецъ млека не приимаше, но проявление нѣкое прознаменашеся, яко благодать Божиа бѣ на нем. Еже проявляше будущаго въздръжаниа образ, яко нѣкогда въ грядущая времена и лѣта въ постъномъ житии просиати ему; еже и бысть.

Другойци же мати его привожаше к нему жену нѣкую доилицу имущу млѣко, дабы его напитала. Младенець же не рачи приати никако же от чюждиа матери питатися, но точию от своеа си родителница. И сие видѣвше, прихождаху к нему и другиа жены, таци же и доилици, тѣмъ подобъно тако же творити, яко же и пръвие. И тако пребысть своею токмо питаем материю, донде же и отдоенъ бысть. Сеже сматряют нѣции, яко и се знамение бысть, яко дабы добра корене добраа лѣторасль нескверным млеком въспитанъ бывъ.

Нам же мнится сице быти: яко сий младенець измлада бысть Господеви рачитель, иже в самой утробѣ и от утробы матерня къ богоразумию прилѣпися, иже от самѣх пеленъ Бога познал и въправду уразумѣлъ, иже въ пеленах сый в самой колыбѣли пощению навыкаше; иже от матери млеком питаем сый вкупѣ с плотным млеком въздръжанию учашеся; иже по естеству младенець сый, но выше естества постъ начинаше; иже въ младенцѣ чистотный бысть въскръмленикъ; иже благочестиемъ паче, нежели млеком въспитанъ бысть; иже преже рожениа его избранъ Богомъ и пронареченъ, егда въ утробѣ матерьнѣ носим, трикраты въ церкви провъзъгласи, иже слышащаа удивляет.

Дивити же ся паче сему подобает, како младенець въ утробѣ не провереща кромѣ церкви, без народа, или индѣ, втайнѣ, наединѣ, но токмо при народѣ, яко да мнози будут слышателие и свѣдетели сему истиньству. И пакы, како не помалу провъзгласи, но въ всю церковь, яко да въ всю землю изыдеть слово о нем; и[18] егда сущей родителнице его или на пиру, или въ нощи спяще, но въ церкви, паче же и на молитвѣ—да молитвъникъ крѣпокъ будет къ